Видеодополнение к этому посту

Зимний вид из Центрального парка Баку!

Интересные комменты от Мурада!

Вспоминая наши недавние обсуждения с Гелой Васадзе о том, почему «историческая наука — это не политическая наука», и основываясь на предыдущем обмене мнениями об изменении медийных нарративов, я хотел бы добавить несколько комментариев. Тем не менее, я немного колеблюсь перед тем, как опубликовать пост в социальных сетях на тему, требующую участия нескольких высококвалифицированных авторов для проведения исследований и написания нескольких томов книг. Но времена чрезвычайные, и это заставляет нас быстро охватывать взглядом большинство событий с высоты птичьего полета — иначе очень трудно осознать масштаб происходящего в нашем регионе и за его пределами. Кроме того, это публикация в социальных сетях, а значит, мы гораздо менее ограничены, чем если бы создавали академическую работу по этому вопросу. Поэтому воспользуемся «волюнтаризмом», который определяет для нас формат общения в соцсетях.

Тем не менее, для «нашего человека» крайне важно понимать, что политическая наука — это не историческая наука. По своей методологии политическая наука намного ближе к маркетинговым исследованиям, чем к истории, поскольку обе дисциплины используют методы, характерные для социальных наук.

Политика (и экономика) как феномен существуют с момента зарождения человечества и первых коллективных взаимодействий (даже еще раньше — всем советую книгу Chimpanzee Politics: Power and Sex among Apes Франса де Вааля). Они сопровождали человечество с самого начала, но как отдельная научная дисциплина политическая наука возникла значительно позже. Конечно, всегда существовало политическое взаимодействие, и были политики-практики, но политическая наука — это продукт эмпиризма и позитивизма, сначала породивших социологию, а затем и исследования политических процессов.

Разные нации шли к изучению управления обществом и государством — политической науке — разными путями. Во Франции Сен-Симон и Огюст Конт, основатели позитивизма, заложили прочную эмпирическую основу для политических исследований. В Германии (и немецкоязычных странах) управление общественными и государственными делами традиционно связывали с юриспруденцией, которая впоследствии стала фундаментом для изучения политических процессов. В Великобритании и США политическая наука во многом выросла из международных отношений: морские империи собирали обширные данные о племенах, нациях и государственных институтах, с которыми сталкивались, и это привело к сравнительному анализу — почему политические институты в одной стране устроены так, а в другой иначе? Так были созданы идеальные условия для рождения сравнительной политической науки. Эмигрировавшие из довоенной и послевоенной Европы ученые (в том числе представители Франкфуртской школы, русские эмигранты, такие как Питирим Сорокин, а также многие другие ученые французского и еврейского происхождения) способствовали развитию общих подходов к политической науке в трансатлантическом пространстве.

(Продолжение внизу)

@CPBView

(Начало наверху)

А как же мы? Почему «наш человек» склонен считать политическую науку чем-то второстепенным по отношению к исторической науке? Мелким ручьем, отклонившимся от исторической науки? Ответ прост: из-за особенностей нашего исторического пути. Никто не может легко избежать влияния «зависимого развития от пройденного пути».

В наших широтах не было необходимости изучать политическую жизнь и искать политическую истину, потому что Карл Маркс и Владимир Ленин уже провозгласили научную и философскую ПРАВДУ! Что еще оставалось исследовать!?

Политическая наука (или «политология», как её называли в пост-советском пространстве) свелась к изучению этапов развития одной конкретной политической партии. Следовательно, «Политология» = «История Коммунистической партии». А чтобы понять историю партии, нужно было освоить «исторический материализм». Со всеми своими достоинствами и недостатками этот подход сформировал политическое мировоззрение людей, живших в странах коммунистического блока.

Такой способ восприятия политической жизни лишил политическую науку эмпирической базы — ключевого элемента, на котором строилась политическая наука в Европе и США и который затем был заимствован другими странами.

Это объясняет, почему в сознании «нашего человека» политические процессы воспринимаются исключительно в рамках масштабных исторических категорий, без учета прагматических выгод, которые могут дать конкретные политические решения. История рассматривается как главное руководство для общественной жизни, а это, в свою очередь, формирует публичные нарративы таким образом, что иногда трудно понять логику решений, принимаемых европейскими и американскими политиками.

И очень часто политическая наука не воспринимается как наука вообще… Что бы ни говорили, это наука. И историческая наука — это отдельная наука.

На этом я остановлюсь, иначе потребуется гораздо больше усилий, чтобы подобрать слова, способные обобщить столь обширную тему, как развитие политической науки. Нам уже ясно, что формат общения в социальных сетях по умолчанию жертвует академической точностью, создавая весьма неудобную ситуацию для политических исследователей. Возможно, еще вернемся к этой теме.


@CPBView

Президент Зеленский приезжал в Турцию «для открытия нового здания посольства», у президента Франции Макрона был долгий разговор с президентом Эрдоганом, а сейчас говорят, что Лавров приехал в Турцию.

Что там происходит?

@CPBView

Выборы в Германии

Довольно высокая явка для любой европейской страны — 83%… Это значит, что люди очень политически активны и, следовательно, разочарованы происходящим.

Основной предварительный результат (экзитпол): антисистемная (или радикально-правая) партия «Альтернатива для Германии» (AfD) набрала 20% голосов — на 9% больше, чем на предыдущих выборах. Уже тогда 11% считались тревожным показателем.

Это означает, что каждый пятый житель Германии настолько недоволен ситуацией, что готов проголосовать за радикально-правую партию, выступающую против истеблишмента и требующую сокращения числа мигрантов в стране.

Консервативный Христианско-демократический союз (CDU), согласно экзитполам, получил 29% голосов.

Таким образом, в целом сторонники консервативной — антимигрантской — повестки составляют 49% (29% + 20%), что обеспечит им 360 из 630 мест в Бундестаге (57,14%). CDU (партия Ангелы Меркель, которой сейчас руководит её давний политический оппонент Фридрих Мерц, ранее покинувший партию из-за разногласий с Меркель) постепенно ужесточает свою позицию по миграционному вопросу. Это означает, что две крупнейшие партии в парламенте выступают за строгий пограничный контроль и депортацию мигрантов. Однако CDU пообещал не заключать альянс с AfD. Во время избирательной кампании Фридрих Мерц также заявил, что эти две партии представляют «совершенно разные миры по вопросам Европы, НАТО, евро, России и США».

Партии с прогрессивной повесткой — Социал-демократическая партия Германии (SPD), «Зелёные» и Левые — в совокупности набирают 36,79%.

Возможность формирования коалиции между CDU и SPD остаётся под вопросом, поскольку их разногласия по миграционной политике могут затруднить переговоры.

Уходящая правящая коалиция — так называемая «светофорная коалиция» (SPD + «Зелёные» + Свободная демократическая партия (FDP)) — потеряла 19,5% избирателей (9,3% + 7,1% + 3,1%) по сравнению с предыдущими выборами. Политик, инициировавший распад коалиции, Кристиан Линднер из FDP, вообще не прошёл в новый парламент. Можно предположить, что он больше всех жалеет о своём решении, ведь именно он в первую неделю ноября спровоцировал кризис, отказавшись согласовать бюджет и экономическую политику с Олафом Шольцем.

Другая антисистемная (или радикальная) партия, но уже левого толка — «Альянс Сары Вагенкнехт», — не преодолела избирательный порог, не хватило всего 0,03% голосов. Это означает, что более 25% избирателей в Германии проголосовали за антисистемные партии…

И это лишь часть важнейших итогов этих выборов.

@CPBView

Фархад Мамедов и Арсен Харатян уже в пятый раз (если я не ошибаюсь) представляют свои аналитические обзоры региональных событий, особенно по вопросу нормализации отношений между Арменией и Азербайджаном.

Очень продуктивная инициатива. Она способствует налаживанию контактов между сторонами, делая публичный обмен мнениями между армянскими и азербайджанскими экспертами не чем-то необычным, а частью повседневной жизни. Это сильный сигнал для постконфликтного восстановления связей

@CPBView

Ожидаемый канцлер Германии Фридрих Мерц, после ухода из политической жизни, когда он проиграл Меркель во внутрипартийных интригах, работал корпоративным юристом и членом совета директоров, что сделало его мультимиллионером.

Он также занимал множество должностей в корпоративных советах директоров, в том числе:
• BlackRock Germany — председатель наблюдательного совета (2016–2020)
• WEPA Hygieneprodukte GmbH — председатель наблюдательного совета (с 2009 года)
• Аэропорт Кёльн-Бонн — председатель наблюдательного совета
• HSBC Trinkaus — председатель консультативного совета (2010–2019)

• Robert Bosch GmbH — член Международного консультативного комитета (с 2011 года)
• Deutsche Rockwool — член наблюдательного совета
• Ernst & Young Germany — член консультативного совета
• Odewald & Compagnie — член консультативного совета
• DBV-Winterthur Holding — член наблюдательного совета
• Stadler Rail — член совета директоров (2006–2020)
• Боруссия Дортмунд — член наблюдательного совета (2010–2014)
• Axa Konzern AG — член наблюдательного совета (2007–2014)
• IVG Immobilien — член наблюдательного совета (2006–2010)
• Deutsche Börse — член наблюдательного совета (2005–2015)
• Интерсеро — член наблюдательного совета (2005–2009)

Он в основном связан с немецким филиалом компании BlackRock, которая владеет значительными долями в крупнейших мировых корпорациях:
• Apple — 155 млрд долларов
• Microsoft — 136 млрд долларов
• Alphabet (Google) — 73 млрд долларов
• Amazon — 56 млрд долларов
• Nvidia — 43 млрд долларов
• UnitedHealth Group — 36 млрд долларов
• Tesla — 35 млрд долларов
• ExxonMobil — 33 млрд долларов
• Berkshire Hathaway — 33 млрд долларов
• Johnson & Johnson — 31 млрд долларов
• Meta Platforms (Facebook & Instagram) — 28 млрд долларов
• JPMorgan Chase — 28 млрд долларов
• Visa — 28 млрд долларов
• Mastercard — 23 млрд долларов
• Merck & Co — 23 млрд долларов
• Home Depot — 23 млрд долларов
• Procter & Gamble — 23 млрд долларов
• Chevron — 22 млрд долларов
• AbbVie — 22 млрд долларов
• Eli Lilly and Company — 21 млрд долларов
• Broadcom — 19 млрд долларов
• PepsiCo — 19 млрд долларов
• The Coca-Cola Company — 18 млрд долларов
• Pfizer — 18 млрд долларов
• Thermo Fisher Scientific — 17 млрд долларов
• Cisco — 17 млрд долларов
• Bank of America

Представители большого бизнеса уверенно шагают по западному миру, обещая исправить экономику для всех…

@CPBView

После комментариев заместителя министра иностранных дел Эльнура Мамедова на сегменте высокого уровня 56-й сессии Совета по правам человека в Женеве уже сегодня МИД Армении заявил, что официальный Баку ответил на их предложения, отправленные армянской стороной в предыдущие месяцы. Это позволяет сделать вывод, что азербайджанская сторона вернулась к прозрачным, публичным и прямым переговорам по процессу нормализации отношений между Арменией и Азербайджаном.

После того как армянская делегация не приняла участия в мероприятии COP29 в Баку в ноябре 2024го года, процесс нормализации отношений между Арменией и Азербайджаном был прерван. В результате Баку находился в состоянии «активного молчания», воздерживаясь от комментариев по поводу различных публичных заявлений армянского руководства. На пресс-конференции в начале января 2025го года, Президент Алиев дал понять, что азербайджанская сторона уже сказала всё, что должна была сказать. Это напоминало дипломатический переговорный процесс между Арменией и Азербайджаном в период с июня 2011 года по август 2014 года, когда Баку заявил, что не будет участвовать в переговорах ради самих переговоров.

Руководство Азербайджана демонстративно хранило молчание, в то время как премьер-министр Армении и высокопоставленные чиновники активно выступали публично и комментировали мирный процесс в различных СМИ. Несколько недель назад заявления премьер-министра Армении о готовности официально прекратить деятельность Минской группы ОБСЕ стали заметным моментом, однако для Азербайджана этот вопрос не имел критического значения, поскольку его официальное обсуждение возможно только в конце 2025 года. Судя по всему, недавнее заявление премьер-министра Армении Никола Пашиняна о необходимости изменения конституции страны вызвало в Баку определённые надежды на повышение продуктивности переговорного процесса. В результате азербайджанская сторона, видимо, отказалась от «режима активного молчания» и вернулась к открытому, публичному и прямому переговорному процессу.

@CPBView

Как только ожидаемый канцлер Германии Фридрих Мерц освободился от избирательных ограничений – как только предварительные результаты парламентских выборов стали ясны (даже не дождался объявления окончательных результатов), – он сделал несколько замечаний, которые пролили свет на его стратегическое видение будущего Германии и Европы.

По словам Мерца, администрация Трампа не заботится о Европе и сближается с Россией. Он предупредил, что континент должен срочно укрепить свою оборону и, возможно, даже найти замену НАТО – в течение нескольких месяцев:

«Моим абсолютным приоритетом будет как можно быстрее укрепить Европу, чтобы шаг за шагом мы могли действительно достичь независимости от США… Я никогда не думал, что мне придется сказать что-то подобное в телевизионной программе. Но после заявлений Дональда Трампа, сделанных пару недель назад, стало ясно, что американцы – по крайней мере, эта часть американцев, эта администрация – в значительной степени безразличны к судьбе Европы».

Комментарии Мерца отмечают исторический водораздел. Принимая во внимание его личность – он считается острым на язык, решительным и жестким во внешней политике, – эти слова звучат гораздо сильнее, чем историческая речь уходящего канцлера Олафа Шольца о Zeitenwende, которая привела к кардинальному увеличению финансирования и помощи Германии Украине в 2022 году.

Они показывают, насколько глубоко Трамп пошатнул политические основы Европы, которая с 1945 года зависела от американских гарантий безопасности. Особенно странно слышать подобные заявления от Фридриха Мерца, известного своим твердым атлантизмом, который большую часть своей профессиональной карьеры провел юристом, работая с американскими фирмами и на них.

«Мне очень любопытно посмотреть, как мы подойдем к саммиту НАТО в конце июня. Независимо от того, будем ли мы продолжать говорить о НАТО в его нынешнем виде или нам придется гораздо быстрее создать независимый европейский оборонный потенциал».

Он также считает, что вмешательство США во внутренние дела Германии – а именно поддержка Илоном Маском AfD во время избирательной кампании – является более возмутительным, чем вмешательство России в Украину. Кроме того, он хочет предоставить Украине все вооружение, о котором просил Киев, но Олаф Шольц отказался его отправить.

Таким образом, Мерц становится вторым европейским лидером после Макрона, который заговорил о «стратегической автономии» Европы. Это также означает, что два ключевых государства-основателя Европейского Союза – Франция и Германия – сейчас движутся к стратегическому отдалению от Соединенных Штатов, возглавляемых администрацией Дональда Трампа.

Вероятно, к ним присоединятся и другие европейские страны, особенно Великобритания, но это уже другая тема.

В то же время он, похоже, решительно настроен отказаться от общеевропейских обязательств по миграции, дистанцироваться от Европейского зеленого курса и в целом занять позицию по вопросам ядерной энергетики, более близкую к французской. По сути, это означает ослабление европейской интеграции по «soft power вопросам» и усиление по «hard power вопросам» – позиция, прямо противоположная тому, что ранее демонстрировал Олаф Шольц. Возможно, это также приведет к соперничеству с президентом Франции Макроном за неформальный титул лидера Европы.

Итак, Германия проснулась? Хотели – получили? Посмотрим…

@CPBView

FT сообщает, что BP планирует прекратить свои долгосрочные планы в отношении возобновляемых источников энергии и возвращается к планированию своего будущего в нефтегазовом секторе.

@CPBView

Сделка между Украиной и США по редкоземельным полезным ископаемым, а также опыт Азербайджана: инвестиции в добывающую промышленность как фактор долгосрочной безопасности

Очень интересно наблюдать за дискуссиями вокруг заявлений Владимира Зеленского, который утверждал, что не подпишет соглашение с США без гарантий будущей стратегической безопасности Украины. Это поднимает вопрос об азербайджанском опыте использования иностранных инвестиций в добывающую промышленность — в частности, в нефтегазовый сектор — для укрепления национальной безопасности и военного потенциала.

Когда Азербайджан подписал Соглашение о разделе продукции (Production Sharing Agreement, PSA) с европейскими и американскими нефтяными компаниями, в нем не содержались четко прописанные оборонные обязательства США и ЕС перед Азербайджаном. Однако было очевидно, что с заключением сделки и притоком западных инвестиций безопасность самих инвестиций, стратегической инфраструктуры (особенно upstream и midstream), а также людей, работающих над этими проектами, должна быть обеспечена.

Это привело к более тесным контактам между ЕС, США и Азербайджаном. Азербайджанский спецназ был обучен защите критически важной инфраструктуры на Каспии в случае угроз добывающей промышленности. Всем было важно, чтобы границы Азербайджана оставались безопасными — на это направлялись значительные инвестиции. Азербайджан получил доступ ко всему необходимому оборонному оборудованию: если не из США и ЕС, то из Израиля или Турции.

В результате этих контактов азербайджанская армия претерпела значительные изменения.

Это имело настолько важное значение для Азербайджана, что в мае 1994 года Баку подписал соглашение о прекращении огня с Арменией, а уже в сентябре 1994 года заключил «Контракт века». Баку стремился действовать быстро и завершить все в течение трех месяцев.

Чтобы обеспечить региональную стабильность и разделить выгоды со всеми, Баку также настаивал на привлечении российских и иранских инвестиций в нефтяной сектор, но это уже другая тема.

Для Азербайджана было очевидно: лучшая гарантия безопасности — это участие в международных проектах. Трубопровод Баку – Тбилиси – Джейхан (BTC) стал ключевым элементом этой стратегии. Как только удается поставить страну на мировую карту — как это сделали Гейдар Алиев и Эдуард Шеварднадзе, — международное сообщество начинает интересоваться ее безопасностью. Стоит напомнить, что во время российско-грузинской войны 2008 года боевые действия остановились всего в 450 метрах от нефтепровода BTC. Случайность?

Осенью 2023 года, когда иранские ракеты полетели в сторону Израиля, США, Великобритания, Иордания и другие державы прилагали значительные усилия, чтобы помочь Израилю защитить себя. В этом контексте президент Зеленский задал риторический вопрос: почему никто не помогает Украине защищать свое небо так же, как помогает Израилю? Интеграция Израиля в жизненно важные для ряда стран проекты создает союзнические обязательства и гарантии безопасности — а это невозможно игнорировать.

В новую эпоху Азербайджан ориентируется на развитие Среднего коридора — «нового Баку – Тбилиси – Джейхан XXI века»… И очевидно, почему репутация Азербайджана как надежного партнера постоянно подвергается атакам, почему его хотят вытеснить из Совета Европы и так далее. Азербайджан видит эти угрозы.

Надеемся, что этот опыт станет полезным для Украины в ее стремлении продвигаться вперед в имплементации стратегической сделки с США по редкоземельным ископаемым.

@CPBView

Глубокий профессиональный анализ событий в мире от Ахмеда Алили

00:00 консервативные правые и альтернатива для Германии
02:50 Фридрих Мерц совсем не Ангела Меркель
10:15 правый маневр правых или кто может быть лидером в Европе
16:20 что такое Black Rock и как они относятся к Трампу
24:00 сделаем Германию снова великой или конкуренция с Парижем
28:45 система приняла Трампа
30:30 в чем цимес соглашения Трамп - Украина
45:40 почему Сакс заговорил о геополитике
49:00 почему важно читать Никсона и Макнамару
57:20 Баку ответил Еревану

Благодарю ANSPress.com за перевод и публикацию контента Telegram-канала «Взгляд из Центрального Парка» на азербайджанском языке. Если вы хотите прочитать его на азербайджанском, не стесняйтесь кликнуть.

@CPBView

О возможном завершении «вопроса РПК» в Турции

27 февраля 2025 года Абдулла Оджалан, заключенный главарь террористической организации РПК, сделал историческое заявление, призвав РПК и другие вооруженные группы в регионе сложить оружие и распуститься. Это может стать началом конца многолетнего конфликта между РПК и Турцией.

Его обращение, произнесенное на курдском, турецком, английском и арабском языках, мгновенно стало главной новостью в Турции, вызвав широкий резонанс в СМИ и политические дебаты во всем мире.

Если договоренность с РПК будет реализована, то, учитывая успех Турции в Сирии в декабре 2024 года, южные границы и восточные регионы страны могут оказаться полностью защищены от внешних угроз.

Таким образом, вопросы, десятилетиями поглощавшие военные, человеческие, экономические и дипломатические ресурсы Турции, вскоре могут исчезнуть.

Интересно будет наблюдать, в каком направлении Турция направит свои вновь освобожденные ресурсы…

@CPBView

В европейских и американских СМИ появилось множество заголовков, описывающих встречу президентов Дональда Трампа и Владимира Зеленского как «U-turn»/«разворот на 180 градусов» в политике США по отношению к Украине.

@CPBView

P.S. даже эти заголовки уже изменились … как быстро все меняется

Комментировать произошедшее в Овальном кабинете пока сложно, так как ситуация может быстро измениться. Снова… Надо привыкать — таков уж стиль работы президента Трампа.

Перед встречей многие европейские и американские СМИ писали о том, что Трамп кардинально пересмотрел свою позицию по Украине и что Вашингтон снова вместе с Европой оказывает поддержку Киеву. Однако во время и после встречи в медиапространстве появились уже совсем другие нарративы. Поэтому остается неясным, что произойдет к утру или даже в ближайшие часы. Возможно, Кир Стармер вернется для новой встречи… но это уже догадки. Посмотрим.

Тем не менее, если попытаться подвести предварительные итоги встречи Трампа и Зеленского, складывается ощущение, что в США продолжается борьба бюрократического аппарата с политическим руководством страны. Управленцы с опытом, такие как Кит Келлог, Марко Рубио и другие, делают все возможное, чтобы сохранить США в проукраинской коалиции. При подготовке официальной позиции американского государства Трамп и Вэнс не могут игнорировать их аргументированные доводы и вынуждены соглашаться. Однако позже, когда они получают больше свободы действий, когда берут дело в свои руки, они не забывают напомнить Зеленскому о его «предательстве», Хантере Байдене и других спорных моментах.

Посмотрим, что будет к утру. Возможно, Трамп снова скажет, что не помнит, что говорил Зеленскому…

@CPBView

P.S. Сейчас в Вашингтоне 13:00 — там день только начинается…

Президент Трамп — феноменальная фигура для политических исследователей и специалистов по международным отношениям. Его решения и действия настолько нетрадиционны, что каждый раз, когда он предпринимает что-либо, возникает вопрос: «Разве так можно было?» В результате его внезапные перемены настроения и стратегические повороты создают крайне интересную основу для анализа ключевых вопросов политической науки.

Один из самых интересных аспектов, заслуживающих внимания в данный момент, — его способность формировать завышенные ожидания в России.

В политической науке известно, что неоправданно высокие ожидания являются мощным фактором нестабильности. В России сейчас царит атмосфера значительных надежд: медийный ландшафт и общественные нарративы претерпели заметные изменения, экономика демонстрирует позитивные тенденции — фондовый рынок растёт, а рубль приближается к довоенной стоимости. Ведутся обсуждения о возвращении иностранных инвесторов. Кроме того, значительно увеличилось число контрактников: многие надеются вступить в армию ради финансовых выгод и избежать участия в боевых действиях, предполагая, что война завершится в ближайшие недели. Блогадаря президенту Трампу.

Однако внезапные повороты в политике вызывают шок — как положительный, так и отрицательный. Это представляет серьёзную проблему для представителей российской власти в ближайшие месяцы: будут ли оправданы эти завышенные ожидания? Если нет, последствия могут оказаться крайне радикальными как для России, так и для российско-украинской войны.

История международных отношений даёт немало примеров подобных ситуаций:
• Арабская весна 2011 года породили надежды на развитие и прогресс в странах Ближнего Востока и Северной Африки. Однако в Египте и Ливии эти ожидания столкнулись с политической нестабильностью, экономическими трудностями и слабостью государственных институтов, что привело к негативным последствиям.
• После провозглашения независимости Южного Судана в 2011 году его граждане надеялись на мир, стабильность и экономическое развитие. Однако политическая борьба, коррупция и экономический кризис привели к гражданской войне (2013–2018 годы).
• Соглашения в Осло (1993) вызвали оптимизм по поводу создания двух государств и долгосрочного мира между Израилем и Палестиной. Однако из-за политических разногласий, насилия и расширения израильских поселений прогресс застопорился, что в итоге привело ко Второй интифаде (2000–2005) и ухудшению израильско-палестинских отношений.
• и тд.

Аналогичные примеры можно найти и в нашем регионе:
• Процесс интеграции Украины в ЕС был остановлен после того, как президент Виктор Янукович внезапно развернул курс на 180 градусов (U-turn). Решение отложить подписание соглашения с ЕС было принято после его встречи с президентом Путиным. Этот неожиданный поворот в ноябре 2013 года, после шести лет переговоров с Брюсселем, привёл к массовым протестам, последствия которых известны всем.
• Мирный процесс между Азербайджаном и Арменией: после Бархатной революции 2018 года и прихода к власти Никола Пашиняна появились надежды на мирное урегулирование. В 2019 году велись активные дискуссии о «подготовке общества к миру» (PPP — Preparing Population for Peace), Минская группа ОБСЕ даже организовывала обмен визитами между журналистами двух стран. Однако, когда эти ожидания не оправдались — заявление Пашиняна от 5 августа 2019 года изменило всё — последующие события привели к общеизвестным событиям 2020 года.

Вывод очевиден: завышенные ожидания, которые не находят подтверждения в реальности, ведут к нестабильности. Сегодня мы наблюдаем, как неожиданные дипломатические шаги Трампа в сторону России порождают большие надежды. Но что будет, если он снова передумает?

@CPBView

Возможные решения администрации Трампа по отношению к российско-украинской войне

Прошло достаточно времени с момента знаменитой встречи в Овальном кабинете, и у нас уже есть информации, чтобы сделать определённые выводы. Мы не занимаемся прогнозированием, а лишь пытаемся рационализировать возможные будущие решения США относительно помощи Украине. Важно понимать, что опытные профессионалы, такие как Келлог и Рубио, могли высказывать определённые мнения за закрытыми дверями.

В рамках этого анализа мы исходим из двух основных предположений:
1. Трамп не симпатизирует Зеленскому и желает немедленно прекратить помощь Украине.
2. Трамп рассматривает Китай как главную угрозу интересам США.

Предположим, что после катастрофической встречи в Овальном кабинете Трамп звонит ключевым чиновникам и приказывает прекратить поддержку Украины. Какие контраргументы могут выдвинуть его помощники или люди, чьему мнению он доверяет?

Репутационные риски для США

Самый важный контраргумент, вероятно, будет звучать так: «Отказ от поддержки союзника может подорвать репутацию США в мире».

На первый взгляд, этот аргумент может не показаться Трампу убедительным. Однако он играет ключевую роль, поскольку влияет на способность США сохранять своё влияние и формировать международные коалиции. Именно этот аргумент будет ключевым в попытке сдержать возможную импульсивность в отношении Президента Зеленского.

Если главная стратегическая цель администрации Трампа — сдерживание Китая, существует мнение, что для этого США необходимо улучшить отношения с Россией. Следовательно, отказ от поддержки Украины может рассматриваться как шаг в сторону союза с Кремлём против Чжуннаньхай (или Запретого города).

Этот аргумент, в той или иной форме, поддерживал даже Генри Киссинджер. Однако его нельзя упрощать, поскольку здесь есть множество нюансов. (Например, влияние России можно признать в других регионах в обмен на её сближение с США, чем в Украине).

Полный отказ администрации Трампа от поддержки европейских союзников и Украины может привести к ослаблению доверия к США среди других ключевых партнёров — Японии, Тайваня, Южной Кореи, Индии, Вьетнама и Австралии. Эти страны, проводящие рациональный анализ ситуации, вряд ли захотят участвовать в новых альянсах, если увидят, что Вашингтон легко отказывается от своих обязательств.

Получается, что администрация Трампа, отказываясь от Украины ради союза с Россией, может потерять всех остальных союзников в противостоянии с Китаем?

Репутация Трампа

Трампу важно сохранить репутацию перед своей аудиторией. Он не может оставить без последствий конфликт с Зеленским, что делает вероятным сценарий личной мести — например, давление на Зеленского с целью его ухода с поста или лоббирование альтернативных кандидатов, таких как Залужный.

Перераспределение нагрузки на Европу

Также возможно частичное сокращение помощи Украине, которое может быть компенсировано странами ЕС.

США обладают уникальными возможностями, например, в сфере обмена разведданными, которые никто не сможет полноценно заменить. Однако некоторые виды помощи, такие как гуманитарная поддержка, могут взять на себя европейские страны. Это вполне вписывается в стратегию Трампа, который предпочитает, чтобы европейские страны несли большую финансовую нагрузку, а США тратили меньше.

Я бы не рассматривал укрепление дипломатических связей с Россией исключительно как наказание Украины. В администрации Байдена также были голоса, выступавшие за поддержание определённого уровня контактов между ядерными державами — это логичный шаг с точки зрения стратегической стабильности.

Однако снятие санкций — это уже слишком серьёзный шаг. Если санкции должны быть сняты, Россия должна предложить что-то взамен. Например, изменение своих отношений с Китаем или другие значимые уступки.

Есть и другие контраргументы, которые дипломаты могут представить Трампу, но репутационный фактор остаётся одним из самых главных. Со временем можно более подробно разбирать и другие направления возможных действий администрации Трампа.

@CPBView