прочитал abolish the family, новую книгу софи льюис, авторки full surrogacy now. это такая книжка-манифест о том, почему нужно именно отказаться от семьи, а не расширить её или реформировать.

в книге четыре главы, в первой она описывает политическую и моральную панику, вызываемую предложением отменить семью. во второй — аргументирует, почему именно любые форматы семей должны быть отменены, включая семьи мигрантов, насильно разлучаемые, не-белые семьи, квир-семьи и тд. в третьей очерчивает историю семейного аболиционизма — начиная от сократа, которому семья считалась просто несправедливой формой существования, до ортодоксального марксизма, донны харауэей и трансфеминизма в 21 веке. четвертая глава — такое подытоживание и забрасывание удочек в будущее, как обычно в таком типе манифестарной левой литературы довольно разбрызганное, с другой стороны никто не обязан работать футурологом.

основной аргумент льюис (и тех, у кого она черпает тейки) в том, что семья плоха прежде всего приватизацией заботы. то есть то, что должно принадлежать всем: опека, жилье, пропитание, воспитание, весь репродуктивный труд, — это отдано на откуп семье, а (пост)индустриальная нуклеарная семья совершенно не справляется с такой нагрузкой, в итоге в мире нет инфраструктуры и даже эмоционального ожидания, что подробную заботу можно получить откуда-то, кроме близких и родственников, а невывозящие семьи становятся местами большого несчастья. она пишет, что семья как экономическая сущность — факт, она отгружает огромное количество неоплачиваемого репродуктивного труда для капитализма. а вот семья как место любви и заботы — это вообще не факт для миллиардов людей, а миф, и тем не менее, этот миф действует как многие мифы — таким перпетуатором поведения, несбывающимся, но влекущим пророчеством.

я писал про семью и отмену семьи в постлюбви, но тут интересный фокус именно на аболиционизме как планетарной революции, я оч советую почитать. семья действительно это очень страшное место, от 60 до 80% (в зависимости от региона) женщин, погибающих насильственной смертью каждый год убиты именно партнёрами или родственниками. детский абьюз — это в большинстве случаев именно старшие члены семьи. то, насколько про-семейная идеология насильственна и деструктивна — это оч страшно. то, как целые индустрии досуга выжимают триллионы евро именно с семейственности, как реклама эксплуатирует образ семьи — короче такой всепроникающий вирус. льюис пишет в конце, что вряд ли на своей жизни увидит то, что придёт семье на смену, но я бы на самом деле не был так пессимистичен.

прочитал «войну в эпоху разумных машин», большую потрясающую книгу мануэля деланда. она вышла в 91-м году, но до сих насколько я понимаю остаётся одной из важнейших работ по теории и технологии новых войн.

оч большое впечатление оставляет, довольно монументальный рисёрч и он так гладко переходит от оч высокого уровня абстракции до конкретных технологических и социальных событий. генеральная тема — как процессы автоматизации, стандартизации и рутинизации труда меняли военную машину (а вместе с ней и технологии + общество) на протяжении последних 500 лет. в основном он говорит про 20-й век, но всё время отклоняется в оч подробный экскурс с 1400-х.

там так много затронуто всего, что пересказывать невозможно, но оч круто, что книжка про войны так много рассказывает вообще про устройство социальной реальности сегодня и отношений между людьми и государствами. он фреймирует эти отношения через физические/химические метафоры, привлекая теорию хаоса, описывая технологический прогресс и автоматизацию как серию сингулярностей, бифуркаций, трений, самоорганизаций и дезорганизаций, заимствует понятие машинного филума у делеза, делает его таким зонтичным концептом для описания изменений в военных машинах. даже помимо содержания, сама работа по теоретической категоризации всех этих штук прям заставляет открыть рот.

как и другие книжки по социальной теории войн, которые я читал в прошлом году тут, эта довольно грустная, потому что она тоже показывает предельно тесную спайку военной и гражданской индустрий, особенно в в 20м веке. собственно, деланда пишет, что само появление массового производства, автоматизация и рутинизация труда, а также депрофессионализация работников — это прямое следствие давления военных заказчиков на гражданские производства. он пишет, что конвейерное производство появляется из необходимости быстро и массово производить стандартизованное оружие. и тут ещё один сюжет — про гигантскую антропофобию военной индустрии; с одной стороны, прямую — она работает на производство инструментов и концептов, нацеленных на уничтожение людей; с другой — косвенную: ради собственной эффективности военная машина всё время работает на исключение человека из цепочки производств и принятий решений, потому что люди допускают ошибки. сегодня кульминация этой антропофобии — в движении к полностью автономным видам вооружений. тут деланда пишет про машинное зрение и самонаводящиеся ракеты, но понятно, за последние 30 лет произошел огромный прогресс в AI, машинном зрении, сегментировании и тд, я в "новых видах оружия" рассказывал про автономные дроны, лодки и тд.

важный нюанс к этому сюжету: деланда не анти-технологичен (хотя он, конечно, и не пишет либертарианский бред, что технологии нейтральны), но он отмечает тенденцию военной машины, которая исключает и замещает человека, хотя рядом, в гражданской/хакерской/художественной сфере есть примеры, когда между технологией и человеком происходит синергия, взаимно улучшающая их потенциал. и ему кажется, что именно по этому пути надо идти, постепенно отбирая технологии из рук милитаристов.

книжка есть на русском языке на либгене и много где, я прямо очень советую.

прочитал «поколение постпамяти» марианны хирш, книжка про то, какую роль фотография и вообще архив, а также воспоминания о холокосте и других экстра-трагедиях играют в жизни «вторых поколений», то есть людей, не бывших прямыми свидетелями, но живущих/взрослеющих почти сразу после События, либо чьи родители были свидетелями/выжившими.

книжка хорошая, но оч много лит.анализа и довольно мало, собственно, memory studies. там, где она разбирает архивные истории и анализирует фото, например, — интересно; там, где разбирает зебальда или шпигельмана — не очень. авторка пришла к изучению холокоста как раз через фем.литанализ, поэтому в тексте существенное место занимает гендерная оптика. интересно, но оч мало про то, как через гендер семейные фотографии и архивы становятся шаблонными, архетипическими, как это одновременно и способствует узнаванию/идентификации, но и затемняет реальный смысл и контекст историй.

мне чутка не хватило какого-то каркаса что ли, потому что в основном это такой теоретический танец между концептами, задавание вопросов. понятно, что фотография одновременно и документальна, и призрачна, и способна рождать как свидетельство, так и неопределённость, — довольно очевидный вывод, но эта призрачность оч много места занимает у хирш. но там, где она разбирает конкретно психологические механизмы, по которым работает (пост)память — как она становится коннективной, аффилиативной, (ре)травмирующей или залечивающей — вот там оч интересно. в целом оч советую, плюс перевод на русский эппле делал отличный.

под вечер прочитал комикс «хронозис» культового довольно философа резы негарестани. его перевели на русский недавно в аст. оч странная штука, идеи настолько спрессованы и язык такой густой, что читается как пародия на спекулятивную философию. при этом есть моменты где у меня были прям мурашки, ближе к середине. там концептуальность как-то так синергизируется с поэтичностью что завораживает.

нарисовано ээээ _классически_, такой стандартный комиксовый фрейминг, но местами конечно есть прям гениальное.

сам комикс про время и про то, как оно съедает или трансформирует всё; меня тема времени адски ебёт много лет, в основном я просто боюсь подступиться к тому, как вообще его можно мыслить. тут есть какие-то неожиданные тоннели и окна, короче как говорится я что-то почувствовал. он небольшой, почитайте.

сегодня прочитал вышедшую в прошлом году книжку against borders: the case for abolition, написанную двумя non-white авторами: одна активистка и сотрудница НКО, другой исследователь и преподаватель по темам расизма, миграции и мобильности. книжка про то, почему границы между государствами и миграционный контроль в текущем их виде — это репрессивные практики, которые должны быть отменены.

книжка отличнейшая; + на удивление умеренная, — поскольку это verso, я ожидал ну такого здорового радикал-лефтизма, но она оч спокойная. и очень плотненько написано — без воды рассматривает сегодняшнее функционирование пограничного контроля через несколько разных призм — расиализации, гендеризации, менеджмента тел, а также рассказывает про цифровой учёт, биометрию, базы данных и AI-контроль границ и мобильности.

сразу важно, что это именно аболиционистский подход — через все те же концепты, разработанные тюремными аболиционистами (у меня недавно в kit выходило огромное письмо про тюремный аболиционизм, почитайте) — полная отмена, а не замена на что-то, а по пути движения к отмене предпочтение не-реформистским реформам (то есть таким реформам, которые моментально облегчают страдания людей, но не инвестируют в поддержание логики реформируемой институции и скорее приближают её распад).

вообще оч много всего интересного, но я думаю основная польза книжки в том, что она высвечивает, что вопрос границ — это не только вопрос миграции в ЕС и США людей из глобального юга. это ещё и вопрос мобильности на африканском континенте, израильско-палестинский вопрос, между индией-пакистаном, вокруг турции, в центральной азии — короче, везде. практики пограничного контроля и разделения на своих и чужих, а также вся технологическая надстройка над этими практиками, — распространяется по всей планете и внутри государств, а не только наружу. и второе — довольно очевидное, но далеко не для всех — что сам формат политического сообщества nation-state — это глубоко расистское наследие колониализма, причём по-хитрому расистское, имплицитно. а на это нанизывается вопрос о гражданстве как инструменте контроля и неравного распределения привилегий. ну и собственно авторы прямо пишут, что демонтаж института гражданства должен идти в паре с демонтажом границ. они в тч рассказывают, как государства обеспечивали и обеспечивают мобильность когда им нужно (колониальные перемещения рабов, всякие перемещения, огораживания и геттоизация и тоталитарными, и демократическими режимами, то как сегодня россия вывозит украинцев с оккупированных территорий и в тч вывозит детей и тд), и ограничивают, когда не нужно. то, как для глобального капитализма через серию реформ и коррупций было обеспечено свободное движение капитала, подкрепляемой движением трудовой силы только там, где это выгодно рыночку, без всякого огляда на самих работников.

две оч интересных главы про гендер и про алгоритмы, в первой описывается, как институты гражданства и контроля миграции закрепляют и воспроизводят гетеронормативность и единственный допустимый формат семьи, а вторая подробно рассказывает про цифровизацию контроля; кто следит за surveillance capitalism в целом наверное не удивятся, но когда все это собрано в одном месте всё равно такой холодок по коже.

понятно я весь прошлый год писал про войны, но у меня выходил текст про квир-беженцев и я сам, за 10 месяцев сменивший >50 городов, не мог не думать всё время про ситуацию миграции. миграция и война связаны напрямую, все знают, но миграция и мобильность сами по себе максимально адские темы, я прям призываю всех про это читать, думать и рассказывать. и книжка отличная именно как старт к погружению во всё это. ещё конечно в очередной раз рекомендую нетфликсовский сериал immigration nation, на примере сша показывает, как всё может быть чудовищно.

в связи с предыдущей (охуенной) книжкой про аболиционизм границ в чатике упомянули "утопию для реалистов" рутгера брегмана, я её прочитал сегодня. такая прям харариевщина на минималках, оч popularная книжка, такой знаете нонфик для ищущих. ну и написано предельно просто, так что скорее утопия для самых маленьких, чем реалистов. в книжке автор приводит аргументы в защиту трёх радикальных глобальных преобразований: 1) безусловный базовый доход 2) пятнадцатичасовая рабочая неделя 2) открытые границы между государствами.

поскольку очевидно у книжки была цель стать масскультом она написана супер просто, и для всех, кто какую-то нормальную теорию читает, этот язык будет слишком грубым и приблизительным, прям до неприятного. в главах про ББД я встретил буквально по порядку самые популярные кейсы с экспериментами по базовому доходу, которые сам описывал в тексте для нашего цифрового AR-перформанса про базовый доход, который мы делали в 2020 году. короче книжка в плохом смысле журналистская.

сам автор как будто бы left-ish но он занимает такую дебильнейшую позицию над схваткой типа хаха есть правые есть левые а есть здравый смысл и всем будет выгодно)) ещё в конце такая совсем дебильная отповедь социалист-движениям, которые "скучные и любят проигрывать", что прям буэ. хороший пример того, когда надсхваточность оставляет человека в дураках, потому что можно сколько угодно ругать капитализм и при этом написать целую книжку в логике линейного прогреса и акселерационизма, на которых капитализм держится.

но как любой такой совсем массовый стафф книжка разумеется делает свою важную работу, потому что идеи действительно радикальные и хорошо, когда они дойдут хотя бы в такой форме до людей, которые расположены мимо каналов дистрибуции более ээ ответственного знания. так что если у вас мало времени то прочитайте конечно, она на русском в альпине издана.

сейчас лежу в онкоцентре, вчера мне вырезали васкуляризированное на широком основании образование «по типу цветной капусты», я лежал под спинальной анестезией и завороженно смотрел на мониторе как сияет внутри меня электрическая петля, кромсающая опухоль. и на чудовищных отходах мне показалось отличной идеей сегодня прочитать the cancer journals одри лорди.

оглушительная книжка боли грусти и ярости, ревью не будет, будет цитата:

In becoming forcibly and essentially aware of my mortality, and of what I wished and wanted for my life, however short it might be, priorities and omissions became strongly etched in a merciless light, and what I most regretted were my silences. Of what had I ever been afraid? To question or to speak as I believed could have meant pain, or death. But we all hurt in so many different ways, all the time, and pain will either change, or end. Death, on the other hand, is the final silence. And that might be coming quickly, now, without regard for whether I had ever spoken what needed to be said, or had only betrayed myself into small silences, while I planned someday to speak, or waited for someone else’s words. And I began to recognize a source of power within myself that comes from the knowledge that while it is most desirable not to be afraid, learning to put fear into a perspective gave me great strength.

I was going to die, if not sooner then later, whether or not I had ever spoken myself. My silences had not protected me. Your silence will not protect you.

прочитал «гостеприимство матрицы» философки ирины аристарховой, такая прям книга-бомба. в оригинале вышла на англе в 2012 и в 2017 перевели на русский в изд. лимбаха

это такой феминисткий пересмотр философии биотехнологий и новых репродуктивных технологий, а также новый подход к философии эктогенеза (вынашивания и рождения в искусственной матке) и мужской беременности.

она начинает с того, что описывает два концепта — матрицу и гостеприимство. с матрицей у нее основной пойнт в том, что изначально у матрицы было одно из понятий — «живородящая самка», матрица в языке стояла рядом с «материнским», но затем это размылось в пользу понятия матрицы как некоего универсального места появления всего. и она это увязывает с тем, что в культуре и науке растворена роль материнской практики и конкретного труда женщин по вынашиванию, рождению и заботе. рождение в культуре и философии науки стало само собой разумеющимся без женщины («отец породил сына»). а гостеприимство — это то, что дает матрице возможность быть местом рождения, набор конкретных практик и некая интенциональная предзаданность, располагающая место к гостям, к другим и к заботе о них.

она пишет, что в иммунологии и эмбриологии из более древних представлений о войне всех против всех сформировалось понятие об отношениях матери и зародыша как враждебных, милитантных; такое же — об иммунитете человека, по сути определяющего его как Я-против-враждебной-внешней-среды. и она предлагает переосмыслить эти отношения с точки зрения гостеприимства, а не вражды. с одной стороны, у нее оч хайлевел философия, с другой, она приземляет это на биологические исследования трофобласта, барьера между матерью и зародышем, то, как зародыш не просто плавает в матке, а имплантируется в ткани, как между ними происходит клеточный обмен и тд.

очень интересно про эктогенез и мужскую беременность, она пишет, что и среди критиков и среди апологетов экспериментального репротеха вопрос о рождении это вопрос «где», типа где будет расти ребёнок — в искусственной матке, в брюшной полости, есть примеры внематочных беременностей и беременностей трансмужчин, люди разрабатывают искусственные матки, как будто это самое главное. но аристархова объясняет, что главное не «где», а практики заботы и гостеприимства, которыми сопровождается вынашивание; подачи питательных веществ недостаточно для появления полноценного ребенка. ну и там у нее привязано про заботу нянек и сиделок, что мать всегда больше чем одна.

с одной стороны это оч высокоуровневая работа по переопределению понятий о рождении и об отношениях организма с окружающей средой. с другой — у книжки политическая феминистская задача по реанимации роли матери не как-уже-всегда-готовой-к-рождению, а с вниманием к конкретным практикам материнства конкретных тел (при этом, конечно, с разрушением эссенциалистского понятия о материнстве и женского как «по природе» гостеприимного). она оч круто пишет, что женское тело не является изначально в лучшей степени подготовленным для вынашивания, чем тело мужчины, машины или животного.

вообще это такой текст которым напиться, очень много плотных идей и местами взрывает воображение. оригинал есть на либгене, на русском есть в магазах, оч советую читать в комплекте с biological relatives сары франклин и full surrogacy now софи льюис.

каникулы в онкоцентре — отличный повод прочитать наконец «искусственый ад» клер бишоп.

у меня были оч высокие ожидания от этой томины, возможно поэтому не так сильно зашло, но книжка конечно основательная и важная. она рассказывает про появление и текущее (до 2012 года) состояние партиципаторного искусства: от итальянских футуристов, дадаизма, советских реконструкторов и экспериментаторов, ситуационистов, хэппенингов, перформанса 60-х, форум-театра, перформанса восточной европы и россии в 80-90е и тд.

главная проблема для меня оказалась в том, что это книжка историческая, а не теоретическая. она почти так же как роузли голдберг пересказывает набор творческих групп/движений/событий и походя их анализирует, но это не прям теория. хотя из этого нарратива конечно можно составить хорошее представление о динамиках теоретических подходов к участию в live art за последние сто лет. но она во введении задаёт такую качественную теоретическую планку со ссылками на буррио, рансьера и тд, что ожидаешь этого от текста, но не особо получаешь. только в конце уже, когда она рассказывает про педагогические арт-проекты, как-то немножко возвращается этот уровень.

но сама по себе выборка героев/объектов, особенно после второй мировой, конечно оч хорошая. она много пишет про аргентинских и бразильских, восточноевропейских и советских художников и почти не пишет про североамериканских, про которых и так пишут везде. и вообще у книжки такая существенная амбиция перепрочитать историю искусства XXв не через живопись или редимейд/объектный арт, а через театр и перформанс, что, мне кажц, само по себе круто. она отдельно пишет в начале, что необходимо при описании её предмета использовать социально-политическую оптику, но мне кажется эта часть недожата. то, как перформанс коммодифицируется, например, ближе к концу века, про художника-как-работника и вообще связь арта и капитализма и роль участия аудитории в этом — важнейший сюжет, но как будто бы не раскрытый.

основные пойнты конечно не пересказать, книга большая, но все, кто хоть немножко думал про партиципаторный арт и занимался историей перформанса, в целом думаю представляют содержание. с одной стороны, требование активности аудитории — это сопротивление пассивности её внутри Спектакля гиперкапитализма, с другой — иногда субверсивность теряется и партиципаторный арт превращается в реалити шоу; коллективность творчества и участие сами по себе ничего не гарантируют, и например в политических режимах, навязывающих коллективность, субверсивным жестом наоборот было замыкание в индивидуальном выражении; есть художники, которые вскрывают садизм текущей глобальной системы, воспроизводя его, а есть те, кто переизобретает отношения между людьми; короче как и везде — можно так, а можно этак, одну и ту же вещь можно интерпретировать так, а можно по-другому. мне именно из-за вот этой свойственной арт-критике флюидности и не хватило какого-то более конкретного ухода в социологию и философию партиципации.

но разумеется всем, кто хочет иметь представление, очень очень советую. читается кстати оч легко. оригинал вышедший в версо есть на либгене, на русском в ваке издали, можно купить везде.