Вот с этим тезисом канала Деньги и песец почти по каждому пункту можно подискутировать.

Другое дело, что допустить возможность альтернативного развития – очень трудно психологически. Картой «урбанистического перехода», превращения крестьян в горожан, и связанного с этим окна возможностей, когда у вас ещё есть дешевый трудовой ресурс в деревне, и уже есть современные технологии массового производства товаров в городе – общество может сыграть в своей истории один раз. И то, как именно вы сыграете этой картой, на что вы сделает ставку – определит структуру вашей индустриальной базы – и тут вы уже ничего не сделаете. Вышло так, что в нашей стране эта карта оказалась в руках у товарища Сталина – и он сыграл ей так, как сыграл – и уже в 1950е стало понятно, что у Советского Союза есть могучая тяжелая промышленность – а легкой промышленности (массового производства потребительских товаров) – нет, и ее неоткуда взять, а попытка надстроить «потребительскую экономику» на сталинской производственной базе, предпринятая в 1960е – привела «большую советскую экономику» к коллапсу на рубеже 1990х.

Начнём с того, что Сталин до конца в общем не сыграл картой "урбанистического перехода", численность городского и сельского населения в РСФСР сравнялась только к 1959 году, Сталина не было в живых уже 7 лет, и даже при такой пропорции - есть ещё процентов 20 резерва.
То есть по сути, при жизни Сталина мы имели только начало "Урбанистического перехода", основные статьи которого реально происходили со второй половины 1950ых до 1970ых.
При этом, даже в том формате перехода, который был осуществлен, даже переехавшие в город ещё оставались в стадии трудовых резервов потому, что, например, индустриализация создавала не только тяжёлую промышленность, но и, например, угледобычу. Включая маломощные и буроугольные бассейны, которые или были выработаны к концу 1960ых или было заменены нефти и газа.
Так вот, в 1950ых и 1960ых существовала проблема трудоустройства шахтёрских и металлургических жён.
Ну и о модели индустриализации.
На самом деле в середине 20 века вопрос вообще не стоял.
Все страны, которые её реализовывали - шли по пути в первую очередь Heavy Industries.
И Япония, и Корея и Китай. Всё.
Не говоря про то, что СССР, например, никогда не выпадал из первой мировой тройки по объемам текстильного производства.
В общем, проблема если и была, то явно не в описанной постановке.
В какой? - в следующих постах.

Да чего мелочиться-то.
Прорыв в ИИ.
Понимаешь.
Сразу так и надо писать - СЩА установили прямой контакт с инопланетянами.
С Альфа-Центавры.
И те им прямо транслируют.
В общем, треугольник будет выпит, товарищи!

Подумаешь, в одном рукопожатии от Брежнева.
Нас не удивишь. Я тоже в одном рукопожатии.
Через внука Косыгина академика Алексея Джерменовича Гвишиани.
Но, вообще говоря, в 25 лет я был уже в одном рукопожатии от президента США Джорджа Буша младшего.
Тогда, осенью 2005 в Россию с деловым визитом приезжал американский предприниматель Джимми Гиббs, которого инжиниринговая контора, в которой я работал MAN Ferrostaal AG, представляла на рынке СНГ в свои проекты, как поставщика б/у технологических решений.
Этот Джимми был активным членом Республиканской Партии (типичный северно-каролинский Bible Belt) и он предоставлял Бушу свой бизнес-джет на период предвыборной кампании. Имел личный выход на Буша.

Бизнес тогда по этой линии не сросся. Ввиду осень специфических представлений тов Гиббса о бизнесе (б/у оборудование должно стоить дороже нового, так как не надо ждать 6-12 месяцев на изготовление: на активных рынках типа Китая, где что ни воткни - загрузка и сбыт будут - это может и работает, но в России приоритеты другие).

Ситуацию с продажами тяжелых грузовиков в РФ в 2025 году для нашего канала прокомментировали ув. коллеги @tivanych78

По итогам 2025 года падение продаж грузовиков полной массой >16 тонн (HCV) составило 54% к показателям 2024 года.

Посмотрим на ситуацию трезво.
1. Среднее количество продаж HCV за период 2011-2024 годы составило 71,2 тыс. ед., а за самый стабильный период в российской истории 2017-2019 годы всего 61,5 тыс. ед. То есть падение, а не пике.

2. Показатель продаж 2024 года был вторым в истории современной России – 102 тыс. ед. после рекордного 2023 года с показателем 125,7 тыс. ед. Период «если очередь, значит что-то дают» закончился.

3. Продажи 2025 года заняли "третье место с конца" по объему после провальных 2015-2016 годов с показателями 32,6 – 36,4 тыс., соответственно.

4. Относительно небольшой отложенный спрос, образовавшийся на конец 2022 года, был с лихвой и «запасом» компенсирован в 2023-2024 годах.

5. По итогам 2025 года бросается в глаза различие в падении продаж седельных тягачей и самосвалов 71 и 61%, соответственно, по сравнению со специальной и специализированной техникой, где падение колебалось от 19 до 38%. Тревожный звонок. Наблюдалось более крутое падение у представителей коммерческих перевозок и услуг (за плату). Вероятно, вторая группа, более близкая к бюджетному финансированию, подтянется к тенденции падения продаж в 2026 году.

6. Не совсем корректно утверждать, что «продажи новых грузовиков – индикатор состояния экономики». Это в первую очередь показатель состояния автотранспорта, транспортной системы в целом и взаимодействии транспортной отрасли экономики с автомобильным производством. Критическая ситуация оголила огромные проблемы в обеих отраслях и их регулировании. В транспортной отрасли – неспособность государства за 30 с лишним лет эффективно регулировать деятельность автотранспорта в рыночных условиях, не влезая в управление транспортными бизнес-структурами.

По-прежнему примерно половина НПА родом из административно-плановой экономики, а современные средства контроля – источник заработка их производителей и пополнения местных бюджетов.
В автоиндустрии – желание государства решать проблемы российского автопрома за счет автотранспорта.

Вместо переноса основной финансовой нагрузки перевозчиков на период эксплуатации техники, помогая тем самым проявлять эффективность более качественным транспортным средства, государство вешает «все более тяжелые гири» в виде утилизационного сбора при покупке грузовика. Ну разве может спортсмен легко стартовать с гирями на ногах?

До 2022 года обозначенные пробелы частично решала «большая европейская семерка», фактически регулируя и демпфируя рынок продаж HCV в России. С момента ухода из России Big7 рынок продаж пошел в разнос, превратившись в базар, последствия которого ощущались с конца 2024 года и продолжатся в 2026 году.

Ожидания от 2026 года.

Вероятно, падение продаж продолжится, но не так активно, как было в 2025 году. Антирекорд 2015 года навряд ли будет побит. Хотя вероятность не нулевая.
На рынок продаж новых HCV будут сильно давить стоки возращенной техники лизинговым компаниям, изменение налогового законодательства и попытка «обеления» автотранспортного рынка, который по-прежнему в большинстве находится в серой зоне и не собирается оттуда выходить.

На практике для выполнения транспортной работы срок замены подвижного может быть растянут. Это сказывается на безопасности, качестве транспортных услуг и, главное, необходимости изменения бизнес-моделей крупных перевозчиков. Хочется верить, критическая ситуация подтолкнет самые высокие уровни власти на глобальные изменения в регулировании деятельности автотранспорта, которые очень давно назрели...

2026 год: Мы сделаем учебник по экономике без математики, как в СССР

Учебники по экономике в СССР:

Варианто трес

Так это ж Нинка. В продмаге водку продавала. А директор сельпо, имени не помню, из поволжских немцев. Казахстан.

Вообще министр иностранных дел Дании на Стига Андерссона похож.

Последний вариант.
С лёгкой скандинавской грустью.

К грядущим 29 января парламентским слушаниям по Легпрому и слушаниям 26 января Минпромторга по стратегии развития Легпрома.
Игорь Димитриев задаётся вопросом, почему Бразилии удалось построить перерабатывающую экономику с массовым выпуском непродовольственных потребительских товаров, а России по большому счету нет.

Я бы отметил 3 причины, по котором к решению данной проблемы даже в самый благоприятный период нулевых, о чем свидетельствует динамика инвестиций - и не приступали.

1. Шлейф негативного опыта технологической культуры "отраслей группы Б" (Производство за пределами ВПК). Выражается фразой: "что моим конструкторам ни ставь в качестве задачи - все стенка "Салют" получается".
Скажу рискованную вещь.
Действительно, в наследие от СССР России досталась масса специалистов потребительских отраслей, чей профиль компетенций был принципиально не пригоден для работы в рыночных условиях.
Действительно, на практике развитие потребительских секторов произошло именно в тех ограниченных секторах, где произошла замена костяка советских специалистов совершенно новыми людьми без советского опыта (общепит и ресторанный сектор, гостиничный сектор, ритейл, мебельное производство (принципиально новый интерпренерский сектор, созданный с нуля в 1990ых). Но это сработало там, где порог входа был невысоким. В текстильлегпроме специалистов же было (надо) слишком много, а учить новых с нуля было бы слишком дорого.
Тем не менее, вот это вот "стенка "Салют"" и "у нас специалисты не хуже" является проблемой, приведшей не один пилотный проект к краху. Соответственно, никакого масштабирования инвестиций, попытки которых начались в нулевых, не произошло.

2. Шлейф негативного управленческого опыта рубежа 80ых-90ых руководства страны стратегического уровня.
Надо понимать, и Димитриев про это пишет (с поправкой, что протекционизм и защита рынка это совсем не "левая" политика), что развитие внутреннего производства невозможно без стартового толчка за счёт хотя бы небольшого, но дефицита.
Производство развивается, когда есть дефицит (двигатель торговли), а не когда уровень конкуренции обостряет проблему сбыта.
Жизненный опыт высшего руководства у нас таков, что 1990-91 года они встретили на должностях региональных руководителей второго-третьего уровня.
И их главной головной болью было - борьба с дефицитом.
Поэтому, пока это поколение руководства остаётся у рычагов управления - сложно ожидать, что будут одобрены меры регулирования, направленные на создание стимулирующего инвестиции дефицита и ограничения импортного потребления и госкомпаний, например, по производству сырья для легпрома (а с учетом п. 1 руководители с таким менталитетом скорее поддерживают научный школы управления, пропагандирующие, например, "теорию колеи", из которой делается вывод, что "Футбол и крупная серия - это не наше, а вот хоккей фигурное катание и мелкая серия - таки да").

3. Отличие экспортной позиции по сырью России и Бразилии.
Как ни крути, но последние 30 лет Бразилия не имела такой сконцентрированной экспортной позиции в сырьевом секторе.
У Бразилии изначально был меньший объем сырьевого экспорта, он был более диверсифицированным.
Россия на пике добывала до 500 миллионов тонн нефти в год с экспортом примерно 350 миллионов, вместе с экспортом газа - общий экспорт углеводородов даёт больше 500 миллионов тонн. Таких позиций у Бразилии никогда не было ни по одному сырьевому товару.
Эта ситуация определяет 2 проблемы (в экономике её называют "Голландской болезнью") :
- это количество не так-то просто продать;
- исходя из балансовых принципов внешнеторговых расчётов необходимо иметь встречный товарный поток в страну. Иначе платежи невозможны.
И тут конечно Россия сталкивалась с сильной переговорной позицией стран-импортеров, которые безусловно в качестве условий доступа углеводородов на свои рынки ставили и ставят условия доступа саоих товаров на российский.

Окончание ☝

И тут ситуация довольно сложна, и с ней приходилось иметь дело с 1990ых.
Допустим, Россия не может поставить 300-500 миллионов тонн углеводородов на внешний рынок.
Нет выручки.
Ок, пустим их на внутреннее производство потребитнльских товаров.
Но! Тут же оказывается, что объемы просто несопоставимы.
В сравнении с 500 миллионами тонн российских углеводородов. Весь мировой рынок текстильного волокна - 120 миллионов тонн, из них синтетических, где углеводороды - примерно 85 миллионов.
Весь рынок полимеров - 400 миллионов тонн.
Потребление России по текстилю - примерно 2 миллиона (Турция с широким экспортом перерабатывает примерно 3), по полимерам - примерно 7-8 миллионов.
Куда девать остальные 490 миллионов тонн?

И это проблема.

Михаил Хазин тут кое-что ещё дополняет по части менталитета элит.

Ну вот, мы оказались правы. Никакого ИИ.
Контакт с рептилгуманоидами.
Треугольник будет выпит!

Мои наблюдения.

Наша команда: неравнодушные, вовлечённые, креативные и, самое главное, суперпрофессионалы своего дела. Готовы к движению 24 на 7!

Конкурс управленцев страны «Лидеры России. Команда» объединяет и развивает!