Кадетские корпуса есть, а эсеровских – нету. Я, конечно, не эсер. Но поддерживаю политический плюрализм.

В мало-мальски патриотической среде всегда было общим местом ругать 12 июня – День России. Мол, предательский праздник, такую страну развалили, шпион Горбачёв, алкоголик Ельцин, вот это всё… Я же предлагал частичную реинтерпретацию 12 июня – не только как распад многосоставной конструкции, но и шанс для русских наконец-то пожить для себя, без метафизической миссии и риска очередного имперского перенапряжения. Такая позиция часто натыкалась на старые аргументы, которые она, по моей мысли, как раз должна была преодолеть. Старые аргументы касались прошлого, я же говорил о будущем. Бог с ним, с Ельциным, его реальные и мнимые преступления – хорошая тема для переливания из пустого в порожнее аргументов разной степени конспирологичности. Речь о настоящем и будущем. Но приятнее ругать банду Ельцина-Кравчука-Шушкевича. И Шухевича заодно, куда же теперь без него.

Что такое авторитарная модернизация? Это попытка продуктивного баланса между верными и умными. Естественно, это не взаимоисключающие категории, но разность приоритетов очевидна. В спокойное время править бал авторитарной модернизации могут умные – им даётся пусть и ограниченное, но достаточно большое пространство свободы действия. Приоритетом является развитие государства, но не сохранение действующей власти. Хотя бы по той причине, что действующей власти в мирное время ничего не угрожает по умолчанию. А вот во времена суровые умные отстраняются на периферию – ибо нечего умничать, когда Родина в опасности, – а их место занимают верные. Верные демонстративно игнорируют разницу между действующей властью и государством как таковым, в его вневременном измерении.

Это у меня наконец-то дошли руки до «Недостойного правления» Владимира Гельмана, если что.

Пересёкся в эфире арабского Sky News с турецким экспертом. Эксперт заявил, что нынешние военно-политические альянсы не имеют значения и совсем скоро распадутся, а на их месте появится несокрушимая коалиция четырёх великих держав – США, Великобритании, России и Турции. Вот ведь как может быть! А что, быть реалистом (политическим), значит, требовать невозможного.

Напрасно увлёкшись историей Второй мировой, они ругали Европу за политику умиротворения. Сегодня они ругают Европу за нежелание проводить такую политику.

Наступление новой эры в международных отношениях или нового миропорядка обычно связывают с завершением какого-то большого конфликта. Так было с окончанием Тридцатилетней войны, Наполеоновских войн, Первой и Второй мировых войн, холодной войны. На сегодняшний день никакая война, насколько мне известно, не закончена, а финал текущего противостояния остаётся открытым.

Есть какая-то корреляция между склонностью к манипуляциям и низким интеллектом. (Или нет.) К примеру, из того факта, что «все планируют» – от отдельных людей до целых государств, – делают вывод, что плановая экономика – это общемировое явление, а неэффективная советская плановая модель была на самом деле вполне эффективной, просто не все осознавали её величие. И вообще, там на излёте СССР какой-то супер-компьютер создали, который должен был создать супер-план и вывести страну из кризиса, но с введением этого чуда техники в эксплуатацию возникли какие-то проблемы (иноагенты?), поэтому всё коллапсировало. Или взять вопрос репрессий. Из того тезиса, что все государства осуществляют разного рода репрессии (например, помещая в тюрьму тех, кто нарушает законы), делают вывод, что репрессивный советский режим ничем принципиально не отличался, скажем, от США того же периода. А что, они же японцев на время войны интернировали, а ещё там был сенатор Маккарти. Скольких американцев приговорили к высшей мере за неправильные взгляды, не сообщается. (Поскольку никого.)

Наблюдаем подмену учения Христа набором национал-патриотических комментариев к оному. Впрочем, не следует патологизировать российский опыт. На сегодняшний день в развитом мире принципиальной категорией самоидентификации является нация-государство, а не религия. Кроме того, в православном варианте христианства – в отличие от католического варианта – разделение на национальные церкви является скорее правилом, чем исключением.

Солодников, конечно, бывает душноват. Но за его юношеские меломанские увлечения, раскрытые в интервью Дудю, можно простить многое.

Символические поступки бывают разные. В том числе бессмысленные. К таким относится, например, публичное вступление в "Единую Россию".

Слышу звон, да не знаю, где он. Патриотически настроенная часть отечественной бюрократии в лице Валентины Матвиенко призывает избавить наконец-то русский язык от засилья иностранных слов. Житья от неё нет, от иностранщины этой! Если серьёзно, то начинание это, естественно, бессмысленное. Русский язык – не латынь, он живой, меняющийся и впитывающий новые слова. Помнится, был в более мирные времена спор на тему того, следует ли заменить американское слово «шутинг» нашим отечественным «расстрелом». Патриотическая (ну как бы) сторона, настаивая на «расстреле», тем самым – парадоксально – в реальности демонстрировала отсутствие чувства языка. Потому что когда ненормальный приходит в школу в ружьём и начинает рандомно палить по школьникам и учителям – это одна история, а когда НКВД по списку вывозит «врагов народа» из тюрьмы на Бутовский полигон и там планомерно расстреливает – это другая история. А у патриотов (ну как бы) в обоих случаях получается «расстрел».

Впрочем, из всего вышеизложенного вовсе не следует, что у нас нет проблем с русским языком. Читая магистерские и даже кандидатские диссертации, я зачастую сталкиваюсь с чудовищным качеством русского языка. И дело вовсе не в англицизмах или чём-то подобном. Люди просто не умеют формулировать мысли, правильно ставить знаки препинания, да просто грамотно согласовывать слова друг с другом. Что с этим делать, совершенно непонятно, поскольку, с моей точки зрения, с таким уровнем русского языка нужно максимум идти в ПТУ, но никак не в вуз. Но это отдельная боль.

Щедровицкий-младший сетует на то, что концепция «русского мира», которую он разрабатывал в конце 1990-х гг., сегодня, будучи взятой на вооружение государственными акторами, приобрела если не полностью противоположный, то, во всяком случае, точно чуждый изначальным наработкам философа смысл.

С концепцией «русофобии» (точнее, противостояния оной) сложилась похожая ситуация. В середине 2010-х гг. я имел некоторое – весьма скромное – отношение к внедрению этого прежде маргинального термина в публичный (а затем – официозный) дискурс. Поначалу был весьма рад успехам. Но очень быстро содержание термина трансформировалось. «Русофобией» в официозном дискурсе стали называть более-менее любую критику, особенно внешнюю, официальной политики РФ, внешней и внутренней. Повод для рефлексии, не для уныния.

Полный суверенитет означает одиночество. А мы живём в обществе как люди - и в международном сообществе как государства.

В пятницу вечером ехал на трамвае от «Тульской» до «Пролетарской». Трамвай хороший, современный, низкопольный. И вечер был замечательный. Вот только на многочисленных поворотах трамвай страшно шумел, что-то там в поворотных механизмах немилосердно тёрлось друг о друга. По звуку это напоминало громкий белый шум. И складывалась такая противоречивая аудиовизуальная картина. Из окна ты видел яркую картину, с солнцем, возвращающимися с работы хорошо одетыми людьми, машинами, какими-то дорожными работами и всеобщим миром. Но эту красоту взламывал звучащий всё громче и громче белый шум – как в аудиальных ландшафтах noise-проектов или в авангардном кино. Расколотая реальность.

Как-то приятель-почвенник допытывался, каковы же в действительности мои политические убеждения. Я ответил: кандидат политических наук. Видимо, с национальным вопросом нужно так же.

Русские никогда не жили так благополучно, как в последние два десятилетия. Утверждение, что в этот период по отношению к русским осуществлялась какая-то историческая несправедливость в мировом масштабе, не подтверждается упрямой статистикой – от продолжительности жизни до доступности госуслуг, от доходов до качества городской среды. Впрочем, помимо скучной статистики есть ещё метафизика многополярности, которая по определению не подпадает под критерий фальсифицируемости. Это вам кажется, что вы хорошо жили, а на самом деле Море, Суша, Геополитика, Хаусхофер, Дугин и величайшая катастрофа ХХ века. Здесь уже вслед за Тертуллианом воскликнем: верую, ибо абсурдно!

В известных средах распространено мнение, что лидеры на Западе сейчас все какие-то мелкотравчатые и несерьёзные – не то, что в раньшие времена. Тогда-то вожди были – о-го-го! А сейчас сплошные клерки да бюрократы, поговорить буквально не с кем. Что же, действительно, в прошлые времена лидеры на Западе были предельно пассионарные, особенно в эпоху массовых политических движений и харизматичных вождей-демагогов. Эти лидеры, помимо прочего, развязали Вторую мировую войну, да и Первую тоже. Это не говоря про Наполеона и всяких Александров из (Северной) Македонии. Когда пассионарность некуда девать, проявляются эксцессы – от внутренних репрессий до внешней экспансии. Наличие же бюрократического типа (по Максу нашему Веберу) руководителей государств, которые более обеспокоены скучной рутиной, чем псевдонаукой геополитикой, как раз говорит о том, что у вас всё в порядке. Это не bug, а feature современных благополучных государств, когда жизнь граждан принципиально не меняется от смены первого лица государства. Русские (они же американские) горки должны быть делом добровольным. Но тут уж…

В детстве мне очень нравился фантастический фильм Robot Jox (1989). Суть его в том, что после Третьей мировой великие державы наконец-то сообразили, что так жить нельзя, и решили полностью отказаться от традиционных форм войны, с массовыми армиями и массовыми же жертвами и разрушениями. Вместо этого диспуты между государствами, которые нельзя было решить традиционной дипломатией, заменялись состязаниями огромных боевых роботов, управляемых оператором соответствующей страны. Чей робот побеждал, того и тапки – в смысле, в пользу той страны и решался диспут. Разумеется, бои транслировались на весь мир и были ультрапопулярным шоу.

К сожалению, жертв среди мирного населения не удавалось избежать и при такой гуманной войне. Дело в том, что некоторые зрители допускались непосредственно на поле битвы гигантов, а те могли случайно пустить в их сторону ракету или вообще упасть на заполненную состоятельной публикой трибуну.

Фильм Robot Jox с треском провалился в прокате и сейчас незаслуженно забыт. Но я помню. И про него, и про collateral damage.

А помните такую «лётчицу Савченко»? Я помню. Вокруг неё у нас случилось такое общественно-патриотическое беснование, что в какой-то момент стало казаться, будто ради её одной в РФ на денёк снимут мораторий на смертную казнь – и расстреляют публично. А если не снимут, то уж точно упекут в кутузку на пожизненное. Но потом внезапно – раз! – и оказалось, что Савченко вполне можно обменять на российских лётчиков (без кавычек), которые почему-то оказались на территории Украины. То, что лётчики (в кавычках и без) вернулись каждый в свою гавань целыми и невредимыми, – это само по себе замечательно вне зависимости от. Другое дело, что эта история должна была, как мне кажется, в иных головах посеять сомнения относительно, скажем, изначальной виновности Савченко или относительно целесообразности снятия моратория на смертную казнь. Так или иначе, умному достаточно, чтобы начать как-то более критично относиться к ура-патриотической информационной линии партии. Туман войны плотный, а действия властей вовсе не обязательно должны хоть как-то соотноситься с национал-патриотическими идеалами. Последний факт иным признать очень сложно, но надо, если хотите интеллектуально повзрослеть. Деда Мороза, кстати, тоже не существует.

А ведь в словосочетании "специальная военная операция" два из трёх слов - чужие, иностранные. Только "война" - наша. Just saying.

Ничего необычного, просто окружная газета из почтового ящика