У многих сограждан, в т.ч. не лишённых высшего образования и даже научных степеней, есть проблема с рациональностью. Причём даже не только с рациональностью как таковой, но с отсутствием понимания, что это в принципе такое. Какие поступки считать рациональными, а какие – нет? Следует иметь в виду, что без понимания изначальной мотивации поступка нельзя в точности ответить на вопрос о его рациональности.

Берём простой пример из жизни (все сталкивались). Меня вдруг осеняет, что мои соседи по этажу меня облучают из-за стенки вредоносными лучами глобализма или, к примеру, разводят специальных комаров, заточенных исключительно на мою ДНК. Будучи рациональным человеком, я, наконец-то осознав гнилую сущность своих соседей, тут же начну гуглить, как от всего этого безобразия защититься. Найду на соответствующих маркетплейсах фольгу, всякие там «Рейды» и пр. Прочитаю отзывы, найду баланс цены-качества, посмотрю на YouTube видео о том, как правильно мастерить шапочку из фольги, поинтересуюсь её эффективностью. Задумаюсь о переезде и поищу контакты хорошего риэлтора, а заодно и напишу заявление в полицию. Все мои действия сами по себе представляются предельно рациональными: сбор информации, критический анализ, проверка, выводы. Вот только изначальная мотивация для всей этой кипучей деятельности – патологическая, указывающая на то, что мне нужен не риэлтор, а специалист совершенно иного профиля.

Чего ходить вокруг да около? Принципиальная проблема не в том, что к "Дождю" претензии у унылого латвийского регулятора. Проблема в том, что "Дождь" не имеет возможности беспроблемно работать в собственной стране.

Никто не застрахован от иррациональности или паралогичности. Ярчайший, годный для соответствующих учебников пример паралогичности звучит так: вы сами начали войну и продолжаете её, поэтому никакие мирные переговоры нам не нужны. Если находишься внутри процесса, паралогичность не всегда ощущается. Для этого и нужны учёные и приравненные к ним категории граждан, стоящие над или вне схватки, - чтобы указать на ляпсус. Авось несколько душ спасётся.

Давал небольшой комментарий в прямом эфире относительно взаимных санкций ЕС и РФ. Ведущий предположил, что ЕС «стреляет себе в ногу», вводя новые санкции. Я флегматично ответил, что в последние месяцы и годы было столько выстрелов с разных сторон и себе в ногу, и друг по другу, что можно сбиться со счёта. Сейчас вышел сюжет под заголовком: «Станислав Бышок: ЕС столько раз «стрелял себе в ногу», что уже все со счета сбились». Ну ОК.

По итогам текущих событий из политологического словаря может уйти термин «финляндизация». Уже сегодня, если кто-то, как раньше, призовёт к «финляндизации Украины», это может вызвать серьёзные разночтения. Впрочем, какие уж тут разночтения...

Мы исходим из той самоочевидной истины, что преступления без потерпевшего не должны подпадать под уголовную ответственность...

Это так, набросок. На будущее.

Кашин. Optimistic Channel.

Некоторые считают, что текущие события напрочь обнулили общемировую тенденцию к гуманизации, на которую указывали, в частности, покойный Рональд Инглхарт или живой Стивен Пинкер. Это не так. Тенденции к гуманизации – несколько столетий, а дегуманизационные откаты в этот период случались и более длительные, чем на один год. Кроме того, когда на призыв «валить!» вы чаще слышите уточняющий вопрос «куда?», а не «кого?», – это как раз одно из проявлений того самого тренда. Всё будет хорошо.

Что общего между отрицанием Украины и отрицанием Холокоста? Пожалуй, в обоих случаях имеет место указание на наличие, используя медицинский термин, коморбидности. Коморбидность – это сосуществование у одного пациента двух или более заболеваний, связанных между собой единым патогенетическим механизмом или совпадающих по времени. Иными словами, если у вас имеется отрицание Украины или отрицание Холокоста, то общая клиническая картина вряд ли ограничивается только этими симптомами. У вас наверняка присутствуют и коморбидные явления – склонность к теориям заговора, вера в «мировое правительство» или «золотой миллиард», опасение сетей 5G и прививок и далее по списку.

Это не совсем про коморбидность, хотя можно сказать, что про неё. Зная, что человек курит, вы с уверенностью можете сказать, что он ещё и пьёт. А вот в обратную сторону это уравнение не работает.

А что все к этой ремарке про туалеты прицепились? Туалеты, если хотите знать, - это вообще буржуазно. Под дерево надо ходить.

Телеканалу «Дождь», который, согласно известной мифологеме, является элементом информационной войны США против РФ, закрыли вещание в Латвии, Литве и Эстонии, которые, согласно той же самой мифологеме, находятся под контролем США. Поскольку отказываться от собственных паралогических суждений тяжело, особенно если они являются частью вашей идентичности, приходится признать, что из рук вон плохо в этом их Госдепе контролируют свои dependencies. Как с такими кадрами строить Новый Мировой Порядок и оберегать Золотой Миллиард – решительно непонятно!

(Само)цензура работает. Мне тут позвонили из англоязычной редакции одного международного телеканала и попросили ответить на виноградовский вопрос: в чём ценность для российского государства фигуры Виктора Бута? Я деликатно отказался, пояснив, что за подробностями дела я, естественно, не следил, а в целом всё представляется довольно прозрачным – слишком прозрачным для того, чтобы это публично проговаривать.

Кроме того, добавлю, что в своё время мне очень понравился фильм «Оружейный барон» (2005) с Николасом Кейджем. Был удивлён, когда позднее узнал, что картина провалилась в прокате (правда, имеет на IMDB рейтинг аж 7.6/10).

Стоит ли садиться за свои убеждения – спорный вопрос. Но бесспорно то, что не стоит поддакивать соответствующим приговорам. За какую угодно зарплату.

Проклятые соцсети! Не будь их, никогда бы не узнал, что Маргарита Пушкина, автор с детства любимых текстов «Арии»/Кипелова, неиронично читает Андрея Фурсова. Я бегу, чтобы жить, а вокруг ликует паранойя… Как и было сказано (спето).

В контексте казуса Коростелёва вот о чём подумалось. Чувствительность к особенностям языка – важная штука. Именно поэтому перевод – дело тонкое, а машинный перевод – сомнительное. Важны оттенки. Возьмём, к примеру, словосочетание this country или, говоря по-русски, «эта страна». Вроде бы, словосочетания означают одно и то же, они абсолютно идентичны, здесь не может быть двух мнений и неоднозначных трактовок. Но ведь они есть! В российском праксисе лихих девяностых и стабилизирующихся нулевых употребление словосочетания «эта страна» зачастую означало критическое дистанцирование, с некоторым презрительным оттенком. Мол, даже и называть по имени не хочу, поэтому будет просто «этой страной». В англо-американской же практике this country означает, напротив, подчёркивание собственного патриотического единства со своей страной, беспокойство за неё, с обязательным сопровождением высказывания направлением указательного пальца куда-то себе под ноги, в почву. «Эта страна» здесь выступает как противоположность «какой-то там другой страны, до которой мне нет особого дела».

Заставил-таки себя полностью прочитать хайдеггеровское «Бытие и время». Это событие, пожалуй, смело назову своим главным интеллектуальным достижением в уходящем году. Можно, конечно, ещё заметить, что не стал людоедом, но это всё же не совсем интеллектуальное достижение, а noblesse oblige. Мыть руки перед едой или, не знаю, прикрывать нос и рот рукой, когда чихаешь в публичном месте, – вряд ли в этом есть что-то достойное отдельной похвалы.

К Мартину Хайдеггеру ранее подступался неоднократно, но дальше пары десятков страниц протиснуться не мог. На сей раз где-то на сотой странице показалось, что уловил нить авторской мысли и стал с ним нестись на одной волне, но потом волну потерял и оставшиеся три с небольшим сотни страниц скорее барахтался, опасаясь утонуть окончательно. Наиболее ценными или, во всяком случае, понятными для меня были заключительные заметки переводчика, знаменитого Владимира Бибихина, занимавшие всего четыре страницы мелкого текста.

Вообще, как мне представляется, о Хайдеггере – и в философском, и в политическом, и в биографическом аспектах – читать существенно занятнее, чем самого Хайдеггера. Сейчас, например, углубился в лекции того самого Бибихина о раннем творчестве философа. Совсем другое дело. А если читать о самом Бибихине, например статью Константина Крылова из сборника «Нет времени», так совсем замечательно. Такой вот философический фрактал получился. Или загогулина, если по-нашему, по-русски.

Разница в словоупотреблении this country и «эта страна» – ещё не не самое страшное, что может произойти, если переводить с одного языка на другой напрямую. Взять вот простейшую конструкцию: «Как дела? – Ничего!» Как дословно переведём? How are you? – Nothing! Или ещё более крипово: How are you? – Nihil! Чувствуется тяжёлая поступь Хайдеггера, чувствуется. Бытие ты моё, бытие… А так-то, конечно, это самое «ничего» в ответе о делах – просто сокращение от «ничего страшного», то есть «неплохо». Тоже, кстати, примечательно, что мы отвечаем на этот вопрос не в модусе наличия чего-то хорошего (fine), но в смысле отсутствия плохого (ничего).

Товарищ Виноградов упрощает. Известно же, что спецоперация в Сирии была направлена на то, чтобы сначала выманить туда религиозных экстремистов из самой России, а потом их там обстоятельно ликвидировать – на дальних подступах к Родине. Понимать надо!

Раньше по наивности беспокоился за госпропагандистов. Думал, что если всю воображаемую пятую колонну вытеснят за границу, посодют или каким-то другим образом заставят замолчать, то пропагандисты потеряют работу. Наивный, говорю, был. В действительности же перспективы у этой категории трудящихся вовсе не такие плачевные. Во-первых, как мы знаем из Оруэлла, пятую колонну всегда можно изобрести – тут, как говорится, the sky’s the limit. Во-вторых, есть ведь целый реальный мир недружественных стран вокруг нас. Те же США. Их разоблачай не разоблачай, всё равно останется много недоразоблачённого – всем труженикам хватит. И в этом контексте, как в известном анекдоте, можно даже поощрять оффлайн-акции вроде выхода на Красную площадь с криком «Рейган – козёл!». Ну или Байден. Вечно у них, понимаешь, президенты меняются, несерьёзный народ какой-то.

А что нужно для мира? Новое мышление и новые люди. В хорошем смысле слова.