Forwarded from Разработчик БПЛА
Вот все носятся с файлами Эпштейна, удивляются, поражаются...
У нас есть минимум два исторических свидетельства как люди в атмосфере безнаказанности творили дичь.
Первое - Великая Отечественная, концлагеря. Почитайте вот эту книжку - над клоунами Эпштейна будете просто смеяться.
Второе, это СВО. Когда в окопах и на островах гибнут солдаты от налёта Яг, без нормальной связи, без аэроснабжения. Когда флот не может выйти в море и его уже из портов выколупывают, а на экспертных советах и правильных каналах рассказывают про 15461254453221 тяжёлых дронов в армии, 549816415488894 БЭКов во флоте и 476354155412496989897 уничтоженных националистов.
Когда до темы БЭКов не допускают никого, кроме одной правильной компании, которая клепает фуфло по оверпрайсу.
Когда в армию раз за разом протаскивают иностранные изделия и не стесняясь саботируют местных разработчиков, открыто заявляя что поддерживать будут переклейщиков. И раз за разом этот переклей отключают/перекрывают/снимают с производства. И раз за разом протащившие переклей со скорбным хлебалом сокрушаются как же так вышло и предлагают на замену новый переклей...
А потери от этого гнилого движа увеличиваются в количествах, которые Эпштейну и не снились.
Это всё от безнаказанности. И об этом надо думать, а не кто там трахал обезьяну.
У нас есть минимум два исторических свидетельства как люди в атмосфере безнаказанности творили дичь.
Первое - Великая Отечественная, концлагеря. Почитайте вот эту книжку - над клоунами Эпштейна будете просто смеяться.
Второе, это СВО. Когда в окопах и на островах гибнут солдаты от налёта Яг, без нормальной связи, без аэроснабжения. Когда флот не может выйти в море и его уже из портов выколупывают, а на экспертных советах и правильных каналах рассказывают про 15461254453221 тяжёлых дронов в армии, 549816415488894 БЭКов во флоте и 476354155412496989897 уничтоженных националистов.
Когда до темы БЭКов не допускают никого, кроме одной правильной компании, которая клепает фуфло по оверпрайсу.
Когда в армию раз за разом протаскивают иностранные изделия и не стесняясь саботируют местных разработчиков, открыто заявляя что поддерживать будут переклейщиков. И раз за разом этот переклей отключают/перекрывают/снимают с производства. И раз за разом протащившие переклей со скорбным хлебалом сокрушаются как же так вышло и предлагают на замену новый переклей...
А потери от этого гнилого движа увеличиваются в количествах, которые Эпштейну и не снились.
Это всё от безнаказанности. И об этом надо думать, а не кто там трахал обезьяну.
👍7❤1🤔1
Forwarded from Книжный магазин «Гнозис»
10 февраля поговорим с Александром Филипповым о «Левиафане»!
приглашаем на презентацию книги «Восстание Левиафана. Очерки о Томасе Гоббсе, политической философии и социальной теории»
10 февраля — Шанинка — 19:00
текст представит автор книги, кандидат философских наук, доктор социологических наук, профессор — Александр Фридрихович Филиппов.
🩶 🩶 🩶
«Левиафан» Томаса Гоббса — один из ключевых текстов политической мысли, книга, чьё библейское имя давно стало синонимом государства: всесильного, рационального и равнодушного к частностям.
С момента выхода в 1651 году трактат не перестаёт вызывать новые прочтения, а разговоры о «возвращении государства» после эпохи глобализации делают философию снова насущной.
А. Филиппов на протяжении четверти века пишет о Гоббсе и здесь предлагает внимательную реконструкцию его базовых идей — опираясь на критические издания и выводя их в поле общей социологии.
«Восстание Левиафана» понимается не только как усиление институтов и границ, но и как возвращение одного из старых демонов аномии, о котором по-разному говорили Вебер и Дюркгейм.
повседневный мир изменился, и современному человеку предстоит научиться жить рядом с чудовищем, логику и природу которого он лишь начинает осознавать.
🩶 🩶 🩶
всех ждем. вход свободный по регистрации.
Москва
10 февраля
19:00
Шанинка — Газетный пер., 3-5, с1
приглашаем на презентацию книги «Восстание Левиафана. Очерки о Томасе Гоббсе, политической философии и социальной теории»
10 февраля — Шанинка — 19:00
текст представит автор книги, кандидат философских наук, доктор социологических наук, профессор — Александр Фридрихович Филиппов.
В конце времен говорит предание
Бог станет пировать с праведниками,
угощая их мясом Левиафана.
Есть и другая версия этого рассказа:
якобы однажды эта история будет разыграна
в насмешку, а пиршество состоится
задолго до конца времен.
Левиафан, приготовленный на съедение, воскреснет
и, насытившись праведниками, возвратится в пучины вод.
Этот рассказ об отчаянии, его не стоит принимать всерьез.
«Левиафан» Томаса Гоббса — один из ключевых текстов политической мысли, книга, чьё библейское имя давно стало синонимом государства: всесильного, рационального и равнодушного к частностям.
С момента выхода в 1651 году трактат не перестаёт вызывать новые прочтения, а разговоры о «возвращении государства» после эпохи глобализации делают философию снова насущной.
А. Филиппов на протяжении четверти века пишет о Гоббсе и здесь предлагает внимательную реконструкцию его базовых идей — опираясь на критические издания и выводя их в поле общей социологии.
«Восстание Левиафана» понимается не только как усиление институтов и границ, но и как возвращение одного из старых демонов аномии, о котором по-разному говорили Вебер и Дюркгейм.
повседневный мир изменился, и современному человеку предстоит научиться жить рядом с чудовищем, логику и природу которого он лишь начинает осознавать.
всех ждем. вход свободный по регистрации.
Москва
10 февраля
19:00
Шанинка — Газетный пер., 3-5, с1
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤7🔥4
Forwarded from внеклассное чтение
- Что ж, роман? - спросила она и подняла на него глаза, чтоб посмотреть, с каким лицом он станет лгать.
- Нет, я романов почти не читаю, - отвечал он очень покойно, - я читал "Историю открытий и изобретений".
"Слава богу, что я пробежал сегодня лист книги!" -- подумал он.
- По-русски? - спросила она.
- Нет, по-английски.
- А вы читаете по-английски?
- С трудом, но читаю. - А вы не были ли где-нибудь в городе? - спросил он больше затем, чтобы замять разговор о книгах.
Но к книгам, присланным потом Ольгой в его новую квартиру, он уже не притрагивался – открывал на середине, клал переплетом вверх и забывал про них.
А в 1847 году «Современник» начинает печатать тургеневские «Записки охотника» - рассказы, сильно взволновавшие читающее общество. Гончаров их читал и оценил высоко. Салтыков-Щедрин отмечал, что «Записки охотника» положили начало «целой литературе, имеющей своим объектом народ и его нужды». А это уже не маленький человек – станционный смотритель или Башмачкин с его шинелью. Это двадцать три миллиона крепостных душ, к которым образованная часть общества поворачивает наконец свой лорнет. Гончаров и тут не удержится от иронической улыбки:
Однажды, около полудня, шли по деревянным тротуарам на Выборгской стороне два господина; сзади их тихо ехала коляска. Один из них был Штольц, другой - его приятель, литератор, полный, с апатическим лицом, задумчивыми, как будто сонными глазами. Они поравнялись с церковью; обедня кончилась, и народ повалил на улицу; впереди всех нищие. Коллекция их была большая и разнообразная.
- Я бы хотел знать, откуда нищие берутся? - сказал литератор, глядя на нищих.
- Как откуда? Из разных щелей и углов наползают...
- Я не то спрашиваю, - возразил литератор, - я хотел бы знать: как можно сделаться нищим, стать в это положение? Делается ли это внезапно или постепенно, искренне или фальшиво?..
- Зачем тебе? Не хочешь ли писать "Mysteres de Petersbourg"? (Петербургские тайны – отсылка к популярному роману «Парижские тайны» Эжена Сю, 1843 г. )
- Может быть... - лениво зевая, проговорил литератор.
- Да вот случай: спроси любого - за рубль серебром он тебе продаст всю свою историю, а ты запиши и перепродай с барышом. Вот старик, тип нищего, кажется, самый нормальный. Эй, старик! Поди сюда!
Старик обернулся на зов, снял шапку и подошел к ним.
- Милосердые господа! - захрипел он. - Помогите бедному, увечному в тридцати сражениях, престарелому воину...
- Захар! - с удивлением сказал Штольц. - Это ты?
Захар вдруг замолчал, потом, прикрыв глаза рукой от солнца, пристально поглядел на Штольца.
И читателю, конечно, понятно, что история нищенства Захара не стоит серебряного рубля. Довольно обыкновенная это история, вполне обломовская.
А про детство Ильи Ильича теперь придется написать отдельно.
- Нет, я романов почти не читаю, - отвечал он очень покойно, - я читал "Историю открытий и изобретений".
"Слава богу, что я пробежал сегодня лист книги!" -- подумал он.
- По-русски? - спросила она.
- Нет, по-английски.
- А вы читаете по-английски?
- С трудом, но читаю. - А вы не были ли где-нибудь в городе? - спросил он больше затем, чтобы замять разговор о книгах.
Но к книгам, присланным потом Ольгой в его новую квартиру, он уже не притрагивался – открывал на середине, клал переплетом вверх и забывал про них.
А в 1847 году «Современник» начинает печатать тургеневские «Записки охотника» - рассказы, сильно взволновавшие читающее общество. Гончаров их читал и оценил высоко. Салтыков-Щедрин отмечал, что «Записки охотника» положили начало «целой литературе, имеющей своим объектом народ и его нужды». А это уже не маленький человек – станционный смотритель или Башмачкин с его шинелью. Это двадцать три миллиона крепостных душ, к которым образованная часть общества поворачивает наконец свой лорнет. Гончаров и тут не удержится от иронической улыбки:
Однажды, около полудня, шли по деревянным тротуарам на Выборгской стороне два господина; сзади их тихо ехала коляска. Один из них был Штольц, другой - его приятель, литератор, полный, с апатическим лицом, задумчивыми, как будто сонными глазами. Они поравнялись с церковью; обедня кончилась, и народ повалил на улицу; впереди всех нищие. Коллекция их была большая и разнообразная.
- Я бы хотел знать, откуда нищие берутся? - сказал литератор, глядя на нищих.
- Как откуда? Из разных щелей и углов наползают...
- Я не то спрашиваю, - возразил литератор, - я хотел бы знать: как можно сделаться нищим, стать в это положение? Делается ли это внезапно или постепенно, искренне или фальшиво?..
- Зачем тебе? Не хочешь ли писать "Mysteres de Petersbourg"? (Петербургские тайны – отсылка к популярному роману «Парижские тайны» Эжена Сю, 1843 г. )
- Может быть... - лениво зевая, проговорил литератор.
- Да вот случай: спроси любого - за рубль серебром он тебе продаст всю свою историю, а ты запиши и перепродай с барышом. Вот старик, тип нищего, кажется, самый нормальный. Эй, старик! Поди сюда!
Старик обернулся на зов, снял шапку и подошел к ним.
- Милосердые господа! - захрипел он. - Помогите бедному, увечному в тридцати сражениях, престарелому воину...
- Захар! - с удивлением сказал Штольц. - Это ты?
Захар вдруг замолчал, потом, прикрыв глаза рукой от солнца, пристально поглядел на Штольца.
И читателю, конечно, понятно, что история нищенства Захара не стоит серебряного рубля. Довольно обыкновенная это история, вполне обломовская.
А про детство Ильи Ильича теперь придется написать отдельно.
❤6
Forwarded from внеклассное чтение
Обломов - II
На протяжении всего романа Обломов пытается читать. После обучения в частном пансионе отца Штольца Илья и Андрей едут в Москву продолжать образование. Андрей с энтузиазмом таскает Илье книги, журналы, статьи. Илья вздыхает: неужто мало тех книг, которые им приходится осваивать по учебе. Он читает ровно столько, сколько задано, остальное – от лукавого, лишнее.
Спустя пятнадцать лет в квартире на Гороховой пара книг лежит на этажерке - заброшенные, пыльные, непрочитанные. Напрасно посетители Обломова пытаются вовлечь его в разговоры о современной литературе. Обломов романов не читает. Газетами, впрочем, тоже не интересуется – в его кабинете лежит одна, и та прошлогодняя.
Пенкин, который и сам в журналы пишет, горячо рекомендует: "великолепная, можно сказать, поэма: «Любовь взяточника к падшей женщине»". Судя по трепету, с которым Пенкин рассказывает об этой "поэме", он сам ее и написал:
- Обнаружен весь механизм нашего общественного движения, и все в поэтических красках. Все пружины тронуты; все ступени общественной лестницы перебраны. Сюда, как на суд, созваны автором и слабый, но порочный вельможа и целый рой обманывающих его взяточников; и все разряды падших женщин разобраны... француженки, немки, чухонки, и всё, всё... с поразительной, животрепещущей верностью... Я слышал отрывки - автор велик! В нем слышится то Дант, то Шекспир...
Слово «поэма», как и вся характеристика произведения, намекает на то, что Пенкину не дает покоя слава «Мертвых душ». Гончаров тихо смеется над эпигонами Гоголя. Но Обломову невдомек, он ведь «Мертвых душ» не читал, пусть о них и говорила в то время вся образованная Россия.
Зато, отбиваясь от Пенкина, Обломов подводит солидную идейную базу под свой отказ от чтения. Он хочет от литературы любви и человечности:
- Вы думаете, что для мысли не надо сердца? Нет, она оплодотворяется любовью. Протяните руку падшему человеку, чтоб поднять его, или горько плачьте над ним, если он гибнет, а не глумитесь. Любите его, помните в нем самого себя и обращайтесь с ним, как с собой, - тогда я стану вас читать и склоню перед вами голову... - сказал он, улегшись опять покойно на диване. - Изображают они вора, падшую женщину, - говорил он, - а человека-то забывают или не умеют изобразить. Какое же тут искусство, какие поэтические краски нашли вы? Обличайте разврат, грязь, только, пожалуйста, без претензии на поэзию... Человека, человека давайте мне! - говорил Обломов. - Любите его...
Ремарка автора про диван для меня является ключом и к этой страстной тираде, и ко всем последующим событиям. Покой превыше всего – об этом автор сообщает нам уже во второй главе. Покой и есть любовь. Ольге потребуется почти целый год, чтобы в этом убедиться. Штольц будет надеяться до последнего.
Чего же еще не читал, но мог бы прочесть Илья Ильич в то время? Ну к примеру:
1843:
Диккенс - Рождественская песнь
1844:
Дюма - Три мушкетера, Двадцать лет спустя
Бальзак - Евгения Гранде
Гончаров - Обыкновенная история
1845:
Достоевский - Бедные люди
Загоскин - Брынский лес
Мериме - Кармен
Дюма - Королева Марго, Граф Монте-Кристо
Про Дюма, правда, необходимо уточнить, что читать его романы можно было, только выехав в Европу – куда Штольц так настойчиво звал Илью Ильича. Дело в том, что до 1855 года Дюма был в немилости у российских властей за его «Записки учителя фехтования», и произведения его в России не издавались.
Впрочем, Обломов уже как минимум с 1845 года прочно осел на Выборгской стороне, в доме Агафьи Матвеевны, и там закончились все его безуспешные попытки хотя бы изобразить чтение. Когда он провел лето на даче рядом с Ольгой, он читал по ее поручению, отбывая повинность влюбленного и довольно смешно мучась:
- Вы заняты были? - спросила она, вышивая какой-то лоскуток канвы.
- Да, я читал кое-что, - небрежно отозвался он.
На протяжении всего романа Обломов пытается читать. После обучения в частном пансионе отца Штольца Илья и Андрей едут в Москву продолжать образование. Андрей с энтузиазмом таскает Илье книги, журналы, статьи. Илья вздыхает: неужто мало тех книг, которые им приходится осваивать по учебе. Он читает ровно столько, сколько задано, остальное – от лукавого, лишнее.
Спустя пятнадцать лет в квартире на Гороховой пара книг лежит на этажерке - заброшенные, пыльные, непрочитанные. Напрасно посетители Обломова пытаются вовлечь его в разговоры о современной литературе. Обломов романов не читает. Газетами, впрочем, тоже не интересуется – в его кабинете лежит одна, и та прошлогодняя.
Пенкин, который и сам в журналы пишет, горячо рекомендует: "великолепная, можно сказать, поэма: «Любовь взяточника к падшей женщине»". Судя по трепету, с которым Пенкин рассказывает об этой "поэме", он сам ее и написал:
- Обнаружен весь механизм нашего общественного движения, и все в поэтических красках. Все пружины тронуты; все ступени общественной лестницы перебраны. Сюда, как на суд, созваны автором и слабый, но порочный вельможа и целый рой обманывающих его взяточников; и все разряды падших женщин разобраны... француженки, немки, чухонки, и всё, всё... с поразительной, животрепещущей верностью... Я слышал отрывки - автор велик! В нем слышится то Дант, то Шекспир...
Слово «поэма», как и вся характеристика произведения, намекает на то, что Пенкину не дает покоя слава «Мертвых душ». Гончаров тихо смеется над эпигонами Гоголя. Но Обломову невдомек, он ведь «Мертвых душ» не читал, пусть о них и говорила в то время вся образованная Россия.
Зато, отбиваясь от Пенкина, Обломов подводит солидную идейную базу под свой отказ от чтения. Он хочет от литературы любви и человечности:
- Вы думаете, что для мысли не надо сердца? Нет, она оплодотворяется любовью. Протяните руку падшему человеку, чтоб поднять его, или горько плачьте над ним, если он гибнет, а не глумитесь. Любите его, помните в нем самого себя и обращайтесь с ним, как с собой, - тогда я стану вас читать и склоню перед вами голову... - сказал он, улегшись опять покойно на диване. - Изображают они вора, падшую женщину, - говорил он, - а человека-то забывают или не умеют изобразить. Какое же тут искусство, какие поэтические краски нашли вы? Обличайте разврат, грязь, только, пожалуйста, без претензии на поэзию... Человека, человека давайте мне! - говорил Обломов. - Любите его...
Ремарка автора про диван для меня является ключом и к этой страстной тираде, и ко всем последующим событиям. Покой превыше всего – об этом автор сообщает нам уже во второй главе. Покой и есть любовь. Ольге потребуется почти целый год, чтобы в этом убедиться. Штольц будет надеяться до последнего.
Чего же еще не читал, но мог бы прочесть Илья Ильич в то время? Ну к примеру:
1843:
Диккенс - Рождественская песнь
1844:
Дюма - Три мушкетера, Двадцать лет спустя
Бальзак - Евгения Гранде
Гончаров - Обыкновенная история
1845:
Достоевский - Бедные люди
Загоскин - Брынский лес
Мериме - Кармен
Дюма - Королева Марго, Граф Монте-Кристо
Про Дюма, правда, необходимо уточнить, что читать его романы можно было, только выехав в Европу – куда Штольц так настойчиво звал Илью Ильича. Дело в том, что до 1855 года Дюма был в немилости у российских властей за его «Записки учителя фехтования», и произведения его в России не издавались.
Впрочем, Обломов уже как минимум с 1845 года прочно осел на Выборгской стороне, в доме Агафьи Матвеевны, и там закончились все его безуспешные попытки хотя бы изобразить чтение. Когда он провел лето на даче рядом с Ольгой, он читал по ее поручению, отбывая повинность влюбленного и довольно смешно мучась:
- Вы заняты были? - спросила она, вышивая какой-то лоскуток канвы.
- Да, я читал кое-что, - небрежно отозвался он.
❤4
Forwarded from Алексей Исаев. «Железный ветер»
Я бы не преувеличивал живительной силы сталинских писем.
✒️Они все же писались в ту сторону, где мог быть технически достигнут нужный эффект. Выпуск простого одномоторного штурмовика с деревянными крыльями и хвостом был посильной задачей, тем более для лучшего советского авиазавода, пусть даже и в условиях эвакуации, но сам он не был пределом мечтаний с точки зрения его ударных возможностей.
Одновременно выпуск Ил-2 в режиме "как хлеб, как воздух" имел побочный эффект в лице сосредоточения усилий на производстве пушек для Ил-2 в начале 1942 г. с попутным катастрофическим провалом на том же предприятии производства станковых пулеметов "Максим".
💥 Иногда "как хлеб, как воздух" оформлялось через Государственный комитет обороны, как это было с новыми, высокоэффективными взрывчатыми веществами. Которые были реально нужны Красной армии. Постановление ГКО №1032 от 14 декабря 1941 года требовало производства 12 тыс. тонн гексогена в год, начиная с 1942 года. Реально было произведено с 1941 г. по 1945 г. всего 7120 тонн гексогена. Такой объем в Германии производился в месяц, в США – вдвое больше.
🛰Требование к нашей космической отрасли родить "Старлинк" в режиме "как хлеб, как воздух" это как если бы тов. Сталин попытался нагнуть на создание флота стратегических бомбардировщиков казанские авиационные заводы. В условиях потери производства алюминия в европейской части страны, ага. Получилось бы как с гексогеном.
Стратегическая авиация СССР в ВОВ в итоге была из говна и палок в лице Ил-4 и перепиленных транспортных Ли-2 (ПС-84) в массе своей. С вкраплениями Пе-8 и небольшого числа ленд-лизовских машин в конце войны. С соответствующими скромными возможностями. Скажем стереть с лица земли Хельсинки в начале 1944 г. для "переговорного фона"(тм) - не получилось. У западных союзников 🇬🇧🇺🇸 получалось стирать города т.к. у них был"Старлинк" алюминий, двигатели для тысяч четырехмоторных самолетов и гексоген для бомб. Это объективная реальность.
✒️Они все же писались в ту сторону, где мог быть технически достигнут нужный эффект. Выпуск простого одномоторного штурмовика с деревянными крыльями и хвостом был посильной задачей, тем более для лучшего советского авиазавода, пусть даже и в условиях эвакуации, но сам он не был пределом мечтаний с точки зрения его ударных возможностей.
Одновременно выпуск Ил-2 в режиме "как хлеб, как воздух" имел побочный эффект в лице сосредоточения усилий на производстве пушек для Ил-2 в начале 1942 г. с попутным катастрофическим провалом на том же предприятии производства станковых пулеметов "Максим".
🛰Требование к нашей космической отрасли родить "Старлинк" в режиме "как хлеб, как воздух" это как если бы тов. Сталин попытался нагнуть на создание флота стратегических бомбардировщиков казанские авиационные заводы. В условиях потери производства алюминия в европейской части страны, ага. Получилось бы как с гексогеном.
Стратегическая авиация СССР в ВОВ в итоге была из говна и палок в лице Ил-4 и перепиленных транспортных Ли-2 (ПС-84) в массе своей. С вкраплениями Пе-8 и небольшого числа ленд-лизовских машин в конце войны. С соответствующими скромными возможностями. Скажем стереть с лица земли Хельсинки в начале 1944 г. для "переговорного фона"(тм) - не получилось. У западных союзников 🇬🇧🇺🇸 получалось стирать города т.к. у них был
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Telegram
Любимов.Zавтра
По поводу отключения "Старлинка". Уже много кто сказал правильные слова про то, что нас подсадили на наркотик и легкое решение наших застарелых проблем со связью. Не буду повторяться.
Но заслуживает повторения другое действие. В конце 1941 года Верховный…
Но заслуживает повторения другое действие. В конце 1941 года Верховный…
😢2🤔1
Forwarded from Минутная История
🇺🇸 Как 12-летний американец переписал половину шотландской истории и придумал собственный язык
Еще помните историю про бабку из Китая, которая десять лет придумывала русскую историю в «Википедии»? Есть не менее забористый рассказ про одного американского школьника. В далеком 2013 году, в возрасте 12 лет, юный Джон (мы не знаем его настоящего имени, поэтому оставим так) зашел в шотландскую версию самой популярной интернет-энциклопедии…
Сначала появлялись робкие статьи про шотландские замки, таинственных герцогов и деревушки, о которых знали полтора человека. Но мальчик втянулся. Годы шли, он рос, и статей становилось все больше — сотни, тысячи, десятки тысяч. Он писал уже не только про землю скотов, но и про космос, биологию, войны и древние цивилизации. К 2020 году он оказался автором почти половины ⚠️ всех записей в шотландской «Вики».
Что в этом плохого, спросите вы? Проблема в том, что Джон писал не на настоящем шотландском языке, а на карикатурном псевдошотландском, по сути на английском с ошибками и случайно вставленными шотландскими элементами. Например, английское village → его veelage (шотл. правильное clachan). Кроме того, он регулярно включал в статьи события и факты, которых не существовало.
Дальше классика интернета. Если что-то долго не проверяют, это автоматически становится правдой. Его работы стали цитировать шотландские школьники и студенты. Все вскрылось лишь в 2020 году, когда настоящий носитель решил внимательно прочитать необычные статьи. В результате скандал, тысячи материалов удалены.
Как выяснилось, Джон с детства очень любил историю Шотландии и считал, что помогает ее популяризировать, даже если совсем не знает языка. Также юный Джон быстро понял простую вещь: в шотландской «Вики» почти никого нет, проверять и исправлять некому, поле свободно для фантазий. Прочитать его статьи и понять, что это ерунда, могли лишь условно 300 тысяч человек на Земле. Сам автор был деанонимизирован и обнаружен журналистами, которые, впрочем, его пожалели и не стали публиковать настоящее имя.
Позже Джон писал, что опустошен:
Задумываетесь ли вы, сколько в истории человечества было подобных «помогаторов»? Автору страшно даже представить.
#горатекста
Минутная История
Еще помните историю про бабку из Китая, которая десять лет придумывала русскую историю в «Википедии»? Есть не менее забористый рассказ про одного американского школьника. В далеком 2013 году, в возрасте 12 лет, юный Джон (мы не знаем его настоящего имени, поэтому оставим так) зашел в шотландскую версию самой популярной интернет-энциклопедии…
Сначала появлялись робкие статьи про шотландские замки, таинственных герцогов и деревушки, о которых знали полтора человека. Но мальчик втянулся. Годы шли, он рос, и статей становилось все больше — сотни, тысячи, десятки тысяч. Он писал уже не только про землю скотов, но и про космос, биологию, войны и древние цивилизации. К 2020 году он оказался автором почти половины ⚠️ всех записей в шотландской «Вики».
Что в этом плохого, спросите вы? Проблема в том, что Джон писал не на настоящем шотландском языке, а на карикатурном псевдошотландском, по сути на английском с ошибками и случайно вставленными шотландскими элементами. Например, английское village → его veelage (шотл. правильное clachan). Кроме того, он регулярно включал в статьи события и факты, которых не существовало.
Дальше классика интернета. Если что-то долго не проверяют, это автоматически становится правдой. Его работы стали цитировать шотландские школьники и студенты. Все вскрылось лишь в 2020 году, когда настоящий носитель решил внимательно прочитать необычные статьи. В результате скандал, тысячи материалов удалены.
Как выяснилось, Джон с детства очень любил историю Шотландии и считал, что помогает ее популяризировать, даже если совсем не знает языка. Также юный Джон быстро понял простую вещь: в шотландской «Вики» почти никого нет, проверять и исправлять некому, поле свободно для фантазий. Прочитать его статьи и понять, что это ерунда, могли лишь условно 300 тысяч человек на Земле. Сам автор был деанонимизирован и обнаружен журналистами, которые, впрочем, его пожалели и не стали публиковать настоящее имя.
Позже Джон писал, что опустошен:
«Я был всего лишь 12-летним ребенком, когда начал, и иногда, когда начинаешь что-то в таком возрасте, ты не понимаешь, что привычка, которую ты развил, со временем стала нездоровой и довольно бесполезной»
Задумываетесь ли вы, сколько в истории человечества было подобных «помогаторов»? Автору страшно даже представить.
#горатекста
Минутная История
🔥8🥰2
Третий Рим: 500 лет русской имперской идеи https://ozon.ru/t/p5T5xrX
OZON
Третий Рим: 500 лет русской имперской идеи купить на OZON по низкой цене (2035093248)
Третий Рим: 500 лет русской имперской идеи – покупайте на OZON по выгодным ценам! Быстрая и бесплатная доставка, большой ассортимент, бонусы, рассрочка и кэшбэк. Распродажи, скидки и акции. Реальные отзывы покупателей. (2035093248)
🥰3❤2🤔2