Книга полнится фотографиями актеров, задействованных в спектаклях: «Жизнь есть сон» в Электротеатре «Станиславский» и «Молчанье — золото» в театре «Сопричастность». Вероятно, это главная и лучшая подсказка. Литературный, филологический, переводческий подвиг Н. Ванханен неоспорим. И все же Кальдерон — драматург, а пьесы предназначены для театров. И именно в пространстве русского театра эти переводы обретут цветущую жизнь.
Которая уже никакой не сон, а реальность.

Борис Ковалев. Цветной фейерверк поэзии. О книге Педро Кальдерона де ла Барка «Жизнь есть сон. Молчанье — золото», журнал «Иностранная литература», 11, 2024

Премьера спектакля «Жизнь есть сон» по пьесе Педро Кальдерона в переводе Натальи Ванханен состоялась в Электротеатре «Станиславский» 16 октября 2021 года. Ближайшие показы пройдут 22 и 23 июля.

Издательство «Центр книги Рудомино» продолжает радовать нас летними новинками. Вышел сборник из 16 лучших рассказов Висенте Бласко Ибаньеса в переводах с испанского Бориса Ковалева «Рассказы валенсийские, печальные».

Из предисловия Кирилла Корконосенко:

Бласко Ибаньес — один из первых писателей, кто начал сознательно писать для кинематографа; жанр, в котором Бласко издавал адаптации своих романов (то, что сегодня называется «киносценарии»), он называл «кинематографический роман». В фильмах по его романам снимались звезды немого кино Рудольфо Валентино и Грета Гарбо.Эту особенность почувствовал Осип Мандельштам в своей рецензии на перевод романа «Земля для всех» (Л., 1926; пер. Д. Выгодского): «Испанский инженер с фаустовскими планами орошения прерий, влюбленные подрядчики, выписывающие в степную глушь цилиндры и духи из Буэнос-Айреса, франты, щеголяющие в цирковых фраках с толстыми шелковыми шнурами, сумасброды, разбивающие английский парк на раскаленной, безлесной земле, — все это, пожалуй, больше похоже на киносценарий, чем на обычный роман» (Мандельштам О. Э. Бласко Ибаньес. Земля для всех // Звезда. 1991. № 1. С. 153).

Долгожданная новинка в серии «Мастера художественного перевода» издательства «Центр книги Рудомино» — антология «Увидеть то, что незримо… Поэты Испании, Португалии и Латинской Америки в переводе Майи Квятковской».

Из аннотации: «В серии «Мастера художественного перевода» это вторая переводческая антология Майи Залмановны Квятковской. Первая была отдана Франции, на этот раз — широкий и многообразный ибероамериканский мир.
На самом деле, рассказывать про стихи — занятие неблагодарное, тем более, когда они тут, по счастью, абсолютно зримы, вдохновенны и грандиозны, и кажется, нет предела переводческой изобретательности… И интуиции, и чувству, и любознательности, позволяющей делать очередные открытия и заглядывать туда, где еще не были…
Стоп! Сказано: увидеть незримое. Чего же еще…»

Из предисловия Бориса Ковалева: «Эта книга — идеальный пример того, как один переводчик справляется с титанической задачей: сделать перевод таких разных текстов, как романсы о Мусе и сонеты Камоэнса, летрильи Кеведо и печальные стихи Алковера — перевод, а не переложение. Майя Залмановна Квятковская всегда идет за автором. Ее опыта, регалий, переводческого масштаба вполне хватило бы, чтобы оттеснить авторов на второй план и воздвигнуть нерукотворный памятник имени себя самой. Фамилия переводчицы шла бы крупным шрифтом, а писатели и поэты ютились бы скромными приписками внизу страницы. Но здесь — принципиально иной метод. Это особая верность переводческому делу, аскеза, которая обеспечивает переводчику настоящий класс».

Из интервью с режиссёром Аидой Петровной Зябликовой, постановщиком кукольного цикла «Домовёнок Кузя» (Сергей Капков «Творческое объединение “Экран”: История телеанимации от Леопольда до Пластилиновой вороны, Инфинитив, Бослен, 2025)

С.К.: Аида, вы вошли в историю российской анимации как «Кузькина мать». Самый популярный герой «Экрана» — домовёнок Кузька. Это вас не огорчает?

А.З.: Что ты! Наоборот, горжусь! Дело в том, что изначально был очень хороший, богатый материал. Книга ещё не вышла, на студию принесли толстую рукопись, и редактор Алиса Феодориди попросила меня посмотреть. Я прочитала, мне понравилось. Ответила: «Я пока занята, давайте позвоним автору, когда я закончу свой фильм». Я снимала мини‑оперу «Три медведя». Когда закончила, мы позвонили писательнице Татьяне Александровой и… попали на её поминки. Именно в тот день её похоронили. Это был удар! Но мы всё равно решили работать, подружились с её мужем, замечательным поэтом Валентином Берестовым и вместе написали сценарий первого фильма. Он оказался чрезвычайно интересным человеком, энциклопедистом. Но поначалу не мог ни о чём говорить, кроме жены, которую он обожал. Они поздно встретились, и я выслушивала бесконечные истории их знакомства, любви и так далее. Берестов переживал, что Александрову отказывались издавать, его считали талантливым, а её не воспринимали. Да и тема домовых, язычества была почти запретной. И только когда появился первый фильм про Кузьку, рукопись всё‑таки опубликовали. Это замечательно, потому что в книге гораздо больше информации, собрано множество интересных историй, описанных хорошим литературным языком.