С глубоким уважением отношусь к творчеству рэпера Хаски, хорошие клипы, клевый саунд, гнусавость, тексты.
Не все видели его короткометражный фильм с отменной атмосферой и фишками:
https://youtu.be/rcDuLqPWWng

Новый улов стрит-арта из Франции

В 2002 я поехал на первый свой «Роскон» (конвент по фантастике под Москвой) и начал читать «Рваную Грелку».
Она - ископаемое, мастодонт российских сетевых конкурсов по фантастике (туда пишут что угодно нереалистическое: от мистики и магического реализма до твердой НФ).

В 2005 написал туда первый рассказ - «Густота» (он лежит выше по течению в этом же канале). Не вышел из группы (у «Грелки» самосудная система: все авторы читают все тексты в своей группе, из которой в финал выходят лучшие, по коллективному мнению, рассказы).

В прошлом году впервые залез в финальную десятку - родной мой Шуляпкин, буквально неделю назад выкладывал текст про него. На этом «Росконе» вышел в тройку лидеров.

Сегодня я выиграл «Грелку».
13 лет пути. Tin star.
Так долго и страстно я об этом мечтал.

Рассказ пока лежит здесь:
http://www.leningrad.su/makod/show_product.php?n=4760
Позже залью его на Медиум, пока едва хватает слабого французского Интернета, чтобы ползать по ссылкам.

«В оковах Сталинграда» - рассказ про войну.
Он написан от лица немецкого солдата.
Он непонятный. В нем сложно найти нить сюжета.

Но это мой классический текст.
Порванный (рваный сюжетным полотном) и слабый (не держит удара, но бьет сам).
Искренний и кричащий.
Я очень хотел повернуть его к читателю, снабдить ясной и простой историей.
Ничего не получилось, но свою звезду он выиграл.

Любимый фильм и крайне ценная для меня музыка:
https://youtu.be/-6qhZJIwk0s
Скоро, скоро настанет пора поговорить о двойничестве.

Встретил девушку.
В моем стиле.
Мертвую.
К непогоде.
Неудаче.
Долгам.
Встретил другую.
Раз, третий, проснулся бок о бок, с примятой и теплой после совместно проведенной ночи подушкой.
Нарисовал пальцем улыбку.
Аккуратно убрал прядь волос с ее лица.
Коснулся припухлых век губами.
Осторожно потрогал свое лицо - не высохло ли, не проваливается ли кожа, не змеятся ли глубокие овраги морщин.
Прогнал мысли - щипать траву в другое место.
Разве ей есть дело, жив ли я?!
И стало сладко.
Легко как в детстве.
Слепил себе чудика из пластилина и доволен собой.
Живая!
Любишь!
А она смеется и бросает на меня зеленые взгляды.
Соберу их под стекло и буду дарить друзьям.
Впрочем, меня-то она уже давно держит в банке.

Белград

Париж

Милая Сарта
Пишу из сырого окопа
Он пахнет рыбой и укропом
Мы варили уху из рыбы, которую Рейн выбросил на берег, не в силах более терпеть трупы, что забили его русло
Рейн желает подданным иной судьбы
Пусть даже в котле
Всю неделю шёл дождь
Позиции размыло
Телеграфные столбы утонули в грязи
Провода висят над фронтом, как разметка под стройку
Я скучаю, добрая Сарта
Кеннет шлёт тебе сердечный поклон и Джованни тоже
Мы обменялись с ними касками, пытаясь обмануть Смерть
Ты же помнишь, что она нагадала нам в том мадьярском кабаке, где мы, глупцы, отказались угощать ее пивом
Мы не голодаем
Джаспер готовит безупречную кашу
Нам повезло вынести из-под обстрела три ящика с тушенкой
Кеннет тащил один на спине, в ящик угодила граната
Осколками посекло его спину и уши
Но мы вытащили все, кроме одного, тот идёт к сердцу, но мы поем баварские песни, и осколок дремлет
В нашей каше мы регулярно находим щепу и куски жести, в которую были запаяны консервы
Вчера я выплюнул зуб
На нем обнаружился герб нашего прадеда и гравировка: «Верному Хельмуту от Отто»
Джованни издевается, что прадед наш гнул спину перед Бисмарком, а теперь мы сражаемся с его семенем
Я больше не кричу во сне
Архангел ведёт нас в бой неумолимой стальной рукой
Ему выковали новую взамен потерянной под Ипром
Ты же знаешь, там впервые применили смысл
Я видел людей, которые попали под его завесу
Многие ложились лицом в грязь и не вставали
Германгеры шли по полю, как косари, и втыкали штыки в беспомощные, отказавшиеся бороться и дышать тела
Мы перевели часы на неделю назад
Смерть вышла на поле, но не нашла нас
Педантичная британиан Смерть
Нежная Сарта
Я жду, когда ты приедешь к нам с концертом
Говорят, Дали вылепил тебе новое тело, и ты одна способна утолить жажду сразу пятерых мужчин
Приезжай поскорей
Или хотя бы попроси свою сестру Смерть ещё неделю смотреть в другую сторону

Раздевайся донага!
Бесстыдно.
Пусть смотрят.
Они сами уже.
Полутьма гладит пот на чужой коже.
Вас девять.
Мне не приходит в голову другого числа.
У каждого на теле видимый изъян.
Кому-то не хватает ноги. Кто-то баюкает одноухий череп. Я не скажу, чего не досчитаешься ты.
Я – не зеркало! Будь добр – сам реши эту проблему.
У вас есть три слова.
Целых три мычащих, коричневых слова. Они лежат на полке в самом темном углу. У каждого – хвост, панцирь и полоса черного ситца поперек глаз.
Они не должны увидеть!
Голые, увечные, вы будете стонать в пятне света, что давит на пол в самом центре подвала, не в силах произнести ни буквы, ни запятой, ни знака!
И кому-то – тебе! – придется идти в темноту. Искать там шелудивую, липкую полку. Шарить по ней, ежесекундно страшась резкой боли и укуса мстительного слова.
И хватать, хватать, хватать.
ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ!!!
Запихивать огромные, еще живые куски в полоумную пасть, глотать, не жуя, задыхаясь, икая.
Твоя глотка полыхнет пламенем.
Это огонь пророка.
Чрево твое, округлое, как аквариум, нальется ангельским светом и станет прозрачным и твердым.
Там, в этой хрустальной желудочной сфере, закружат мальки. Слепые, курносые. Они будут тыкаться беззубыми пастями о невидимую грань, будя звон и свист, и ты запоешь, закряхтишь, заперхаешь.
Из пола прорастут каменные деревья, что насадят на свои ветви остальные восемь тел, но крови не будет, и боль уйдет в песок скупыми каплями дождя, и скоро не останется никого.
Ты откроешь глаза, в лихорадке дыша, твои губы покроет сухой песок, липкими строчками расползется по нагому телу пот.
И только три чернильные буквы продолжат кружить в аквариуме на твоем столе, где еще вечером – засыпая, ты смотрел на резвящихся рыбок – плавали лупоглазые золотые мальки.

Очередные Вареники, в этот раз слитые в ноль.
А зарисовка мне нравится:

Эхо бури

Виталик не хотел идти в школу.
Ну, нипочем не нужна ему эта математика.
Куда ему логарифмы? Жвачку на них не купишь. В кино с ними не сходишь. И на щенка логарифмы совсем не похожи.
А биология? Это ж вообще л-ж-е-н-а-у-к-а - с удовольствием повторил по буквам за бабой Ниной.

Виталик однажды видал, как она достала из выдвижного ящика стола пухлый фотоальбом. Виталик подкрался и из-за плеча бабы Нины видел всякие карточки. На одних у людей были зачерканы лица. На других баба Нина стояла молодая, туго перепоясанная ремнями. На плечах погоны. И кобура с наганом!
Не выдержал Виталик и охнул от восхищения.
Выгнала из комнаты его баба Нина, и альбома он больше не видел, а ключ от ящика она, наверное, с собой носила.
"Баба, - спросил ее потом Виталик, - ты шпионов видела?"
Ничего не ответила, но светло так улыбнулась.

У поворота на школу всегда стояла бочка с квасом. Зимой так просто, а летом рядом сидел дядя Рафаил с носом, как копченый банан, и разливал в большие стеклянные кружки янтарный квас.
На дворе стояла весна. Бочка стояла пустая и звонкая.
Виталик подошел к ее округлому боку. Бочка тихо гудела, точно трансформаторная будка, с которой мальчишки зимой сигали в сугроб.

«Вот бы примчала сюда кавалерия, в буденовках с синими звездами, наклонился ко мне строгий командир и сказал: Поехали с нами! Враг не дремлет! Я бы показал ему портфель, а он: подождет школа, А Родина ждать не может!»
Зажмурился Виталик и шлепнул ладошкой по пустому бочкиному телу.

Бом! - разнеслось по округе.
Бом! - неслось сквозь века и континенты.
Бом! - третий удар утонул в свисте колес, скрипе тормозных колодок.

Оглянулся Виталик, стоял перед ним трофейный Виллис, седой от дорожной пыли. Сидела за рулем юная, перетянутая ремнями девушка в пилотке и смотрела прямо на Виталика.
- Вам помочь?
- Ты же Виталик Бутерин?
- Я, - оробел мальчуган и оглянулся, пустая стояла улица, ждала чего-то.
- Садись в машину, поехали скорей.
- Я не могу, мне в школу.
- Не до логарифмов, Виталий, - строго сказал ему девушка со стальным блеском в глазах, - Родину защищать надо.
- Как? - во рту Виталика пересохло.
- До последней капли крови!

Девушка протянула ему кобуру и ремни, и кожаную куртку.
Виталик посмотрел на девушку, на Виллис, на бочку. Развернуться бы и убежать.
Но кто тогда Родину оборонять станет?
Принял кобуру и в кабину полез, а учебники с собой взял.
Чтоб о доме не забывать.