«Когда-то Новый год, о котором Чащину, тогда ребенку, мечталось чуть ли не каждый день, наступал вдруг, внезапно. Числа двадцать седьмого декабря на центральной площади их городка появлялась высоченная елка с железным стволом и живыми ветвями, вокруг нее заливались горки и лабиринты, украшались мишурой магазины, появлялись елочные базары. Но до тридцать первого все жили обычно — школьники учились, взрослые работали, и лишь за несколько часов до праздника начиналась радостная суета, из раскрытых форточек текли на улицу ароматы запеченого мяса, мандаринов, хвои... А теперь близость Нового года — с середины осени. Везде появляются напоминания о нем, магазины и фирмы предлагают приобретать подарки, на тротуарах устанавливаются лотки с елочными игрушками, гирляндами, и сама ночь с тридцать первого декабря на первое января размывается, преснеет; люди добираются до нее уставшими, перегоревшими. Уже и веселиться нет сил, и тянет спать вскоре после президентского поздравления.»

Роман Сенчин в контексте 2005 года.

первое, что прочитал у лимонова - список его покупок на каком то замызганном клочке.

и уже тогда проникаешься какой то его особой способностью описывать быт, хронологию дней и событий. потом была еще одна удача - рассказ "великая мать любви". в контексте непроглядной нищеты описание стакана вина и багета выглядит крайне эстетично.

вот, один из любимых отрывков романа "молодой негодяй". как это сейчас модно говорить - снимок эпохи. вообще период его жизни в советском союзе самый интересный как по мне

э. лимонов. «молодой негодяй», 1986. глава 31. читать