Вообще министр иностранных дел Дании на Стига Андерссона похож.

Последний вариант.
С лёгкой скандинавской грустью.

К грядущим 29 января парламентским слушаниям по Легпрому и слушаниям 26 января Минпромторга по стратегии развития Легпрома.
Игорь Димитриев задаётся вопросом, почему Бразилии удалось построить перерабатывающую экономику с массовым выпуском непродовольственных потребительских товаров, а России по большому счету нет.

Я бы отметил 3 причины, по котором к решению данной проблемы даже в самый благоприятный период нулевых, о чем свидетельствует динамика инвестиций - и не приступали.

1. Шлейф негативного опыта технологической культуры "отраслей группы Б" (Производство за пределами ВПК). Выражается фразой: "что моим конструкторам ни ставь в качестве задачи - все стенка "Салют" получается".
Скажу рискованную вещь.
Действительно, в наследие от СССР России досталась масса специалистов потребительских отраслей, чей профиль компетенций был принципиально не пригоден для работы в рыночных условиях.
Действительно, на практике развитие потребительских секторов произошло именно в тех ограниченных секторах, где произошла замена костяка советских специалистов совершенно новыми людьми без советского опыта (общепит и ресторанный сектор, гостиничный сектор, ритейл, мебельное производство (принципиально новый интерпренерский сектор, созданный с нуля в 1990ых). Но это сработало там, где порог входа был невысоким. В текстильлегпроме специалистов же было (надо) слишком много, а учить новых с нуля было бы слишком дорого.
Тем не менее, вот это вот "стенка "Салют"" и "у нас специалисты не хуже" является проблемой, приведшей не один пилотный проект к краху. Соответственно, никакого масштабирования инвестиций, попытки которых начались в нулевых, не произошло.

2. Шлейф негативного управленческого опыта рубежа 80ых-90ых руководства страны стратегического уровня.
Надо понимать, и Димитриев про это пишет (с поправкой, что протекционизм и защита рынка это совсем не "левая" политика), что развитие внутреннего производства невозможно без стартового толчка за счёт хотя бы небольшого, но дефицита.
Производство развивается, когда есть дефицит (двигатель торговли), а не когда уровень конкуренции обостряет проблему сбыта.
Жизненный опыт высшего руководства у нас таков, что 1990-91 года они встретили на должностях региональных руководителей второго-третьего уровня.
И их главной головной болью было - борьба с дефицитом.
Поэтому, пока это поколение руководства остаётся у рычагов управления - сложно ожидать, что будут одобрены меры регулирования, направленные на создание стимулирующего инвестиции дефицита и ограничения импортного потребления и госкомпаний, например, по производству сырья для легпрома (а с учетом п. 1 руководители с таким менталитетом скорее поддерживают научный школы управления, пропагандирующие, например, "теорию колеи", из которой делается вывод, что "Футбол и крупная серия - это не наше, а вот хоккей фигурное катание и мелкая серия - таки да").

3. Отличие экспортной позиции по сырью России и Бразилии.
Как ни крути, но последние 30 лет Бразилия не имела такой сконцентрированной экспортной позиции в сырьевом секторе.
У Бразилии изначально был меньший объем сырьевого экспорта, он был более диверсифицированным.
Россия на пике добывала до 500 миллионов тонн нефти в год с экспортом примерно 350 миллионов, вместе с экспортом газа - общий экспорт углеводородов даёт больше 500 миллионов тонн. Таких позиций у Бразилии никогда не было ни по одному сырьевому товару.
Эта ситуация определяет 2 проблемы (в экономике её называют "Голландской болезнью") :
- это количество не так-то просто продать;
- исходя из балансовых принципов внешнеторговых расчётов необходимо иметь встречный товарный поток в страну. Иначе платежи невозможны.
И тут конечно Россия сталкивалась с сильной переговорной позицией стран-импортеров, которые безусловно в качестве условий доступа углеводородов на свои рынки ставили и ставят условия доступа саоих товаров на российский.

Окончание ☝

И тут ситуация довольно сложна, и с ней приходилось иметь дело с 1990ых.
Допустим, Россия не может поставить 300-500 миллионов тонн углеводородов на внешний рынок.
Нет выручки.
Ок, пустим их на внутреннее производство потребитнльских товаров.
Но! Тут же оказывается, что объемы просто несопоставимы.
В сравнении с 500 миллионами тонн российских углеводородов. Весь мировой рынок текстильного волокна - 120 миллионов тонн, из них синтетических, где углеводороды - примерно 85 миллионов.
Весь рынок полимеров - 400 миллионов тонн.
Потребление России по текстилю - примерно 2 миллиона (Турция с широким экспортом перерабатывает примерно 3), по полимерам - примерно 7-8 миллионов.
Куда девать остальные 490 миллионов тонн?

И это проблема.

Михаил Хазин тут кое-что ещё дополняет по части менталитета элит.

Ну вот, мы оказались правы. Никакого ИИ.
Контакт с рептилгуманоидами.
Треугольник будет выпит!

Мои наблюдения.

Наша команда: неравнодушные, вовлечённые, креативные и, самое главное, суперпрофессионалы своего дела. Готовы к движению 24 на 7!

Конкурс управленцев страны «Лидеры России. Команда» объединяет и развивает!

17.01.2025 Поляны Бутово ❤️

Небольшое видео от Андрея Маковеева

Ждём всех ❤️ Всем лыжни!

Высшее образование как мета-среда и путь к становлению мышления, а не профессии
Часть 10 (ранее: часть 1 -> часть 9)

Ну вот вроде как в тг-сообществе начинает проступать дискуссия о новой модели высшего, в котором мы видим "форму", но пока не имеем содержания.

Кипящие -> ВЛП -> Кипящие -> Зоопарк. Уже интереснее, чем топтания разных "экспертных советов" на месте. Давайте продолжать.

Смотрители задали очень верный вопрос: «чего хотим-то кроме мира во всем мире?». И здесь видится жёсткий изъян: модель "проектируется" без макроэкономического ТЗ.

Если относиться к новой модели высшего образования не как к ценностному антиболонскому проекту, а как к инструменту реструктуризации экономики, то видится несколько пунктов.

Первый - роль нового высшего в компенсации выпадающего ВВП в случае остановки СВО и прохождения фазы срочного восполнения запасов. Учитывая прямой оборонный спрос и косвенные мультипликаторы по смежным отраслям (металл, химия, транспорт и т.д.), встаёт задача создать дополнительно порядка 3-4% или 6-8 трлн. рублей ВВП добавленной стоимости в год из гражданки силами 81.5 млн. трудоспособного населения, в котором лишь мелкая часть будет продуктом новой модели. Но это компенсаторная цель.

Отсюда вторая цель - рост добавленной стоимости в +25-30% за 10 лет в гражданских секторах на одного занятого. И это критично, потому что 81.5 млн. трудоспособных физически не могут дать 6-8 трлн за счёт экстенсивной занятости. Тут нужен рост V/L, а не L*, с метриками долей выпускников в отраслях с V/L выше медианы и в целом создающих продукт, а не обслуживающих процессы.
* L - labor (труд), V - value added (добавленная стоимость)

Далее идёт вопрос с формированием гражданского технологического ядра: воспроизводство 8-10 гражданских технологических контуров, каждый из которых способен генерировать 0.3-0.6 трлн руб. ВВП в год. И тут метрики тоже как минимум эмпирически ложатся в формат долей выпускников, работающих в этих контурах, и объемы выручки/экспорта на одного такого выпускника. Объективно это не посчитать, но как ориентир - вполне.

Следующим фокусом внимания стоит поставить вопрос о разрешении ситуации со статусами «с ВО/без ВО», что за последнее время сильно размылось. Высшее образование должно увеличивать ожидаемую приведённую стоимость трудового дохода выпускника минимум на 30-40% по сравнению с альтернативой: то есть без высшего. Капитализация труда как фактора производства. С метриками тут всё ясно, равно как и с источником данных (только с методикой здорового человека, а не курильщика).

Самый тонкий момент - пространственная реструктуризация экономики через высшее. Новая модель ВО должна обеспечить формирование 20-25 региональных центров гражданской добавленной стоимости, каждый с вкладом не менее 100-200 млрд руб. ВРП. Это будет созвучно намеченному треку функциональных периферий, но требует ясной проектировки.

Но это я тут такой сижу в воскресенье и рассуждаю в неформальном телеграмчике о макроэкономическом ТЗ к новой модели. О подобных рассуждениях вне своего кулуара я не слышал. Но может нам просто не рассказывают. А как тогда убедиться, что за новой моделью стоит что-то кроме бесформенного идеологического потуга?

С Крещением Господним!

Население Китая сократилось на 3.39 млн в 2025-м, рождаемость опустилась до рекордно низких 0.98 детей на женщину, число родившихся упало на 17%

Демография Китая по итогам 2025-го:
• Число рождений: обвал со 9.54 млн до 7.92 млн (−17%)
• Число смертей: рост с 10.93 млн до 11.31 млн (+3.47%)
• Естественная убыль населения: выросла в 3 раза, с -1.39 млн до -3.39 млн
• Коэффициент рождаемости: оценочно спад с 1.15 до 0.98 детей на женщину при необходимых 2.08 для воспроизводства

Данные полностью соответствуют предварительным оценкам регионов.

Китай стремительно проваливается в пучину демографического кризиса: население сокращается на более чем 3 млн в год, рождаемость уже ниже 1.0 ребёнка на женщину, смертность начинает поступательный рост. Уже через пару лет население будет сокращаться на -5 млн ежегодно. С учётом динамики у соседей, антирекорды по коэффициенту рождаемости могут быть ещё впереди.

#демография #рождаемость #смертность #КНР #Китай #естественное_движение_населения #депопуляция #Восточная_Азия #Азия #старение_населения

Краснодарская агломерация: где её границы?

Учёные из Института географии РАН решили разобраться, где же границы беспрерывно растущей Краснодарской агломерации.
Для этого авторы использовали несколько методов:
— анализ карт
— анализ спутниковых данных, включая данные о ночном освещении
— фокус-группы с жителями: исследователи провели семь встреч с разными группами людей (коренные жители, включая адыгов, и приезжие), где их просили нарисовать карту города, отметив важные места и границы, как они их видят (то, что называется вернакулярным районированием)
— интервью со специалистами (более 40 человек).

И что получилось?

1. Спутниковые снимки доказывают, что город растет неравномерно и чрезвычайно быстро (см. карту). Совокупная площадь городской застройки в городском округе Краснодар выросла за 2010-2020 гг. на 28% (с 62 до 79 кв. км).

Новое строительство концентрируется в пределах ГО к северо-западу, северу и северо-востоку от исторического центра и в пойме Кубани, малоэтажное строительство особенно тяготеет к Краснодарскому водохранилищу. При этом центр Краснодара практически не растёт. Чуть менее быстрыми темпами растут территории за пределами ГО, включая самый крупный в России пгт Яблоновский и соседний аул Новая Адыгея в (сюрприз) Адыгее: интересы строительного бизнеса здесь сильнее административных границ.

2. Когда жители рисовали свои карты, они показали совсем другой образ пространства. Жители не осознают связанности расположенных рядом населённых пунктов — напротив, им важнее вернакулярные районы, отграниченные от большого пространства; молодёжь, например, посчитала границами города обходы по трассам, за которыми начинается фактически другой мир.

Ещё ярче подобное отграничение заметно у жителей Новой Адыгеи и Яблоновского, а жители Адыгейска в принципе не воспринимают Краснодар как более важную точку притяжения, чем, скажем, более далёкий и маленький Майкоп (для меня лично стало удивительным, что местная молодёжь скорее будет искать работу именно там, а не в Краснодаре).

3. Река Кубань разделяет две совсем разные территории: русский Краснодарский край и Республику Адыгею. Для людей это важно: граница здесь обозначает этнические, исторические, религиозные различия. Границы Краснодара в широком смысле в принципе воспринимаются местными как культурные водоразделы.

Всё, что мы видим на картах Краснодарской агломерации — это не столько отражение реальности, сколько способ решить противоречие. С одной стороны, Краснодар хочет развиваться и расширяться, мыслит о себе как о растущем мегаполисе (многие респонденты уверены, что в городе уже живёт под 3 млн человек). С другой стороны, есть очень реальные препятствия: земли, которыми город не может управлять (например, 42% территории ГО Краснодар в федеральной собственности), административная граница с Адыгеей, иные градостроительные ограничения.

Но границы агломерации рисуют так, будто город может беспрепятственно расширяться. Карты агломерации становятся не столько отображением реальности, сколько мечтой о том, какой могла бы быть реальность.

#новости_экономгео

Вопрос ресурсного надлома, который поднимают Аслан Нахушев и Диана Панченко - это дыра в 60 (уже 90 по 2026 году) млрд. долл на закупку импорта для удовлетворения потребностей населения. Он уже вот-вот. Тëртых долларов нет и больше не будет (ибо Трамп) "крэдитив нэ дае". В общем, "грощив нэмае". Вот и весь ресурсный надлом. А держать фронт они могут еще хоть сто лет. Жрать нечего и одеваться. По меркам мирной жизни. Ну так построят строем, оденут в спецовку, и в поход с ночевкой вокруг столба. Другой момент, что по данным Андрея Белоусова из интервью РИА у нас по состоянию на июнь 2022 было грощив толко до двадцать пьятого року. Ибо ФНБ. Ось це и весь ресурсный надлом. Учитывая, что поставили террориста Буданова, альтернатив с точки зрения, наших ЛПР кроме «мочить в сортире» нет и не будет.

По факту госрасходы на НИОКР работали на конкурентоспособность других экономик, средства бюджета направлялись на исследования, результатами которых в основном пользовались вне России поставщики, сумевшие их коммерциализировать и продать на новом витке нам же в виде готовых технологий и коробочных решений.

До недавнего времени бизнесу было выгоднее закупать такие готовые высокотехнологичные «продукты» на Западе. Сейчас разомкнутость инновационной системы никуда не делась – с той лишь разницей, что бизнесу становится выгоднее закупать технологии в Китае. Это видно в том числе по роботизации производств – руководитель направления ЦМАКП Дмитрий Белоусов.

15 января Д.Р. Белоусов выступил на заседании Секции управления экономикой Центрального Дома Ученых "Ориентиры научно-технологической развития России" с докладом "О некоторых аспектах научно-технологического развития России"