Согласно расовым законам Третьего рейха, у неарийцев не могли работать прислугой арийцы в возрасте до 45 лет.
И вот однажды, в 1936 году, один гамбургский молочник поинтересовался у своей клиентки и доброй знакомой: как это так получилось, любезная фрау, что вы работаете экономкой у профессора Леви?
Та ответила: видите ли, во мне есть немного еврейской крови.
Немного времени спустя, прослышав об этом, профессор Леви спросил у своей экономки: зачем вы это сказали? Ведь в вас нет еврейской крови.
На что та, потупясь, ответила: я просто не хотела признаваться ему, что мне уже есть сорок пять.

https://www.imdb.com/noscript/tt38671555/
Done.

В середине 1850-х, закончив в Индии т. н. фазу "грубого империализма", Британия перешла к иным, более просвещённым методам укрепления могущества своей колонии. Служащие в Индии британцы системно изучали местные языки (от классических, как арабский, фарси и санскрит, до бесконечного множества современных), и иной окружной офицер мог уже говорить на полудюжине индийских языков и наречий, а британские суды начали защищать — во имя свободы слова и печати — местную сатирическую литературу от исков о клевете, которые подавали уязвлённые плантаторы. А в 1856 году, во имя уже военной модернизации, на вооружение в местных войсках была принята новейшая, всего три года как изобретённая, винтовка Энфилда с капсюльным замком.
Но вот беда: бумага оболочки, которой запечатывали патроны, была пропитана свиным салом или коровьим жиром. И чтобы зарядить винтовку, солдат должен был откусить конец патрона.
Мусульмане оскорбились, поскольку считали свиней нечистыми, индуисты — поскольку считали коров священными.
Не иначе, сахибы решили осквернить их тела, чтобы лишить кастовой принадлежности, а потом с лёгкостью обратить в христианство. Не иначе.
Так и началось великое Восстание сипаев, которое положило конец власти Британской Ост-Индской компании, созданной королевой Елизаветой — и упразднённой королевой Викторией.
Никогда ещё выражение "bite the bullet" не было столь фатальным.
Помнил ли об этом Киплинг, когда ввёл его в 1891-м ("Свет погас") в литературный оборот?
Да наверняка.

История, найденная мной в Сети 12 лет назад и с тех пор не утратившая своего очарования.

"Принимаю я экзамен по концепциям современного естествознания у заочников. Студентка, окончившая школу три или четыре года назад, отвечает на вопросы билета. Отвечает — это такой оборот речи. На самом деле совсем даже не отвечает, а, как говорят, — ни в зуб ногой. Ставить ей «неуд» не хочется, поскольку заочница, а значит, скорее всего, у неё работа, семья. Понятно, что на концепции времени не хватило. Задаю последний и спасительный вопрос:
— Вы как полагаете, что вокруг чего крутится — Солнце вокруг Земли или наоборот?
С удивлением замечаю признаки лёгкого замешательства, после чего слышу в ответ:
— Я как-то об этом не задумывалась".

"Это была худая, жёлтая, озлобленная девственница, известная в околотке под именем барышни, про которую, впрочем, говорили, что у неё было что-то такое вроде мужа, что дома её колотило, а когда она выезжала, так стояло на запятках".
(Алексей Писемский)

Август 1933 года. 15-летняя Ида Люпино на вокзале Ватерлоо садится на поезд до Саутгемптона, чтобы отплыть в США.

Жанна Маммен. "Валеска Герт" (1928/29)

Не до конца понял, признаться, о чём тут шумели все шумевшие.
Но решил, стало быть, тоже чуть-чуть пошуметь.
https://masters-journal.ru/one-battle-after-another

Оля прекрасная и правильная. Если кому-то нужна Оля, не забудьте обратиться к Оле.
См. следующий пост.

друзья, у меня важная новость и она наконец не про то, что у меня что-то болит, отваливается и выходит из строя.

буду краткой: у меня теперь есть мастерская.

в центре петербурга, в вавилове.

ко мне можно прийти за портретами и даже просто в гости, выпить чаю, познакомиться, если вдруг мы почему-то не знакомы.

есть свой студийный свет — и для фотографий и для видео. дым-машина, большое красивое окно, кожаный диван, на котором так хорошо сидеть и долго разговаривать.

а можно прямо долго и неспешно, потому что это не фотостудия с почасовой оплатой, где администратор будет нервно стучать в дверь, если время вышло.

в этом изолированном куске пространства всё время — наше.

приходите за портретами.
чай, кофе, потанцуем.

написать/записаться ко мне можно вот сюда: @kholodnaya_olya

Строго 18+

Я могу понять, почему многие люди так истово призывают нас изо всех сил горевать и печаловаться о бедных и вовсе неимущих.
Потому что социальная общность, способность к сочувствию как основа психического и морального здоровья, "никто не остров" и так далее.
(У меня есть частные сомнения по нескольким из этих пунктов, но в целом концепция ясная и внятная.)
Однако я никак не могу взять в толк, почему эти же самые люди с той же самой истовостью не призывают нас изо всех сил радоваться за состоятельных и вовсе богатых.
Логика-то вроде бы должна быть та же.

Фото Хелены Георгиу

P. S. Кажется, это тот самый конь.
https://news.1rj.ru/str/vide_superius/94

Пару недель назад журнал "Сеанс", которому я ещё совсем недавно имел честь и удовольствие служить, прислал мне обширную анкету. С вопросами в диапазоне от "любимого киногероя" до "чего вы не можете простить человеку".
Я всегда радуюсь таким анкетам — по-детски, бездумно, почти бездарно радуюсь. Хотя бы уже потому, что на эти вопросы отвечаешь не тем, кто их задал, — им ты всего лишь высылаешь ответы, — а отвечаешь ты себе. Интевесно же, как говорил герой Житинского. Особенно если учесть, что здесь надо было ответить на каждый вопрос дважды — как оно было в детстве и как оно сейчас. Ох и пришлось же напрячь память. Чистый трип.
Но был там один вопрос, над ответом на который мне пришлось всерьёз призадуматься. Очень простой: "Чего вы больше всего боитесь?"
Что я ответил в "детской графе", сейчас уже не припомню. А вот над графой "про сейчас" просидел, не соврать, битый час.
Не то чтобы я бесстрашен — ах, куда там. И вида крови боюсь, и перед бегом времени испытываю положенный ужас, и змей до смерти трушу. С другой стороны, впервые в 16 лет прочитав "Затворников Альтоны", я — в память о Франце фон Герлахе — повесил на стену своей комнаты плакат, где крупными буквами было написано "Страх запрещён". Так что самопринуждение к бесстрашию вот уже больше тридцати лет является одним из моих самых привычных и порочных видов селф-харма. А с такими привычками на подобные вопросы поди ответь. Да и все страхи, в которых я сподобился отдать себе (а теперь вот и вам) отчёт, казались какими-то... неспецифичными, что ли. Мало что обо мне говорящими. А анкеты ведь не для того рассылаются, чтобы общими ответами отделываться.
Вот я и мучился.
И вдруг — нашёл и понял.
И в моём ответе, как в фокусе, сошлись векторами очень многие из тех дистанций, на которых я держусь с различными явлениями окружающего мира и с самим собою.
И, как обычно, эта переливчатость ответа послужила порукой его точности.
И — уже недрогнувшей рукой — я впечатал в соответствующую графу: "Справедливость".

LAST RUSSIAN PICTURE SHOW

"I will never watch this movie again,"
Said the gentleman, leaving the hall.
The usher just nodded and smiled at him then,
Not knowing the truth of it all.

The film showed the nation in glorious might,
Each enemy crushed with a cheer,
The leader's wise gaze bringing darkness to light—
Such drivel they worshipped — sincere.

His suitcase stood packed in his childhood room,
His mother's portrait beside.
Tomorrow the plane would lift off through the gloom,
His passport and grief as his guide.

This masterpiece wouldn't play west of the border—
Too crude for a civilized taste.
And when the regime falls into future disorder,
Such trash will be thoroughly erased.

"I will never watch this movie again,"
He knew, and he knew it was true.
Not here in this land of washed-out brain,
Not there, and not when this is through.