Энциклопедия уличного искусства Нижнего Новгорода (1980 - 2020). Никита Nomerz. Проект реализован при поддержке «Центра 800». 2022.
Появление такой книжки, да ещё и на плотной бумаге, с цветными картинками и сосредоточенностью на одном городе - это чудо. Тираж, пишут, всего лишь 1 000 экземпляров, но я написала бы «ажно тыщща, что ваще ах!». Уличное искусство! Энциклопедия!
Текста в увесистом томе не очень много, он весьма лаконичен и сух - стилистика справочного издания, ничего не поделаешь. Первая часть - хронология ключевых событий, развитие, отвоевание места под солнцем не только стоит-арта, но и всего сопутствующего. Тут и стритбол, и бэ-эм-иксеры, и первые фестивали скейтеров, и… боги, как давно это было!
Вторая часть - краткие биографии самых ярких художников и команд с фотографиями работ. Подборка уникальная, учитывая, что немалая часть работ уже канула… куда уходит искусство?
Небольшая третья часть посвящена словарю терминов. Признаюсь, в терминологии не сильна, потому с интересом прочитала. ХОФ, керек, ол-сити, спот, троу-ап… Наличие собственного профессионального сленга лишь подтверждает, что данный пласт визуальной культуры полноценен и самостоятелен. И часто - эффектен, а порой даже прекрасен. Как и Нижний в целом.
Цитатно.
* В России современное уличное искусство, вдохновлённое во многом западными ориентирами, развивалось на основе исторически обусловленных культурных традиций. Его фундаментом стали школа советской монументальной живописи и работы футуристов, которые в начале ХХ века призывали выйти на улицы с кистями и красками…
* Одной из важнейших особенностей нижегородского стоит-арта последнего десятилетия стало взаимодействие художников с контекстом и историей места. Многие авторы начали работать со старым фондом и руинами города, возникшими в связи с социально-политической обстановкой. В свою очередь городская среда во многом сформировала своеобразный почерк локальной сцены.
* В 2004 году в Нижнем Новгороде появилась команда «Само» (Samo), которая специализировалась на бомбинге… Кирилл Бросалин (Stil), один из основателей команды, впоследствии стал заместителем руководителя и архитектором «Института развития городской среды Нижегородской области».
* 18 мая [2011 года] в рамках «Съезда молодых региональных художников», организованном ГЦСИ «Арсенал», Василием Рагозиным была проведена первая в Нижнем Новгороде экскурсия по уличному искусству.
* Многие нижегородские уличные художники в определенный момент стали практиковать создание студийных работ на деревянных панно, которые потом размещали на улицах города. Подобные арт-объекты быстро пропадали. Как выяснилось позже, некоторые из них попали в частные коллекции…
* * *
Хорошая книжка.
Появление такой книжки, да ещё и на плотной бумаге, с цветными картинками и сосредоточенностью на одном городе - это чудо. Тираж, пишут, всего лишь 1 000 экземпляров, но я написала бы «ажно тыщща, что ваще ах!». Уличное искусство! Энциклопедия!
Текста в увесистом томе не очень много, он весьма лаконичен и сух - стилистика справочного издания, ничего не поделаешь. Первая часть - хронология ключевых событий, развитие, отвоевание места под солнцем не только стоит-арта, но и всего сопутствующего. Тут и стритбол, и бэ-эм-иксеры, и первые фестивали скейтеров, и… боги, как давно это было!
Вторая часть - краткие биографии самых ярких художников и команд с фотографиями работ. Подборка уникальная, учитывая, что немалая часть работ уже канула… куда уходит искусство?
Небольшая третья часть посвящена словарю терминов. Признаюсь, в терминологии не сильна, потому с интересом прочитала. ХОФ, керек, ол-сити, спот, троу-ап… Наличие собственного профессионального сленга лишь подтверждает, что данный пласт визуальной культуры полноценен и самостоятелен. И часто - эффектен, а порой даже прекрасен. Как и Нижний в целом.
Цитатно.
* В России современное уличное искусство, вдохновлённое во многом западными ориентирами, развивалось на основе исторически обусловленных культурных традиций. Его фундаментом стали школа советской монументальной живописи и работы футуристов, которые в начале ХХ века призывали выйти на улицы с кистями и красками…
* Одной из важнейших особенностей нижегородского стоит-арта последнего десятилетия стало взаимодействие художников с контекстом и историей места. Многие авторы начали работать со старым фондом и руинами города, возникшими в связи с социально-политической обстановкой. В свою очередь городская среда во многом сформировала своеобразный почерк локальной сцены.
* В 2004 году в Нижнем Новгороде появилась команда «Само» (Samo), которая специализировалась на бомбинге… Кирилл Бросалин (Stil), один из основателей команды, впоследствии стал заместителем руководителя и архитектором «Института развития городской среды Нижегородской области».
* 18 мая [2011 года] в рамках «Съезда молодых региональных художников», организованном ГЦСИ «Арсенал», Василием Рагозиным была проведена первая в Нижнем Новгороде экскурсия по уличному искусству.
* Многие нижегородские уличные художники в определенный момент стали практиковать создание студийных работ на деревянных панно, которые потом размещали на улицах города. Подобные арт-объекты быстро пропадали. Как выяснилось позже, некоторые из них попали в частные коллекции…
* * *
Хорошая книжка.
Книги из культурного центра «Петров Ям» в Череповце, Вологодская область.
P. S.: экспонаты - ладно, но как можно не трогать руками книги?!
P. S.: экспонаты - ладно, но как можно не трогать руками книги?!
Как строили города на Руси. Михаил Мильчик. Иллюстрации Никиты Андреева. Издательство «Качели», 2023.
Сегодня будет неожиданная книжка, о которой некоторые пишут, что она детская, но это по недомыслию. Такую книжку любому возрасту - смотреть-не-пересмотреть! Для подтверждения чего размещу фото иллюстраций в комментариях. Услада для любознательных глаз, за что тысячекратное спасибо художнику.
Про содержание тоже есть чего рассказать. Михаил Мильчик - историк деревянной архитектуры (осознайте сложность направления!), искусствовед и реставратор, член разнообразных советов по сохранению культурного наследия, знаток древнерусских икон, тОргов и крепостей… Короче, хорошо знает то, о чём рассказывает в книжке.
Про совместную работу с Андреевым Мильчик пишет: «мы решили, что надо подробно показать, как выглядели древние жилища, мастерские ремесленников, бедные и богатые жилища, крепостные стены и башни и как они менялись со временем. Причем показать не только снаружи, но и заглянуть внутрь, как бы взяв читателя за руку, увлекательно рассказать и показать то, что давным-давно исчезло…».
Впервые книжка вышла в 1999-ом году, но тогда на неё мало кто обратил внимание… Надо было подождать двадцать с лишним лет: тираж, книжка из которого теперь в моей библиотеке, - 15 000 экземпляров!
Цитатно.
* На Новгородской земле чаще всего жильё строили наземное… Полы делали деревянные, чуть приподнятые над землёй, чтобы было теплее. Ну а печь топилась, как и в полуземлянках, по-чёрному. Часто такие избы называли курными, потому что они курились, то есть дымились… «Курна изба, да печь тепла», - говорили в старину.
* … [в IX-X века] для князя и его приближённых ставили хоромы - большие дома, обычно двухэтажные, крытые тёсом - тонкими досками, которые вытёсывали из ствола дерева и только спустя много веков научились распиливать с помощью пилы.
* [В XII-XIII веках] на Руси уже умели варить стекло. Правда, дорогое оконное стекло заказывали лишь для церквей и богатых хором. Зато почти всем доступны были браслеты и бусы из цветного стекла…
* … весь строительный материал: брёвна, тёс и дощечки для грета (на кровлю), берёста - заготовлялся заранее. Плотники ещё зимой или осенью отправлялись в лес, чтобы отобрать подходящие деревья… А в конце зимы, когда ещё снег лежит, приходили снова - рубить… Пилой не пользовались: пилёное дерево быстрее загнивает, а под ударами топора ствол, наоборот, будто закупоривается, и сырость не проникает внутрь.
* В Москве в XVII веке насчитывалось около полутысячи церквей - каменных и деревянных - сорок сороков, как тогда говорили. Это и городской храм, и монастырские соборы, и церкви при богатых домах, но больше всего, конечно, было приходских, тех, куда ходили на богослужение жители той или иной слободы или нескольких улиц… Москва была действительно по тем временам очень большим городом: более двадцати километров в окружности [в 2024 по МКАД - примерно 110 км].
* * *
Чудесная книжка.
Сегодня будет неожиданная книжка, о которой некоторые пишут, что она детская, но это по недомыслию. Такую книжку любому возрасту - смотреть-не-пересмотреть! Для подтверждения чего размещу фото иллюстраций в комментариях. Услада для любознательных глаз, за что тысячекратное спасибо художнику.
Про содержание тоже есть чего рассказать. Михаил Мильчик - историк деревянной архитектуры (осознайте сложность направления!), искусствовед и реставратор, член разнообразных советов по сохранению культурного наследия, знаток древнерусских икон, тОргов и крепостей… Короче, хорошо знает то, о чём рассказывает в книжке.
Про совместную работу с Андреевым Мильчик пишет: «мы решили, что надо подробно показать, как выглядели древние жилища, мастерские ремесленников, бедные и богатые жилища, крепостные стены и башни и как они менялись со временем. Причем показать не только снаружи, но и заглянуть внутрь, как бы взяв читателя за руку, увлекательно рассказать и показать то, что давным-давно исчезло…».
Впервые книжка вышла в 1999-ом году, но тогда на неё мало кто обратил внимание… Надо было подождать двадцать с лишним лет: тираж, книжка из которого теперь в моей библиотеке, - 15 000 экземпляров!
Цитатно.
* На Новгородской земле чаще всего жильё строили наземное… Полы делали деревянные, чуть приподнятые над землёй, чтобы было теплее. Ну а печь топилась, как и в полуземлянках, по-чёрному. Часто такие избы называли курными, потому что они курились, то есть дымились… «Курна изба, да печь тепла», - говорили в старину.
* … [в IX-X века] для князя и его приближённых ставили хоромы - большие дома, обычно двухэтажные, крытые тёсом - тонкими досками, которые вытёсывали из ствола дерева и только спустя много веков научились распиливать с помощью пилы.
* [В XII-XIII веках] на Руси уже умели варить стекло. Правда, дорогое оконное стекло заказывали лишь для церквей и богатых хором. Зато почти всем доступны были браслеты и бусы из цветного стекла…
* … весь строительный материал: брёвна, тёс и дощечки для грета (на кровлю), берёста - заготовлялся заранее. Плотники ещё зимой или осенью отправлялись в лес, чтобы отобрать подходящие деревья… А в конце зимы, когда ещё снег лежит, приходили снова - рубить… Пилой не пользовались: пилёное дерево быстрее загнивает, а под ударами топора ствол, наоборот, будто закупоривается, и сырость не проникает внутрь.
* В Москве в XVII веке насчитывалось около полутысячи церквей - каменных и деревянных - сорок сороков, как тогда говорили. Это и городской храм, и монастырские соборы, и церкви при богатых домах, но больше всего, конечно, было приходских, тех, куда ходили на богослужение жители той или иной слободы или нескольких улиц… Москва была действительно по тем временам очень большим городом: более двадцати километров в окружности [в 2024 по МКАД - примерно 110 км].
* * *
Чудесная книжка.
Рисунки Толкина (Pictures by J.R.R. Tolkien). Кристофер Толкин, Джон Рональд Руэл Толкин. Издательство HarperCollins, 2021.
Первое издание этой книжки случилось ещё в 1979-ом году, переиздавалась она в 1992-ом, при этом иллюстрации мелькали с 1927-го. Что за иллюстрации? Картинки к эпизодам книг, зарисовки, скетчи, фантазийные паттерны и купонные узоры, созданные самим Джоном Рональдом Руэлом Толкиным, который, как оказалось, неплохо рисовал (если б не удалась карьера писателя, он вполне мог стать отличным графиком или каллиграфом).
Книжку составил сын Толкина - Кристофер, которому помог цветом художник Гарольд Эрик Риддетт, раскрасивший некоторые чёрно-белые рисунки Толкина-отца, которые ранее демонстрировали в календарях и в редких иллюстрированных изданиях главного создателя волшебных миров (да простят меня поклонники Роулинг).
Часть иллюстраций, раскрашенных Риддетом, впервые показали ещё в 1970-х, но цветные сканы большей части картинок, вошедших в книжку, были сделаны (переделаны) совсем недавно - детализация и качество рисунка, конечно, превосходит издание даже 1992-го года. При этом каждая картинка сопровождается комментарием младшего Толкина, что делает книжку… более душевной, что ли.
И более биографичной! По поводу одной иллюстрации Кристофер пишет, что её разместили в книге 1938-го года, изрядно кадрировав и обрезав по краям, и Толкин-отец сокрушался, зачем же издатели так изувечили картинку. В отношении другой иллюстрации младший Толкин признаёт собственную ошибку: он не смог идентифицировать, что она является частью другого рисунка; позднюю подсказку одного стороннего эксперта он подтвердил перепиской отца, что стало поводом исправить комментарий в этой новой книжке.
Цитат не будет, но в комментариях - фото иллюстраций. Очень красивая книжка.
Первое издание этой книжки случилось ещё в 1979-ом году, переиздавалась она в 1992-ом, при этом иллюстрации мелькали с 1927-го. Что за иллюстрации? Картинки к эпизодам книг, зарисовки, скетчи, фантазийные паттерны и купонные узоры, созданные самим Джоном Рональдом Руэлом Толкиным, который, как оказалось, неплохо рисовал (если б не удалась карьера писателя, он вполне мог стать отличным графиком или каллиграфом).
Книжку составил сын Толкина - Кристофер, которому помог цветом художник Гарольд Эрик Риддетт, раскрасивший некоторые чёрно-белые рисунки Толкина-отца, которые ранее демонстрировали в календарях и в редких иллюстрированных изданиях главного создателя волшебных миров (да простят меня поклонники Роулинг).
Часть иллюстраций, раскрашенных Риддетом, впервые показали ещё в 1970-х, но цветные сканы большей части картинок, вошедших в книжку, были сделаны (переделаны) совсем недавно - детализация и качество рисунка, конечно, превосходит издание даже 1992-го года. При этом каждая картинка сопровождается комментарием младшего Толкина, что делает книжку… более душевной, что ли.
И более биографичной! По поводу одной иллюстрации Кристофер пишет, что её разместили в книге 1938-го года, изрядно кадрировав и обрезав по краям, и Толкин-отец сокрушался, зачем же издатели так изувечили картинку. В отношении другой иллюстрации младший Толкин признаёт собственную ошибку: он не смог идентифицировать, что она является частью другого рисунка; позднюю подсказку одного стороннего эксперта он подтвердил перепиской отца, что стало поводом исправить комментарий в этой новой книжке.
Цитат не будет, но в комментариях - фото иллюстраций. Очень красивая книжка.
История мира в 10 1/2 главах (A History of The World In 10 1/2 Chapters). Джулиан Барнс. Перевод В. Бабкова. Издательство «Азбука-Аттикус», 2021.
Барнса либо очень любишь, либо недоумеваешь, отчего ж он так нравится другим. Я зависла в каком-то промежуточном состоянии, но эту свою неопределённость могу объяснить: у Барнса мне всего немножко не хватает. Он препарирует историю и события, но не так въедливо, как Энриге. Он сарказмирует в адрес религиозных фанатиков и церкви, но не так метко, как Мендоса или Льоса. Он шутит, но ему далеко до других по-британски прекрасных писателей-юмористов...
В этой книжке главные герои - древоточцы, которые в переводе то ли черви, то ли жуки, но по контексту всё же либо гусеницы, стало быть, протобабочки, либо родственники термитов (простите за энтомологическое занудство). Эти самые древоточцы - базис мира, фундамент, непроходящее, вечная истина и тихая сила, не подвластная времени, событиям и законам. Они просто есть, по своей воле и потому, что, ну, должно же быть что-то вечное - почему бы и не древоточцы?..
Все остальные герои - миг, вздох, всполох во вселенной, начиная от старины Ноя с сыновьями и Ковчегом и заканчивая почившим героем последней главы (это не спойлер, а зачин). И все неугомонные, ищущие, тревожащиеся, у всех сомнения и поиски, часто - проблемы с алкоголем, сном и Луной, и никогда не утоляемая жажда: понять, зачем. мы. здесь.
Барнс даже не пытается дать ответ. Он наблюдает за героями и, посмеиваясь, протоколирует жизни. Цитатно.
* … человек по сравнению с животными - существо недоразвитое. Мы, конечно, не отрицаем вашей смышлёности, вашего значительного потенциала. Но вы пока ещё находитесь на ранней стадии развития. Мы, например, всегда остаёмся самими собой: вот что значит быть развитыми. Мы такие, какие есть, и мы знаем, кто мы такие. Вы же не станете ждать от кошки, чтобы она залаяла, или от свиньи - чтобы она замычала? Но именно этого, выражаясь фигурально, мы научились ожидать от представителей вашего вида.
* … люди перестали задумываться о том, что происходит вокруг, - всем некогда.
* … Мы замечаем, что люди с устойчивым синдромом жертвы часто испытывают острое чувство вины и обращаются в бегство… Вы материализовали своё беспокойство и смятение, перенесли их во внешний мир. Это нормально… Вполне нормально.
- Я тут не единственная устойчивая жертва, - ответила я. - Весь наш полоумный мир - устойчивая жертва.
* Как воплотить катастрофу в искусстве? Теперь это делается автоматически. Взрыв на атомной станции? Не пройдёт и года, как на лондонской сцене будет поставлена пьеса. Убит президент? Вы получите книгу, или фильм, или экранизированную версию книги, или беллетризованную версию фильма. Война? Шлите туда романистов. Ряд кровавых убийств? И сразу слышен топот марширующих поэтов… Катастрофа стала искусством; однако это превращение не умаляет. Оно освобождает, расширяет, объясняет. Катастрофа стала искусством; может быть, именно в этом и есть её главный смысл.
* Любовь антимеханистична, антиматериалистична; вот почему плохая любовь всё равно хороша. Она может сделать вас несчастными, но она кричит, что нельзя ставить материю и механику во главу угла. Религия выродилась либо в будничное нытьё, либо в законченное сумасшествие, либо в некое подобие бизнеса, где духовность путается с благотворительными пожертвованиями. Искусство, обретая уверенность благодаря упадку религии, на свой лад возвещает о трансцендентности мира… но его открытия доступны не всем, а если и доступны, то не всегда воодушевляющи или приятны. Поэтому религия и искусство должны отступить перед любовью. Именно ей обязаны мы своей человечностью и своим мистицизмом. Благодаря ей мы - это нечто большее, чем просто мы.
* * *
Хорошая книжка. Для подумать, пофилософствовать.
Барнса либо очень любишь, либо недоумеваешь, отчего ж он так нравится другим. Я зависла в каком-то промежуточном состоянии, но эту свою неопределённость могу объяснить: у Барнса мне всего немножко не хватает. Он препарирует историю и события, но не так въедливо, как Энриге. Он сарказмирует в адрес религиозных фанатиков и церкви, но не так метко, как Мендоса или Льоса. Он шутит, но ему далеко до других по-британски прекрасных писателей-юмористов...
В этой книжке главные герои - древоточцы, которые в переводе то ли черви, то ли жуки, но по контексту всё же либо гусеницы, стало быть, протобабочки, либо родственники термитов (простите за энтомологическое занудство). Эти самые древоточцы - базис мира, фундамент, непроходящее, вечная истина и тихая сила, не подвластная времени, событиям и законам. Они просто есть, по своей воле и потому, что, ну, должно же быть что-то вечное - почему бы и не древоточцы?..
Все остальные герои - миг, вздох, всполох во вселенной, начиная от старины Ноя с сыновьями и Ковчегом и заканчивая почившим героем последней главы (это не спойлер, а зачин). И все неугомонные, ищущие, тревожащиеся, у всех сомнения и поиски, часто - проблемы с алкоголем, сном и Луной, и никогда не утоляемая жажда: понять, зачем. мы. здесь.
Барнс даже не пытается дать ответ. Он наблюдает за героями и, посмеиваясь, протоколирует жизни. Цитатно.
* … человек по сравнению с животными - существо недоразвитое. Мы, конечно, не отрицаем вашей смышлёности, вашего значительного потенциала. Но вы пока ещё находитесь на ранней стадии развития. Мы, например, всегда остаёмся самими собой: вот что значит быть развитыми. Мы такие, какие есть, и мы знаем, кто мы такие. Вы же не станете ждать от кошки, чтобы она залаяла, или от свиньи - чтобы она замычала? Но именно этого, выражаясь фигурально, мы научились ожидать от представителей вашего вида.
* … люди перестали задумываться о том, что происходит вокруг, - всем некогда.
* … Мы замечаем, что люди с устойчивым синдромом жертвы часто испытывают острое чувство вины и обращаются в бегство… Вы материализовали своё беспокойство и смятение, перенесли их во внешний мир. Это нормально… Вполне нормально.
- Я тут не единственная устойчивая жертва, - ответила я. - Весь наш полоумный мир - устойчивая жертва.
* Как воплотить катастрофу в искусстве? Теперь это делается автоматически. Взрыв на атомной станции? Не пройдёт и года, как на лондонской сцене будет поставлена пьеса. Убит президент? Вы получите книгу, или фильм, или экранизированную версию книги, или беллетризованную версию фильма. Война? Шлите туда романистов. Ряд кровавых убийств? И сразу слышен топот марширующих поэтов… Катастрофа стала искусством; однако это превращение не умаляет. Оно освобождает, расширяет, объясняет. Катастрофа стала искусством; может быть, именно в этом и есть её главный смысл.
* Любовь антимеханистична, антиматериалистична; вот почему плохая любовь всё равно хороша. Она может сделать вас несчастными, но она кричит, что нельзя ставить материю и механику во главу угла. Религия выродилась либо в будничное нытьё, либо в законченное сумасшествие, либо в некое подобие бизнеса, где духовность путается с благотворительными пожертвованиями. Искусство, обретая уверенность благодаря упадку религии, на свой лад возвещает о трансцендентности мира… но его открытия доступны не всем, а если и доступны, то не всегда воодушевляющи или приятны. Поэтому религия и искусство должны отступить перед любовью. Именно ей обязаны мы своей человечностью и своим мистицизмом. Благодаря ей мы - это нечто большее, чем просто мы.
* * *
Хорошая книжка. Для подумать, пофилософствовать.