«Доктор сон» Майк Флэнеган: невероятно сонное кино.

Так и не понял, зачем было нужно глумиться (а иначе ведь и не скажешь) над «Сиянием» Кубрика – всё фальшиво, плоско, пластик да и только.

И в который раз бьётся мысль: ну сколько уже можно юзать все те невероятно крутые истории прошлых лет, шикарные по визуалу и по сценарию, в бесконечно беспомощных глупых сиквелах? Навскидку из классики фантастики/ужасов – фильмы уровня «Чужой»/«Чужие», «Терминатор», теперь вот и до «Сияния» добрались кривыми ручками. Научитесь придумывать что-то своё, оригинальное, что войдёт в анналы киноклассики самостоятельной единицей. И, пожалуйста, забудьте о сиквелах-приквелах-мраквелах, некоторые истории хороши тем, что там в финале стоит жирная однозначная точка.

И да, мне вот интересно, хихикает ли, потирая руки, Стивен Кинг, глядя на то, как испохабили нелюбимое им «Сияние»?

Павел Егоркин, ведущий разработчик проекта «Литрес.Истории», поделился в своём FB-аккаунте скриншотом апдейта интерфейса Фейсбука же. При всей моей нелюбви к монструозной перекрученности Фейсбука – в тёмной теме смотрится довольно стильно.

Условно-хейтерский отзыв на книгу Сергея Кузнецова, написанный в рамках «астрелевского» конкурса рецензий. Ну, правда, какая-то совсем скучная книга, почему – объясняю в реце.

Сергей Кузнецов – «Живые и взрослые»: детский зомбо-сад, штаны на советских лямках
Пусть никого не сбивает с толку в названии книги Кузнецова слегка видоизменённая отсылка на трилогию Константина Симонова «Живые и мёртвые» – Сергей Юрьевич и рад бы, конечно, поиграть аллюзиями, но до симоновской военной монументалки тут ох как далеко.

Хотя тема незримой войны в первой книге «Живых и взрослых» (а у Сергея Кузнецова тоже, оказывается, трилогия) также присутствует. Подчеркну – незримой, такой – холодной или даже прохладной, потому что никакой войны в романе, на самом деле, нет. Чисто атмосферно Кузнецов пытается понагнетать, показать непримиримое противостояние между живыми и мёртвыми, но увы, увы – конфликта никакого нет.

Сложно бы, наверное, обвинять опытного писателя в неумении родить хоть какое-то подобие большого конфликта в книге. В чём же дело, почему на протяжении пары-тройки сотен страниц сплошная водица? Проблема, как мне кажется, в абсолютной искусственности, ненатуральности нарисованного Кузнецовым мира вообще.

Рассмотрим диспозицию: под живыми понимаются как бы нормальные люди, живущие в радужной утопии СССР-лайт глазами современного ностальгирующего по тем временам пенсионера. Мороженка по пять копеек, шипучее ситро в автомате, воодушевляющая эстрадная музыка в парке, необыкновенные приключения мушкетеров в книжке – это идеальный мир живых глазами советского ребёнка (а главные герои «Живых и взрослых», вот «внезапность», ребятишки). В противовес нарисованному воображением Эдема где-то там, в густеющих сумерках заграничья, обретается мир мёртвых – зловещие джунгли загнивающего капиталистического общества, погрязшего во лжи, лицемерии и эксплуатации буржуями несчастного рабочего класса. Ох, Сергей Юрьевич, астановитесь!

Но чёрт с ним, пускай, прищуриваем глаза на картон нарисованных автором декораций и ищем сюжет, может тут автор удивит? Но нет, как не бывало: во всей книге всего две более или менее экшн-сцены, которые разбавлены гладкими до примитивности, вялыми зарисовками из жизни советско-живых школьников. Вторая экшн-сцена, которая как бы вообще кульминационная, на секундочку, заканчивается вообще тем, что девочка Ника, самый слабый по характеру персонаж, достаёт ножик и в секунду чикает наиглавнейшего злодея. Автор настолько поленился фантазировать, что этому уделяется ровно одна строка в абзаце, который даже и не предполагает столь стремительной развязки.

Самый же главный, вопрос, который возникает с некоторого момента чтения – на кого рассчитана книга, кто её ЦА? Подростки? Но они же близко не сумеют считать все эти отсылки и приветы в советское якобы счастливое детство, им оно вообще до фени, если честно. Может, ностальгирующие по временам розовых пони люди в возрасте зачитаются книгой? Да вряд ли, примитивная структура и абсолютно никакущий сюжет заставит, скорее, зевать во всю ивановскую. В результате получается у Кузнецова какой-то детсадовский хоррор-комикс с натянутой на глобус Советского союза темой противостояния духовности с мёртвым миром циничного чистогана. И чтобы уж совсем никто ни в чём не сомневался, автор выпихивает из кустов в предпоследней главе гигантский рояль в виде заплачки мамы одного из героев: тут у нас, у живых, всё по-настоящему, дороги пустые, без пробок, понимаешь, а там у них негров, как водится, линчуют.

Секрет хорошей литературы в том, что она не может себе позволить быть скучной. Где скука, там мёртвый текст (и мёртвый уже без всяких метафор, тут по-настоящему). Что делает мёртвой книгу «Живые и взрослые»? Чёткое разделение мира, героев этого мира на белое и чёрное, плохое и хорошее. В таком мире даже экшн скучный, потому что понятно, что хорошие точно победят плохих, без вариантов. Кроме того, всё это нещадно портит сама попытка отрисовки хоррор-составляющей: лично мне так до конца осталось непонятным, чем просто мёртвые отличаются от проскальзывающих в книге зомби и упырей? Ну да, они не гниют, не брызжут всякой мерзопакостной жижей, но – почему, они же мёртвые? А, ну да, метафора, это же просто бездуховные, погрязшие в потребительском аду не-живые.
На эту рецензию можно было бы возразить так: критик, дорогой, но ты же осилил всего треть от написанной трилогии, как же так, не дочитал, а осудить осуждаешь? Что я могу сказать…

Есть книги, которые, увы, осиливать до конца неохота. Первая часть откровенна скучна, наивна и незамысловата, ну что там, неужели автор перевернёт ломберный стол и удивит неожиданным? Что-то я сомневаюсь.

Ах, как же хорошо Набоков в «Даре» прозрел любимое времяпровождение диванных интернет-генералов и виртуал-президентов:

«И Щеголев пошёл рассуждать о политике. Как многим бесплатным болтунам, ему казалось, что вычитанные им из газет сообщения болтунов платных складываются у него в стройную схему, следуя которой, логический и трезвый ум (его ум, в данном случае) без труда может объяснить и предвидеть множество мировых событий. Названия стран и имена их главных представителей обращались у него вроде как в ярлыки на более или менее полных, но по существу одинаковых сосудах, содержание которых он переливал так и этак. Франция того-то боялась и потому никогда бы не допустила. Англия того-то добивалась. Этот политический деятель жаждал сближения, а тот увеличить свой престиж. Кто-то замышлял и кто-то к чему-то стремился. Словом – мир, создаваемый им, получался каким-то собранием ограниченных драчунов, и чем больше он находил в их взаимных действиях ума, хитрости, предусмотрительности, тем становился этот мир глупее, пошлее и проще. Совсем страшно бывало, когда он попадал на другого такого же любителя политических прогнозов. Был, например, полковник Касаткин, приходивший иногда к обеду, и тогда сшибалась щеголевская Англия не с другой щеголевской страной, а с Англией касаткинской, такой же несуществующей, так что в каком-то смысле войны международные превращались в межусобные, хотя воюющие стороны находились в разных планах , никак не могущих соприкоснуться. Сейчас, слушая его, Фёдор Константинович поражался семейному сходству именуемых Щеголевым стран с различными частями тела самого Щеголева: так, «Франция» соответствовала его предостерегающе приподнятым бровям; какие-то «лимитрофы» – волосам в ноздрях, какой-то «польский коридор» шёл по его пищеводу; в Данциге был щёлк зубов. А сидел Щеголев на России».

А сидел Щеголев на России. Прекрасно же.

Ещё один разгром-разгромыч моей «Ракалии» с миллионом комментариев под. Правда, там 50% комментариев – мои ответы, ну так, мне кажется, важно общаться с потенциальными читателями даже из своей, писательской среды. Отдельно радует то, что автор-рецензент не поленился и прочёл весь роман – за это большой респект, многие же не осиливают, сливаются с томными вздохами «скукота», «ниочём», «бессюжетие», «автор графоман – иди пеки пирожки лучше, тоже мне писатель, в стране заводы стоят, а он – пейсааатель».

Из немного грустного: рецензий на современные русскоязычные книги в соцсетях ближайшее время будет мало, так как договорился с журналом «Сибирские огни», что буду писать для них сборные критические колонки. В ближайшей перспективе – обзор на шорт «НОСа», который, получается, на сайте «Сиб.огней» появится не раньше февраля, а уж затем пролезет и сюда, в FB, в «ВК» и т. д. и т. п. Постараюсь читать что-то дополнительное, что в сферу интересов лит-журнала не входит, там, в общем, посмотрим. В любом случае, кое-какие мысли об интересном контенте для тлг меня не покидают, роятся в голове, ещё бы времени найти на всё задуманное…

Джулиан Барнс «История мира в 10 ½ главах»: медитация на знак бесконечности

Вот о чём бы могла быть книга с таким названием от писателя уровня Барнса? О чём угодно, кроме, естественно, самой истории мира в привычном её для нас, обывательско-хронологическом понимании. И действительно, история тут разворачивается в разворачивающейся ленте мини-историй, которые наглядно иллюстрируют человеческую натуру, а сама она (натура) и есть повод для большой истории в глазах бога. Бога я бы сюда подтянул, если бы хоть чуть-чуть верил в него, но сама концепция красивая же: бог, прихватывая попкорн, смотрит бесконечный человеческий сериал, и в этом заключается смысл одной из главных придуманных человечеством историй (религия) – это явно ситком, но какой-то грустный, местами, наверное, даже линчевский.

Однако, стоп, вернусь к рецензии на «Историю мира в 10 ½ главах». Я, правда, не знаю, что тут можно рецензировать – это нужно читать. Великую литературу вообще невозможно рецензировать, потому что – зачем? Разбирать кривыми трясущимися ручонками каждую главу, каждый сюжет, переливаться в пересказе не своих мыслей – тоска и скука. Сказать только простому человеку – попробуй почитай, непростому человеку – попробуй отрефлексируй (и хотя бы чуть-чуть небанально), а до кучи себе – попробуй повтори (хоть когда-нибудь хоть как-нибудь; а? то-то же).

Поэтому я не буду рецензировать-спойлерить. Немного только помедитирую на последнюю главу – она по-особенному шедевральна даже тут. Не менее шедевральна и предпоследняя, про поиски ноевского ковчега лунным космонавтом в альтернативной реальности, но медитацию на две главы я не осилю, да и чересчур длинной она получится, в пост тлг не влезет.

В общем, в последней главе Барнс изобретает собственный вариант адового рая. Конструкция сама по себе не нова, но почему-то именно в сеттинге этой книги я как-то по-настоящему осознал, что дарованная человеку вечная жизнь – это всё-таки однозначно ад Где-то там ребятки удивлялись, мол, чего это в первом сезоне «Будущего времени» не было текстов о том, как люди впрягли вечность к перпетуум-мобиле общеблагоденствия: наверное, нутром мы все чувствуем, что это анриал. Эта задача, скорее всего, даже богу была бы не под силу; ведь у Барнса – живущий вечно в раю человек устаёт от своего вечного рая и сам предпочитает тихо уйти. Потому-то и бог невозможен, он бы тоже устал сам от себя за всю свою вечность, – не исключено, что к этому аккуратно подводит сам Джулиан Барнс. Усталость – вот то чувство, которое подталкивает любое живое существо к смерти, а устают все.

Не нужно думать, однако, что все главы «Истории мира в 10 ½ главах» насквозь пропитаны какой-то отвлечённой философией. Вовсе нет, Барнс умеет рассказывать сюжетные истории, и делает это с присущей ему фирменной иронией, – одна глава церковного суда на червями-древоточцами чего стоит. Просто в эти истории нужно уметь влиться, а вот с этим современному читателю сложно – нужно думать, перетекать собственной мыслью вслед за мыслью автора, иногда заново отлистывать страницы, чтобы связать незначительную детальку со значительным ответвлением сюжета через страницу и т. д. Так читать книги сегодня не каждый умеет; но и так писать КНИГИ сегодня, увы, тоже не каждый умеет. В этом смысле я, конечно, конкретно Барнсу грустно завидую…

И кто бы знал, почему я делаю репост из канала прекрасной Веры😉

Пока одни обсуждают «Большую книгу» и почему первые три места это опять коты, дети и, внезапно, Ерофеев, (заходят как-то в бар Яхина, Служитель и трио авторов книги «Венедикт Ерофеев: посторонний», а Елена Шубина им говорит – так, никому не налью, пока новые романы не напишете), другие как-то немного удивлены победителем в номинации «_Литблог» - похоже, всё-таки, оно случилось.

Блогерскую премию дали неблогеру без блога.

Я обожаю все тексты Марии Лебедевой – она одна из лучших книжных обозревателей в моём личном рейтинге, пишет она в том числе и для «Прочтения» (читать её тексты лучше тут, подкиньте хорошему проекту просмотров), но блога в том виде, про который, видимо, все подумали, найти не получится, потому что блога нет.

Блогеры без блогов, писатели без романов, книжные блогеры без книг, Константин Мильчин без сайта «Горький» (сменился главный редактор) - куда уж, казалось бы, падать ниже, но всегда есть, куда.

В эту субботу на ярмарке нон-фикшн случился круглый стол блогеров и издателей, организованный издательством «Фантом Пресс». Я там тоже участвовала (оооох), но местами было, конечно, весело - в эту дискуссию всё порывался из зала вмешаться тот же Константин Мильчин (кстати, как правильно: это Мильчин обезгорьквенный или «Горький» обезмильченный?), выкрикивая, что сидящие блогеры за столом и не блогеры вовсе, а книжные и светские обозреватели, классические критики и тележурналисты.

А блогера тут ни одного не затесалось, ну, может быть, в зале какой сидел, да ему слова не дали, бедолаге.

С Мильчиным, конечно, никто соглашаться не спешил - ведь у нас есть блоги! - и примечательно, что не согласилась бы ни левая сторона стола (издатели), ни правая (собственно, теперь непонятно кто - то ли блогеры, то ли журналисты, так и будем их дальше называть для удобства - «непонятно кто»).

Я, конечно, всё ещё считаю, что у некоторых слишком много лишнего времени, чтобы анализировать всякую ерунду, так что срочно проанализирую этот суперважный вопрос.

Тут бы сразу уточнить, а кто такой книжный блогер вообще – тот ли, у кого есть блог? Ну так вон у издателя одного тоже блог есть, у писателя есть, у переводчика, а вон у переводчика и издателя - тоже, зараза, блогерствует и не стесняется. И на какой платформе этот блог? А что такое вообще - блог? Это когда про себя или как бы не про себя, а в каком проценте? Есть ли чек-лист какой?

Или наличие блога у блогера это только полбеды, а то некоторые критики и иные белинские тоже регулярно пишут свои заметки на блог-платформы, и ничего, к лику блогеров себя не причисляют, хотя там всё – и супер-авторская позиция («я, конечно, и не такое говно читал, но такое ещё не читал»), и стиль (разбуди меня ночью, отличу Морозова от Жучковой, хотя, пожалуйста, лучше не надо), и даже лайфстайл «читал вчера книгу, она прекрасна, но таким мудакам как вы я про неё рассказывать не стану» (не спрашивайте, не поделюсь, это мой любимый блогер).

Нет, всё-таки непонятно, ху из ху.

Кто такой блогер? Кто же это? Кто я? Где мы? Курица или рыба?

И тишина, и эти самые, с блогами стоят.

Внезапно возникшая (внезапно! никогда ж такого не было) дискуссия о том, кто такой блогер и каким циркулем его мерить, меня несколько забавляет. Высказалась Ксения, высказалась Вера (перепост выше), высказалась Виктория, и всё в общем духе – блогер без блога лох какой-то педальный, кто его вообще пустил в блогеры, ещё и премиями награждают, ишь ты!

И сижу вот я, думаю: сейчас бы, накануне 2020 года, смотреть на блогерство глазами середины нулевых. Когда в отдельном царстве-государстве сияло ЖЖ, где-то в другой галактике обитали белые карлики авторских сайтов, ещё что-то пытались сделать, как-то влиять на читательские умы сайты популярных медиа с литературными отделами и т. д. И не было связующей паутины социальных сетей, которая обессмыслила чсв-значение каждой отдельной платформы, медиа или сайта примерно до нуля. Попытка натягивания на себя стильного плаща под брендом «litbloger» где бы то ни было (инстаграм, телеграм, фейсбук, неважно где), имхо, обречена на провал, поскольку сегодня все находятся в равном положении общей большой социальной сети. И к чему заниматься раздачей невидимых лит-блогерских паспортов, когда все мы, в общем-то, одно дело делаем: рассказываем заинтересованным людям о зацепивших (и не очень зацепивших) книгах?

Пока писал рецензию на «Нью-Йоркский обход» Александра Стесина, подумал, что он (Стесин) относится к тому писательскому поколению миллениалов, которые просто не представляют себе иной жизни вне вот такого странствия по земному шарику, с прикосновением, изучением чужой для тебя жизни, культуры, мировоззрения. В развитых странах, наверное, это впитывается в кровь на уровне абсолютной нормальности: сегодня ты живёшь и работаешь в точке А, завтра уже там-то, послезавтра ещё где-нибудь у чёрта на куличках. И нет никаких ложных, внушаемых пропагандой рефлексий по поводу родины, где родился – там и пригодился и всё такое прочее. О чём тут думать, если весь мир и так твоя родина?

Вообще, конечно, «Нью-Йоркский обход» – это шикарный этнографический очерк, даже в рамках некоторых районов Нью-Йорка. А ещё там есть совершенно волшебная индийская глава: с таким вкусом и с такой безыскусной простотой объясняются вроде бы даже сложные философские штуки, что по тексту летишь, как по маслу, попискивая от удовольствия. Любителям этники книгу рекомендую, и пусть никого не смущает, что это как бы немножко записки врача-онколога, людской боли и страдания там немного, да и поданы они аккуратно, опять же через призму философского отстранения, к которому, собственно, приходят и сами несчастные больные.

Ну, а об Африке Стесин пишет тоже в свежей своей книге, которая называется – ни за что не догадаетесь как – «Африканская книга». О ней и о жизни вообще Александр рассказал в интервью после презентации романа в Культурном центре «Франкотека» Библиотеки иностранной литературы.

Андрей Волос «Царь Дариан»: прикусивший себя за хвост вальяжный змей истории

Прочитав в 3-м номере «Дружбы Народов» роман Андрея Волоса, внезапно выбил для себя сет из трёх произведений, которые журнал номинировал ещё летом на премию «НОС»: Валерий Бочков «Латгальский крест» (рецензия есть тут) , Арина Обух «Муха имени Штиглица (рецензия). Значит, осталось пройтись отзывом по роману Волоса.

«Царь Дариан» – это довольно интересно сделанный по структуре пример чисто историко-филологической фантазии. Волос спрятал внутри не такого уж большого произведения три истории: одна приходится на начало 90-х годов прошлого века (место действия – Таджикистан/Россия), другая разворачивается в Византийской империи где-то на стыке XI-XII веков, третья совсем уж заглядывает куда-то в раннее средневековье, причём действие происходит в некоем мифологическом Дарианском царстве, которым правит не менее мифологический царь.

Все три истории формально связаны воедино как бы одной рукописью, на страницах которой и разворачивается повествование, но помимо формальной связи тут, конечно, и более глубокая – на уровне философско-бытийной и символически-знаковой склейки.

Символичность считывается довольно явственно: например, понятно, что Волос рассказывает во всех трёх историях о событиях, которые приходятся на кризисные времена разламывающихся империй (Советской, Византийской и некоего Дарианского царства). Но есть и символика ещё более глубокого порядка, которая расцветает очень красивой сказкой ближе к финалу романа. Если коротко, то изгнанный из разорённого затем варварами царства Дариан долгие годы скитается в азиатских пустынях и находит себе успокоение в одной из среднеазиатских долин (где-то по воле фантазии автора в районе современного нам Таджикистана) – но не умирает в привычном смысле, а долгие годы медитирует, сидя на одном месте, постепенно сливается с природой, превращается в конечном счёте в заросшей растительностью утёс. И спустя тысячу лет именно на этот утёс вступают герои из первой истории «Царя Дариана», истории из 90-х годов прошлого века, – влюблённые молодые, которые ещё не знают, что счастье их будет скоротечно. Здесь же на скале происходит одно неприятное происшествие: появляется ядовитая змея, тело которой юноша пронзает ножом, а вместе с ней заодно «высвобождает» из скалы язык синего пламени, – надо понимать, заточенную в камне душу вечного царя Дариана.

Уфф, ну вот без спойлеров не получилось, к сожалению, но иначе эту закольцованность (а змея, как намёк на кусающего себя за хвост Уробороса? змеи в романе тоже появляются в разных местах) никак не передать.

Довольно интересный роман этот «Царь Дариан», мне он понравился именно вот этой своей неспешностью, размеренностью, осиливать весь текст с наскоку как-то не хочется – я периодически возвращался к нему в течение месяца. Рекомендую любителям неспешного, лампового погружения в хорошо сделанный, красивый по языку текст, который, к тому же, элегантно заворачивается в самое себя.

Удивительное дело, как это часто всякие обсуждения «за литературный процесс» у нас сводятся к чистой вкусовщине с упором на распределение мнения каждого из дискутантов о том, кого нужно (можно) читать-продвигать, а кто из разряда – фу-фу-фу, да ни в жизнь, к его книжкам и близко подойти нельзя, пахнет-с. Это я к чему: почитал расшифровку тематической панели «Итоги года: темы и тренды» с мини-фестиваля «Прочтения», взгрустнул…

А вообще немного странно, конечно, когда умные, образованные люди щупают слона в тёмной комнате с разных сторон и обмениваются друг с другом мнениями: «Это кошка», «Нет, это суслик», «Не суслик и не кошка, а жираф», «Неправда ваша, дамы и господа, это кит, конечно же». Под слоном я понимаю тот самый «литературный процесс», единого взгляда и мнения на который быть не может. В темноте он обретается потому, что во многом живёт в интернете, и эта чистая виртуализация мешает участникам процесса нащупать общие тренды, контуры, увидеть как-то хотя бы ближайшие перспективы.

Нащупать их и нереально, поскольку вот прямо сейчас мы живём в такой период, когда ломаются все привычные схемы классического книгоиздания, читательского поведения, критического подхода к оценке актуальной литературы и т. д. Никто близко не знает и в жизни не угадает к чему всё это приведёт, как в результате будет выглядеть книга через 10-20 лет, в каком аудио-визуальном виде её будут потреблять, какими способами продвигать, но все пытаются измерить уже сейчас своими линеечками рост, как-то взвесить, прикинуть примерные формы ещё до конца не сформировавшегося слона.

Особенно забавно, когда эти линеечки в принципе непригодны для предполагаемых измерений. К примеру, вот недавняя дискуссия о том, может ли считаться блогером человек, который пишет о книгах не в уютном инстаграмчике, телеграмчике или фейсбучке, а на сайте определённого медиа. Как по мне, тут вообще нет вопроса для дискуссии, потому что нет той линейки, с помощью которой можно было бы отмерить ту или иную степень блогерства – ау, люди, это интернет, тут ты можешь назваться хоть блогером, хоть лепреконом, хоть ануннаком 88-го левела и спокойно себе наяривать заметки про любые книжки в любом удобном тебе графике. Но нет же, нужно обязательно наладить производство паспортов, где обязательной серпасто-орластой печатью тебе на сайте госуслуг отметят право называться блогером.

Или вот на этой же дискуссии «Прочтения» меня немного удивила инициатива Василия Владимирского по созданию «общей базы данных», которая собирала бы в одном месте все-все-все события из книжного мира. Я-то, наивный, думал, что это чисто технический вопрос агрегирования на определённом сайте всей информации по тэгам, имеющим отношение к литературе, книжной индустрии и т. д. (но я, правда, не знаю, насколько технически реально сделать такой ресурс). А по мнению Василия таким агрегированием должны заниматься несколько специально отобранных людей на зарплате – ну, то есть, опять же какое-то стремление забюрократизировать, проштемпелевать некие интернет-процессы, которые, наверное, могут обойтись и без такой лишней псевдо-институционализации.

В этом-то, как мне кажется, и беда – мы все вытаскиваем устаревшие линеечки, пытаясь описать, измерить постоянно изменяющуюся картину литературного процесса терминами-понятиями вчерашнего (доинтернетного) дня. Впрочем, оно понятно, других-то инструментов нет, а понять и объяснить себе всё хочется уже сейчас.

Не знаю имеет ли смысл подводить модные в соцсетях профессиональные итоги года, поскольку их как бы и нету особо. Ну да, впервые публикнулся в толстом литературном журнале, ну да этот тлг-канал был удостоен чести выдвижения в финал премии… хм… «Литблог», что-то там ещё по мелочи… Суета мает.

Пожалуй, самый главный итог заключается в том, что я всё более или менее понял про нашу российскую лит-тусовку и даже теперь знаю, как, в принципе, можно выстроить стратегию встраиванию в неё. Но… нужно ли оно мне, к примеру? Пока что для себя не решил, поскольку всё это трата времени и ресурсов на блогерское мельтешение туда-сюда, в погоне за упоминаниями, книгами, которые нужно быстро перелистать и что-то там отписать – брррр. Как по мне лучше пока что оставаться в полу-сумерках, читая не спеша то, что ты хочешь читать и делая то, что ты хочешь делать, без напряжённо-настороженной оглядки по сторонам. А главное – спокойно писать то, что задумал, худлит, конечно, подразумеваю, пусть и тоже ещё остающийся в сумерках.

И вот пока призраки за окном, в пустоте бесснежно-сумеречного Петербурга, взрываются салютами и петардами, я пишу внезапное эссе по мотивам дедушкиных воспоминаний о своей жизни. Эссе в стиле тоже нынче модной темы памяти-памяти (мне просто интересно). Пишу и ищу материал о той ташкентской улице, где родился и сформировался дедушка. Улицы той давно уж нет от слова совсем, и в интернете о ней ровно одно упоминание в форумной ветке mytaskentuz.

И что за чудо это ветка, я всегда с удовольствием читаю такие: люди в едином антропологическом порыве копаются вокруг какой-нибудь малозначимой локации, пытаясь в своём воображении восстановить нечто столь же малозначимое – зачем, ну вот зачем оно вам, кажется, да? А я прекрасно понимаю зачем – это дикий кайф, на самом деле, на жанровом стыке детектива и архитектурного нон-фикшна, лазать и восстанавливать в недрах едва тлеющего форума что-то такое, что и прямого отношения к тебе не имеет. Памяти-памяти в чистом виде; я там даже помог людям, повесил скриншот из дедушкиной рукописи с собственным комментарием темы, а этот эпизод, разумеется, сам по себе войдёт в эссе, которое я имею надежду всё же пристроить в какой-нибудь литературный журнал.

На сайте «Полутона» в рубрике «Звательный падеж» опубликован мой этюд «В разлуку», который я как-то написал для одного из периодических конкурсов CWS.

В случае с этим текстом любопытно, что его концовку, связанную с весьма известным нейродегенеративным заболеванием, верно расшифровывает примерно половина от прочитавших.

«Полутона» довольно любопытный поэтический проект. Именно поэтический, поскольку прозу они берут на публикацию крайне редко и неохотно, в исключительных случаях, и только в рубрику «Звательный падеж». Так что, если вы любите играться с необычной, верлибровой или какой-то супер-запредельно концептуальной поэтической формой – связывайтесь с редакторами, предлагайте свои тексты (через меню «Редакторы» на сайте).

​​Самые ценные отзывы – от простых читателей, от тех, кто реально заглянул в книгу и УВИДЕЛ текст! В топку критиков, суропящих хмурые брови и разминающих пальцы в преддверии разгрома, мимо все слащаво-одобрительные отзывы от друзьяшек, родных и близких, да здравствует Марина Мари, ради тебя я и старался!

Пока писал рецензии на книги «НОСовского» шорта для «Сибирских огней» (надеюсь, в ближайшее время все они появятся на сайте журнала), в голове как-то сама по себе сложилось простейшее математическое. Итак, к безусловному фикшну можно отнести лишь три произведения из списка «НОСа», к жанру на стыке фикшн/нон-фикшн относится ещё три романа, наконец, жанр стопроцентного нон-фикшна составляют две книги. Итоговый счёт – 5:3 в пользу нон-фикшна в том или ином виде. О боги, думаю я, или прав гуру советского дизайна Артемий Лебедев, заявляя о том, что наступают последние времена, и художка вслед за театром и радио окончательно умерла?

Ну и подводя личные премиальные итоги «НОСа», не могу не отметить, что на все три книги победителей, у меня уже есть отзывы, размещённые в уютненьком the TXT. Линор Горалик (приз критического сообщества) нежно покусываю тут, заметка на полях о книге Стесина здесь, а «Центр тяжести» Алексея Поляринова (приз зрительских симпатий) обозревал ещё в позапрошлом году.

Почуял мой нос запах свежей, чистой словесности...

На самом деле нет, в коротком списке литературной премии "НОС" не обнаружил ничего, что можно бы на 100% отнести к прорывной, экспериментальной и супер-новой литературе, но тем не менее рецензию для журнала "Сибирские огни" на книгу победителя (Александр Стесин "Нью-Йоркский обход") написал. Книжка хорошая, Стесин – внимание, спойлер! – молодец, буду читать ещё его.

Обзоры на другие книжки из шорта, надеюсь, в ближайшее время появятся в других лит-медиа. Или, если уж не появятся, то постепенно буду выкладывать тут.

Друзья и коллеги по писательскому цеху! А наверняка же среди вас есть люди, которые не только прозой-поэзией занимается, но пьесы пишет? Тут сорока из драматического далёка принесла на хвосте любопытный конкурс – я и сам планирую поучаствовать с наспех переделанной из сценария в пьесу историей. Плюс ещё и в том, что податься на конкурс можно с простой заявкой на пьесу (от одного человека принимается несколько заявок).
-----------------------------------------------------------------------------------------------------
Всероссийский открытый конкурс «Цех драматургов» до 1-го февраля отбирает лучшие заявки и пьесы на дальнейшее участие авторов в очном и заочном обучении.

3-е победителей получат 800 000 р. на постановку пьесы на большой театральной сцене в России, а так же возможность опубликовать свою работу.

Прием заявок до 1 февраля. Участниками могут стать российские авторы моложе 40 лет. На конкурс предоставляются оригинальные пьесы (не инсценировки), написанные на русском языке, нигде до этого не ставившиеся.
На конкурс, также, принимаются заявки на написание пьесы (краткое содержание с развитием сюжета и описанием героев) и даже идеи пьес с развернутым описанием.

Жюри конкурса отберет до 10 работ авторов из Москвы и Московской области и 5 работ авторов из регионов. Эти авторы пройдут бесплатное обучение на очных и заочных семинарах, которые будут вести драматурги О. Михайлова и Е. Исаева.
Занятия начнутся 1 марта и продолжатся до осени 2020 года.
Лучшие пьесы будут показаны на мини-фестивале во МХАТ им. М. Горького в сентябре 2020 года в рамках театрализованной читки.

Проект осуществляется Фондом «Преображение» при поддержке Фонда президентских грантов в партнерстве с МХАТ им. М. Горького, ГИТИС и Российским государственным академическим театром драмы им. Ф. Волкова.

Информация о конкурсе размещена на сайте civitas-drama.ru

Заявки на конкурс направлять по адресу: konkurs@civitas-drama.ru
Вопросы и предложения о сотрудничестве присылать по адресу:
info@civitas-drama.ru

Нил Гейман – «Американские боги»: американский гимн в формате как бы мифологической сказки и фэнтэзи

Подавляющее большинство откликов, рецензий и заметок об этой книге Геймана рассыпаются соцветьем эпитетов к тому, насколько автор удачно и круто изобразил в романе доживших до начала нынешнего столетия богов.

Тогда как, видится мне, главные герои «Американских богов» – вовсе не боги. А обычные люди, простые американцы, которые на сопоставлении с богами-неудачниками из прошлого, – слабыми, тонущими в сугубо человеческих слабостях и страстишках, –смотрятся супергероями.

Ну реально ж, это Тень, главный герой книги, проходит тернистый путь (успев побывать даже немножко на том свете) на максималках сдержанности, невозмутимости и абсолютного фатализма – этакий Будда современности, всё про всё понявший ещё до своего рождения на страницах геймановской книги. Простой человек, волей богов так и оставшийся простым к финалу роману, но при этом, кажется, приобретший малую толику презрения к тем, кто (игрушечно) вершит судьбы мира.

Это и Чэд Маллиган, простой коп заштатного американского городка, честняга-парняга, отшлифованный до гладкости в своей правильности, буквально до уровня ходячего штампа, но штампа нужного и необходимого Гейману. Для того необходимого, чтобы показать: именно Чэда совесть будет грызть намертво за убийство маньячного боженьки, утопившего не одну сотню ребятишек. Такой он по натуре, ничего не поделать, вырезанный из картона настоящей жизни.

В общем-то, в «Американских богах», по-моему, нет ни одного отрицательного персонажа из вереницы обычных людей, как бы проходных, но на самом деле взирающих на мелкую возню настоящих богов с недосягаемой высоты. Человек может быть сам себе богом, если захочет, это правда.

В этой тихой, бестрепетной, особо никак и нигде не выпячиваемой божественности и открывается по Гейману Америка – великая страна, с живущими в пыльных, затерянных углах людьми, созидающими обычную жизнь. Неважно кто из них во что верит, чем занимается, к чему стремится; важно, что на них держится простой американский мир, который, на самом деле, не смогут разрушить армады всех старинных, доисторических богов вместе взятых.

В таком ключе я считал роман «Американские боги» – это сильное и, по большому счёту, вовсе не сказочное, совсем не фэнтэзийное высказывание о своей, любимой стране (вдвойне удивительно то, что сам-то Гейман по месту рождения – британец). И я вот думаю, а где это у нас, в России, была бы за последние лет этак 30-50 такая большая книга, которая хотя бы попробовала объяснить людям, что из себя представляет наша страна? Казалось бы, и материала общественного-культурологического вагон, и история (согласно официальным источникам – более 1000 лет) – ого-го-го какая, и сила народного характера – обрисовывай не хочу, куда уж тут Америке… Но только именно там приходит британец Гейман, который походя, через религиозно-фэнтэзийную призму рисует поэму, а у нас только глухие пропагандистски-лубочные симулякры да пустота.