Этот типа

Премьера на нашем YouTube-канале — круглый стол журнала «Искусство кино» и фестиваля «Короче».

Это прямое продолжение лаборатории, которую наш журнал запустил на фестивале в Калининграде в прошлом году. За круглым столом собрались шесть молодых режиссеров, участников разных программ фестиваля «Короче» 2024 года: Полина Капантина («Девушка Роза»), Асель Багаутдинова («Вышел зайчик погулять»), Дима Теплов («Это какой-то булщит, бро»), Мария Салюкова («Куда ты уходишь»), Сергей Малкин («Последний фильм о любви») и Гау Хар («Если мне будет хорошо, то потому что…»). Они встретились, чтобы поговорить про свои первые «киноудары», планы и мечты. Беседу ведет главный редактор журнала «Искусства кино» Никита Карцев.

Печатную версию круглого стола вы можете найти в скором времени в специальном выпуске «ИК» «Молодость». А поддержать его выход можно уже сейчас на Планета.ру

Приятного просмотра!

Ну вот, формально, и середина лета. Ещё столько же и жаркое время года закончится. Но наша рубрика #обкашляемвопросики будет продолжаться и осенью☀️

Сегодня у нас в гостях Сергей Кулешов — кинокритик, редактор сайта и соцсетей журнала «Искусство кино», автор канала «Дефект Кулешова» (https://news.1rj.ru/str/KuleshovDefect). Не будем тянуть, пригласим подписаться, а затем позовём читать ответы!

Итак, рэди, стэди, гоу!🙃

Любимый фильм/сериал всех времен:

«С широко закрытыми глазами» Стэнли Кубрика. Я сбился со счёту, но в прошлом году был, кажется, 8 или 9 пересмотр. А ещё этот фильм стал последним, просмотренным в рамках обучения во ВГИКе.

Картина во мне только набухает с годами. Когда был подростком впечатляли киногения и наэлектризованное в кадре напряжение. Позже, обзаведясь шрамами на сердечном нерве и опытом брачных коллизий, я чуть приблизился к пониманию фильма. Правда, лишь на считанные сантиметры: как и прочие ленты Кубрика, эта, пожалуй самая таинственная, сопротивляется взлому. При общем изяществе линий, чёткой структуре штифтов, к фильму нет ключа. Разве что до конца жизни обтачивать сознание, но и тогда эта отмычка, видимо, будет бесполезна. Любимым может быть только что-то родное — и обречённое на непонимание.

Фильм/сериал, который можешь пересматривать бесконечно:

«Предчувствие действий зла» Дэвида Линча длится всего минуту. Но я однажды смотрел его три часа. Снятый на люмьеровскую камеру к юбилею кино, этот бэд-трип завораживает потоком нечленораздельных образов: полицейские, трупы, гуманоиды, машины для пыток, домохозяйки сплетаются в лихорадочном макабре. Плёнка шепелявит, изображение отплёвывается эррозиями. Не столько кино, сколько ритуал, обряд, от которого страшно оторваться.

Из сериалов можно пересмотреть только «Тайны Смолвиля», чтобы понять, почему Элли вернулась в Канзас, а Супермен — нет. И где он шляется, когда так необходим?

Какой фильм/сериал способен помочь взглянуть на мир по-другому?

«Взгляды. Феноменология» Дмитрия Сидорова. Это фильм-эссе, где взгляд автора блуждает по старым плёнкам в попытке понять, что такое человек, война, смерть, кино — и в каких они все пребывают отношениях друг с другом. После просмотра, гарантирую, ваш взгляд откалибруется, а мозг больше не позволит хроникальным кадрам быть бессодержательными, архаичными.

Сериал, изменивший нас всех безвозвратно, хранится на YouTube-канале Sunboy Live. Особенно важен эпизод под названием «Чуть не утонул в БУРЮ в реке ИЗВЕСТНЫЙ блогер и БОГ музыки певец Пророк Санбой». Герой не нашего времени, но, видите ли, подлинная трагедия духа не выбирает себе эпоху.

Лучший отечественный фильм/сериал?

«Второстепенные люди» Киры Муратовой. Потому что про меня. И про тебя, если ты городской сумасшедший в первом поколении. Я люблю всех здешних персонажей, каждый местный интерьер и даже благородное умение камеры искать любовь там, где все разворошил постапок, он же, кхм, «глобальная геополитическая катастрофа».

Лучший сериал — «Бандитский Петербург». Потому что там по-прежнему единственные, хоть и совершенно неестественные, звуки выстрелов, от которых у меня замирает сердце. Если где и хотелось бы преставиться — так на Каменноостровском, повиснув мешком на двери лимузина Антибиотика.

Любимый фильм/сериал из детства?

Я так любил мультфильм «Черный котёл», что впадал в хандру без него. Это пугающее фэнтези, отвадившее меня от последовавшего много лет спустя оверхайпа пост-хорроров. Я тогда хотел быть протагонистом-свинопасом, а по характеру теперь похож на зловредного Рогатого Короля.

Из сериалов мне впирала нетленка про Ханну Монтану. Там была такая трогательная режиссёрская/операторская манера — держать героиню на расстоянии пушечного выстрела от объекта любви. Не все глянцевитые ситкомы так тонко чувствовали юность!

С какого фильма/сериала понял, что влюбился в кино?

С фильма «Шультес» Бакура Бакурадзе. В этот момент, как было с прослушиванием Бориса Усова и с чтением Лимонова, я понял, что теперь не один. Теперь я с героем фильма, с этим маргиналом без памяти и судьбы, крадущим кошельки в тени Черкизона.

Митта обладал мышлением прикладным и, одновременно, мечтательным, но без декоративности. Нисколько, при этом, не чурался общественно-политического, злободневного. Вместе с тем, его фильмы отличались всегда, из разу в раз, глубиной трансценденции. Хоть и работал Александр Наумович в жанровом кино, а к длинным кадрам и велеричивым позам относился иронично.

Это не про «сказочника», скорее про человека, шедшего наперекор нравственному релятивизму: Митта твердо знал, где хорошее, а где плохое, отсюда едва ли не ветхозаветная природа сюжетов, хоть о Гражданской, хоть о фэнтези-мирах, хоть о героически-огуречных 1970-х. В его персонажах сложность сочеталась с предельной ясностью. Потому что знал, опять же, где проходит граница между добром и злом.

Знал одним из последних. И, как мог, берег это знание для нас всех.

Светлая память.

Упреждая санкции, вешаю дисклеймер: я родился в России не для того, чтобы бояться экстремизма. Или фильмов Мещаниновой, Переверзева, DeepSeek’a, etc.

За годы сныкали столько этого самого «explicit content» между буквами, что исполкому в штат нужен целый Огайо, дабы расшифровывать.

Пишу по-прежнему из нижней точки своей житухи; с такого ракурса любое крючкотворство, свое и чужое, кажется не столько грубым, сколько нелепым.

Ну кого убедят эти оверсайз-нормы?

Ну как можно не кидать в окна стихи, если есть надежда, что стекло разобьется?

Как Хармс завещал.

Экстремист.

А «Детский мир» победил.

Сказал мне Кара меньше года назад: «Успеешь покреативить, а по России надо уметь ходить босым». Под ногами был пляж, стопы горели, а у режиссера на лице румянец танцевал чечетку.

Через день, уже не приватно, а на публику, Кара рекомендовал пересаживать свои иномарки на номера ДНР. Глаза кругом округлились.

Много что говорил, словом. Снимал по тому же принципу: сегодня вампука про абхазскую пирушку Сталина, завтра — была война. В 21-м веке метался между диссами на НКВД и картонным фанфиком по Гамлету. Не протеста ради, а во славу ремесла, в отсутствии которого его еще нет-нет да и подозревают булгаковеды.

Русские режиссеры служат искусству? Чушь: Мельпомена благословила Кару на то, чтобы песок, трава, наст щекотали ему голень. А на то, что карьера заморозилась и автора лихорадило — плевать. Он, кажется, получал удовольствие.

Ходите по России босыми.

Проснулся с головной болью и сразу понял — это инерционный эффект от прочтения некролога Юрию Каре, написанного Сергеем Кулешовым.

Сереже поддаются любые письменные формы, но в этих случая он вместе со словами временно выходит по ту сторону.

Юрий Арабов
Жан Люк Годар
Юлий Файт
Александр Митта
Дэвид Линч
Догоняя Хуциева
перешагивая батл-рэп

Я переехала в Калининград — для меня сейчас этот ландшафт самый близкий. Я знаю, что могу сесть на электричку и поехать на Балтийскую косу. Я не люблю Куршскую, там вечный маскарад туристический. А Балтийская коса стоит пустая, никому не нужная. И конечно, я очень люблю мой район. Как все получилось: я приехала выступить в Калининград, шла из кофейни, увидела дом. И подумала: «Вау, вот это дом, я хочу в нем жить». И оказалось, что у меня было ровно столько денег, чтобы купить квартиру именно в этом доме. И ощущение, что я хочу жить в этом доме, — оно меня очень мощно до сих пор держит.

У дома еще такая особенность. Он стоит вдоль железной дороги и при этом стоит в горе. У меня кухня на первом этаже, а комната — на третьем. Одни окна выходят на бывшую промзону, а второе окно выходит во двор, где все время орут дети, бегают подростки, ходит кот, кто-то сушит белье. Я оказалась в месте, которое я понимаю. Как провинциалка, я здесь себя почувствовала нормально. Потому что Москву ты долго учишься понимать, потом ты ее терпишь, она тебя терпит. Это бесконечное притирание к ней очень сильно выматывало. Фоновый шум, который там звучит не переставая, оттягивал много внимания и сил. А здесь про каждый звук можно понять, что это, откуда он. Там дядя Вова разговаривает с соседом, здесь ребенок кричит. Дом стоит напротив общаги, где рабочие селились. Я вижу, как по-разному живут люди. Чувствую себя знаете как: был подшипник, под него все время не подходили пазы, и вот он встал на место — ага, я отсюда. Действительно, я отсюда. Меня радует, что здесь можно на электричке уехать на море. Балтийское море холодное, но купаться не люблю, поэтому меня все устраивает.

Оксана Васякина в интервью Юрию Сапрыкину для «Кинопоиска».

Объявлена программа 82 Венецианского кинофестиваля.

Основной конкурс:

🔹«La grazia», реж Паоло Соррентино;
🔹«The Wizard of Kremlin», реж. Оливье Ассаяс;
🔹«Jay Kelly», реж. Ноа Баумбак;
🔹«The voice of Hind Rajab», реж. Каутер Бен Ханья;
🔹«A House of Dynamite», реж. Кэтрин Бигелоу;
🔹«The sun rises on us all», реж. Кай Шангжун;
🔹«Frankenstein», реж. Гильермо Дель Торо;
🔹«Elisa», реж. Леонардо Ди Костанцо;
🔹«A pied D’oeuvre», реж. Валери Донзели;
🔹«Silent Friend», реж. Ильдико Эньеди;
🔹«The Testament of Ann Lee», реж. Мона Фастволд;
🔹«Father Mother Sister Brother», реж. Джим Джармуш;
🔹«Bugonia», реж. Йоргос Лантимос;
🔹«Duse», реж. Пьетро Марчелло;
🔹«Un Film fatto per benne», реж. Франко Мареско;
🔹«Orphan», реж. Ласло Немеш;
🔹«L’entranger», реж. Франсуа Озон;
🔹«No other choice», реж. Пак Чхан Ук;
🔹«Sotto le Nuvole», реж. Джанфранко Рози;
🔹«The Smashing Machine», реж. Бенни Сэфди;
🔹«Girl», реж. Шу Ци;

Внеконкурсная программа:

♦️«Director’s Diary», реж. Александр Сокуров;
♦️«Dead Man’s Wife», реж. Гас Ван Сент;
♦️«After the Hunt», реж. Лука Гуаданьино;
♦️«How to shoot a ghost», реж. Чарли Кауфман;
♦️«Back Home», реж. Цай Минлян;
♦️«In the Hand of Date», реж. Джулиан Шнабель;

«Горизонты»:

🔹«Mother», реж. Теона Стругар Митевска;
🔹«Divine comedy», реж. Али Асгари;
🔹«Hiedra», реж. Ана Кристина Барраган;
🔹«Il Rapinento di Arabella», реж. Каролина Кавали;
🔹«Strange river», реж. Жауме Клэр Муксар;
🔹«Lost Land», реж. Акио Фуджимото;
🔹«Grand Ciel», реж. Акихиро Хата;
🔹«Rose of Nevada», реж. Марк Дженкин;
🔹«Late Fame», реж. Кент Джонс;
🔹«Milk Teeth», реж. Михай Минчан;
🔹«Pin de Fartie», реж. Алехо Могилянский;
🔹«Father», реж. Тереза Нвотова;
🔹«En el Camino», реж. Давид Паблос;
🔹«Songs of forgotten trees», реж. Анупарна Рой;
🔹«Un Ano di Scuola», реж. Лора Самани;
🔹«The Souffleur», реж. Гастон Солницки;
🔹«Barrio Triste», реж. Стиллз;
🔹«Human Resourse», реж. Навапул Тамронграттанарит;
🔹«Funeral casino blues», реж. Родерик Варич;

Фестиваль пройдет с 27 августа по 6 сентября.

Хорошие новости из Роттердама: Ренате Джало достался грант от Фонда Хуберта Балса на разработку нового фильма!

Представители Фонда отобрали 15 из 900 проектов, каждый из которых получит 10 000 евро на реализацию. Фильм Ренаты «На этой земле» был показан на IFFR в этом году. А также попал в список лучших российских фильмов по итогам опроса нашего журнала.

Вот что режиссер рассказала «Искусству кино» о гранте и о своём новом проекте:

«Сам Роттердамский фестиваль предполагает образовательные программы для дебютантов. Там я была слишком растеряна, чтобы сходу разобраться во всем, и узнавала об этих программах от своих коллег из Бельгии, Ирана и т.д. уже постфактум. Попав таки в эту среду, я познакомилась с одной женщиной, которая когда-то помогала освоиться на фестивале Илье Хржановскому. Она с теплотой относится к российскому кино. И она выказала живой интерес к фильму. Под ее менторством я и подала заявку на грант. С Фондом мы ещё не успели пообщаться, но уже вот-вот свяжемся.

Рабочее название нового фильма — «Нас никто не увидит». Помню, в нашем интервью для «Искусства кино» [комментарий брал интервьюер] ты сказал, что я не иду проторенными тропами и, в отличии от большинства дебютантов, говорю о чем-то, что со мной напрямую не связано. Здесь все будет иначе: в основе фильма — моя личная история. Пусть не напрямую, но сценарий разрабатывается по фактам семейной биографии. Не скрою — мне по-настоящему тревожно работать с таким близким материалом. Но, надеюсь, справлюсь!»

БЛАГОДАРСТВЕННОЕ ПИСЬМО ПРОДАВЦАМ

Во-первых, фаланстер — очень красивое слово.

Когда я его только услышал, то начал искать, что оно означает: в идеальном мире французского философа Шарля Фурье — это здание особого типа, являющееся центром жизни фаланги — самодостаточной общины, в которой каждый человек получает удовлетворение от своего труда, а труд осмыслен и важен для всех. Но, открыв вкладку с картинками, я увидел огромное количество полок с книгами. Именно так я узнал, что утопическая идея фурьерского фаланстера стала архитектурным чертежом московского книжного магазина, который за два десятилетия превратился из места продажи книг в культурный институт. Противоречие? Скорее, парадокс: то, что задумывалось как модель идеальной коммуны, оказалось моделью идеального книжного.

Впервые я побывал в «Фаланстере» студентом, и это стало для меня потрясением: в моем родном городе я ходил только в сетевые книжные — стерильные, с глянцевыми обложками бестселлеров на самых видных местах, со скучающими продавцами, ожидающими конец рабочего дня и в основном обслуживающими школьников, заглянувших за канцелярией. А тут все было иначе: от плотно заставленных полок до потолка с книгами издательств, о которых я даже не подозревал, до продавцов, явно ощущающих себя на своем месте. Тогда я осознал, что выбор книг — это высказывание, что расстановка томов — это текст. «Фаланстер» был строго книжным магазином, таковым остался и сегодня.

Многие современные книжные напоминают телегу, запряженную «конем и трепетной ланью»: кофейня, коворкинг, винный клуб, мастер-класс по плетению макраме и много чего еще по-настоящему увлекательного для посетителей демоверсии торгового центра, в котором почти виновато притулились книжные полки. Отмечу: я не вижу в этом ничего плохого, это понятная и объяснимая стратегия, к тому же довольно привлекательная и ориентированная на молодежь — пусть лучше молодые люди проводят время в таких местах, чем в условном «пьяном дворике» в центре Москвы. При этом сама книга перестает быть главным действующим лицом и становится реквизитом, статистом для создания атмосферы, идеальным фоном для идеальных фотографий. Как портреты Ленина, который вешают на стены новых баров для «аутентичности». 

Но «Фаланстер» другой: здесь продают только книги. И парадоксальным образом, именно эта «архаичная» верность своему предназначению сделала то, чего не могут добиться многие — создать настоящее сообщество. Не ЦА, не аудиторию, не клиентскую базу, а именно сообщество, среду. На прошлой неделе я оказался в магазине со своим другом, который прилетел в Москву и позвал меня в «Фаланстер», чтобы «как минимум, ритуально отметиться». Казалось бы, кто придет за книгами в семь часов вечера понедельника? Но среди стеллажей фланировали люди, кто-то искал конкретные издания, а перед кассой выстроилась небольшая очередь. И это в «сказочные двадцатые», когда по мановению волшебного свайпа можно заказать и книжку, и гель для стирки, и продукты питания, и собачий корм. Так еще и доставят все в кратчайшие сроки.

С первого дня работы «Фаланстера» его отличительной особенностью являлось то, что он задумывался как равноправная коммуна единомышленников, но сегодня среди современных книжных он прежде всего отличается подлинной интеллектуальной свободой. Показательна недавняя история с книгой Трофима Лысенко — псевдонаучного биолога, агронома и вместе с тем лауреата Сталинских премий: некоторые могут не соглашаться с решением продавать это издание, другие, осознавая жест, уверенно давить на кнопку одобрения, но незыблемым остается одно: «Фаланстер» — книжный магазин, в котором «выбор книг — это высказывание, а расстановка томов — текст». Именно эта верность изначальным принципам — и как следствие отсутствие пластмассовой маркетинговой стратегии — позволило «Фаланстеру» создать «книжное братство» в реальности. 

Так, а что во-вторых? Нарочно не придумаешь: сегодня — четвертая суббота июля, день, когда отмечается День работника торговли. Думаю, излишним будет напоминать, что является лучшим подарком. 

Даниил Бельцов для рубрики #критика