Гореть.

В своей работе мы, люди из арх-диза, очень стараемся всё идеализировать и сделать максимально крутой результат — конкурентный относительно референсных практик, а где-то и лучше. Но от концепции до реализации проект проходит семь кругов ада, и часто бывает, что итог сильно отличается от изначальной задумки.

Расстраивает такое? Да.

Но со временем я стал относиться к этому проще. Ведь если на всё остро реагировать, можно и головой отъехать. Проще — не значит безразличнее. Скорее, это как нарастить защитный слой, чтобы продолжать работать в ресурсе. Вообще, наверное, уже больше года как я потерял ту самую острую реакцию на финальные или промежуточные результаты. Любое негативное мнение и несовпадение с идеалом — это очень сильно забирает силы и энергию, а восполнять её долго. Ну и зачем тогда гореть?

Гореть в арх-дизе — это участь большинства моих коллег. Наблюдаю это каждый день. Да, я могу поддержать что-то в моменте, но, если честно, внутренне перестал реагировать вовсе. Вместо этого старательно ищу варианты, как всё исправить, чтобы такого негативного фона вокруг было как можно меньше. В итоге работаешь уже не с идеалом, а с реальностью. И в этом есть свой челлендж — найти лучший возможный выход.

Рабочие будни. В практику прилетел любимый тип проектной задачи, с внутренним противоречием на первый взгляд.

Классическая для посёлков и сёл ситуация. Общественное пространство на территории дома культуры, где размещается площадка для местных концертов и разного рода мероприятий, соседствует с памятником Великой Отечественной войне (а в перспективе, вероятно, добавится ещё и тема СВО).

В результате получается одно пространство с двумя разными сценариями: праздник и траур. Объекты статичны, их не передвинешь, что создаёт жёсткие рамки. Но именно такие ограничения и бывают самыми интересными.

Главная цель не просто «примирить» два смысла, а создать целостный архитектурный и сценарный каркас, который работает на обе функции, не обесценивая ни одну из них.

Вот такое нам нравится.

Сентябрь выдался продуктивным: за месяц набегал 211 км, при этом недельный объем варьировался от 35 до 50+ км в зависимости от рабочей нагрузки. В идеале, конечно, хочется выйти на стабильные 50 км в неделю, но пока вот так. Ближайший старт теперь только в декабре. Думаю, в будни бегать стану чуть меньше, но длительные тренировки по выходным удлинятся (как бы тавтологично это ни звучало).

Вчера был почти что днем восстановления: без активных беговых работ, но с хорошей растяжкой и упражнениями у барьеров. С утра от них прочувствовал каждую мышцу, от шеи и спины до задней поверхности бедра. Такие моменты комплексного развития тела очень важны, начинают работать мышцы, которые в обычные дни просто не задействованы. Это нужно зафиксировать на карандашик.

А теперь новый месяц. Посмотрим, что будет в конце, но сегодня уже пора полноценно вливаться в рабочие объемы: вечером по плану зарядка с SHU, а потом еще столько же до дома.

Октябрь!

Ну что тут сказать — Казань, весной увидимся!

Сегодня в голове не отпускает мысль о новом проекте. Возможно, это самый сложный и увлекательный замысел из всех, что у меня были.

Впереди больше чем полгода первой части особенного пути. Пути, который будет складываться из тренировок в любую погоду, из чуткого внимания к сигналам собственного тела (исходя из новых нагрузок), из экспериментов со спортивным питанием, режимом и чекапов организма. Вся эта серьезная дисциплина станет новым языком общения с собой. И всё это предстоит вплести в плотную ткань моей основной жизни: работы архитектора-дизайнера, которая сама требует полной самоотдачи.

Самый грандиозный план живет лишь в мыслях, пока для него не сделано первое, пусть и маленькое, действие. Сегодня начало положено.

Несколько лет назад я занимался предпроектным исследованием типового кинотеатра — образца советской архитектуры, который был широко распространен в городах нашей страны и на территории СНГ.

Анализировал работу с формой, композицию фасада и уникальные детали, использованные в этих зданиях. К сожалению, ни один из оригинальных объектов не сохранился в первозданном виде.

Приступая к работе над проектом, я был уверен в своем подходе: стремился вернуться к оригинальной трактовке формы и деталей, добавив современные акценты. Эти акценты были необходимы для адаптации здания к новым условиям, так как его назначение изменилось.

Взаимосвязь формы и деталей — это суть архитектурного языка. Без продуманной формы детали становятся просто разрозненным набором элементов. А без деталей даже самая красивая форма остаётся скучной и незавершённой. Вместе эти составляющие создают целостный и выразительный образ. Простая база, которую надо проговорить.

К сожалению, сегодня утром узнал от коллеги, что одна из ключевых деталей, которая должна была придать зданию уникальный характер и выделить форму, не будет реализована. Теперь останется лишь на архивных фотографиях и в 3D-модели.

Сегодня, кстати, Всемирный день архитектуры, а тут такие новости.

У многих моих друзей и знакомых собаки — настоящие компаньоны на прогулках и пробежках. И почти каждый раз, когда мы собираемся куда-то пойти, сталкиваемся с одной и той же проблемой: выбранное место оказывается не дог-френдли.

В последнее время я стал очень часто обращать на эту пометку особое внимание. Если где-то есть запрет на животных, в моем личном рейтинге это минус балл. Вот так. И, выбирая между местом, где нельзя, и местом, где можно с собакой, я всегда выберу второе.

Раньше я не знал, что в 2ГИС есть отдельная категория «можно с собакой». Случайно наткнулся на неё во время одного из таких поисков. Планировать спонтанный отдых, теперь стало в разы проще.

Подсветка главной доминанты мемориала, будь то памятник, скульптурная группа или стена памяти, это всегда вызов. Работа с резкими тенями под острым углом позволяет раскрыть драматизм и скульптурный объем. Свет не просто освещает памятник, он раскрывает и усиливает его образ.

Неоднократно наблюдаю примеры, когда сплошная заливка мягким светом упрощает форму, лишая её эмоциональной силы.

Почему-то некоторыми забывается, что мы освещаем не развлекательный объект, а работаем с памятью. Такой свет должен вызывать сосредоточенное переживание. Его задача не просто сделать объект видимым в темноте, а усилить воздействие на зрителя, заставить остановиться и задуматься.

Хорошая вышла неделя, удалось набегать 63К. Потихоньку начинаю доставать утепление и экспериментировать со слоями. Точнее вспоминать в чем бегал в прошлом году.

По плану на октябрь длительные тренировки немного превышают показатели, но главное, что по ощущениям все усваивается нормально. Посмотрим, как будет в конце месяца, но уже приятно чувствовать, что после 18К остаются хорошие силы и есть запас еще как минимум на 10К. Но это все в будущем. Ничего не форсирую, а плавно плыву по течению.

С утра пробежали лонг 20К по моему любимому маршруту: через все станции метро. Получилось отличное тематическое путешествие!

Правда я совсем забыл рассказать команде об особенностях каждой станции. Увлеклись другими темами. Вот всё время казалось, что я что‑то упустил, но так и не вспомнил. Ну значит будет повод пробежать этот маршрут ещё раз.

Сегодня прозвучала интересная мысль: большинство бегунов обычно ждут длинных дистанций в воскресенье. И это так. Воскресные лонги, один из самых любимых форматов: много бега в удовольствие, вокруг постоянно что‑то меняется, голова отдыхает, а в компании километры летят незаметно.

Так становимся сильнее!

Бывало у вас такое, что из-за какой-то новости или увиденного просто не можете уснуть? У меня вот сегодня. Вчера на тренировке я не мог выбросить из головы одну мысль, а сегодня до сих пор не могу принять и свыкнуться с ситуацией.

Я увидел, как в одном проекте крепят новые плиты памяти с фамилиями героев Великой Отечественной войны. И меня выключило. Выключило из-за цветового решения и халатного подхода к монтажу. Зная, какой глубокий символизм должен нести этот объект, я не понимаю, как можно так относиться к памяти.

Каждая такая плита представляет собой сложный символ, в который вложено множество смыслов. За именем «Иванов Алексей Петрович» стоит сын, муж, отец, который не вернулся домой. Этот «камень памяти» связывает поколения. Мы смотрим не на абстракцию, а в лицо конкретному человеку, принимая эстафету личной памяти. Для тысяч семей такие плиты стали символическим надгробием. Именные списки безмолвно напоминают о жертвах, принесенных ради нашего мира.

Вся эта мощная символика рушится в один момент, если ФИО на плите нельзя прочитать. Читаемость является не просто рекомендацией, а важной частью всей идеи мемориала.

Слившаяся с фоном надпись представляет собой недопустимое решение. Это второе забвение. Мемориал теряет свою главную функцию — он перестает персонифицировать память и превращается в безликую стену.

Монтаж, при котором крепежные элементы заходят прямо на буквы, я считаю грубейшей ошибкой. Это выглядит не просто неаккуратно, а является актом неуважения к истории солдата. Крепления должны быть скрытыми. Это не какая-то табличка на заборе!

Любое действие, которое ухудшает читаемость имен, недопустимо. Это принципиальная позиция. Подрядчики на таких объектах несут двойную ответственность, поскольку их работа является последним материальным шагом в реализации проекта, и любой брак на этом этапе убивает всю предшествующую работу.