Последние короли Шанхая. The Last Kings of Shanghai. Джонатан Кауфман. Перевод М. Загота. Издательство «Слово/Slovo», 2024.
На презентации этой книжки была в конце сентября (см. выше), и уже там возникли вопросы к автору…
Кауфман - профессор, журналист, лауреат Пулитцеровской премии, руководитель Школы журналистики Северо-Восточного университета в Бостоне и бывший шеф пекинского бюро «The Wall Street Journal» написал книжку об истории двух богатейших династий Шанхая и Гонконга - Сассунов и Кадури, которые по разным причинам приехали в XIX веке в Китай, по-разному устроились и оставили очень разные наследие и воспоминания.
По стечению обстоятельств, оба семейства оказались выходцами из Багдада, местной еврейской диаспоры, которой в определенный момент стало очень сложно существовать при османах. В Китае Сассуны и Кадури, как и толпы многих других, появились на волне опиумных войн, но если Сассуны развивали и открыто лоббировали торговлю опиумом, то Кадури лишь «рядом стояли», обучаясь у опиумных магнатов торговле, менеджменту и бизнес-чуйке. И Кауфман описывает их общую историю как раз с середины XIX-го до конца ХХ-го века.
Описывает… ну, на мой взгляд, великодержавно-колониально, вскользь упоминая раскаяние британцев и с сочувствием восклицая «как же много Сассуны и Кадури потеряли после прихода к власти коммунистов!». При этом заверяет, что тему еврейских капиталистов в Китае довольно долго замалчивали, информации очень мало и вклад этих семейств в современную китайскую экономику недооценен…
Ну, допустим, до 2000-х информации, действительно, было не очень много. Но поищите сейчас в инете, например, 维克多 沙逊 или 羅蘭士 嘉道理家, посмотрите на комментарии, фотографии и, возможно, у вас тоже появятся вопросы к господину Кауфману.
Цитатно.
* Читатели могут заметить: хотя это повествование посвящено Китаю, самим китайцам в нём уделено не так много внимания. Такой подход отражает своеобразие колониального мира, в котором жили эти семьи. Даже в Шанхае с китайцами они имели дело на расстоянии, их разделяли язык, богатство и колониальные стереотипы. Показательно, что в круг семьи не проник ни один китаец, и почти за двести лет жизни в Китае никто из Сассунов или Кадури не потрудился выучить китайский язык.
* О страданиях китайских опиумных наркоманов Сассуны в письмах и телеграммах почти не писали… Но Сассуны знали, какой урон опиум наносит здоровью… Однажды из конторы Элиаса в Шанхае пришло письмо в калькуттский филиал: придётся уволить высокопоставленного китайского сотрудника, потому что он обкурился опиума и стал «бесполезен».
* … Виктор [Сассун] предсказывал, что союзники в конечном итоге выиграют [Вторую мировую] войну, и миром будут править «Российская империя», Европа, следующая указаниям из США, и Азиатская империя, «видимо, под началом китайцев».
* В 1979 году министр финансов СГА Майкл Блюменталь ошеломил пекинских чиновников, когда начал говорить с ними по-китайски - на шанхайском диалекте… Блюменталь объяснил: во время Второй Мировой войны он был беженцем в Шанхае. Учился в школе Кадури и учился китайскому языку у соседей и на подсобных работах, когда был мальчишкой…
* История в Китае - вещь непостоянная. Когда я впервые посетил Шанхай, историки говорили о «потерянном племени» кайфынских евреев…, но не о Сассунах и Кадури и их преобразовании Шанхая. В 1979 году капитализм всё ещё оставался запретной темой. Сорок лет спустя в Китае говорят уже о Викторе Сассуне и Кадури, но никак не о кайфынских евреях - религия не в моде…
* * *
Весьма средняя книжка. Но спасибо, что вышла - всё же тема интересная.
На презентации этой книжки была в конце сентября (см. выше), и уже там возникли вопросы к автору…
Кауфман - профессор, журналист, лауреат Пулитцеровской премии, руководитель Школы журналистики Северо-Восточного университета в Бостоне и бывший шеф пекинского бюро «The Wall Street Journal» написал книжку об истории двух богатейших династий Шанхая и Гонконга - Сассунов и Кадури, которые по разным причинам приехали в XIX веке в Китай, по-разному устроились и оставили очень разные наследие и воспоминания.
По стечению обстоятельств, оба семейства оказались выходцами из Багдада, местной еврейской диаспоры, которой в определенный момент стало очень сложно существовать при османах. В Китае Сассуны и Кадури, как и толпы многих других, появились на волне опиумных войн, но если Сассуны развивали и открыто лоббировали торговлю опиумом, то Кадури лишь «рядом стояли», обучаясь у опиумных магнатов торговле, менеджменту и бизнес-чуйке. И Кауфман описывает их общую историю как раз с середины XIX-го до конца ХХ-го века.
Описывает… ну, на мой взгляд, великодержавно-колониально, вскользь упоминая раскаяние британцев и с сочувствием восклицая «как же много Сассуны и Кадури потеряли после прихода к власти коммунистов!». При этом заверяет, что тему еврейских капиталистов в Китае довольно долго замалчивали, информации очень мало и вклад этих семейств в современную китайскую экономику недооценен…
Ну, допустим, до 2000-х информации, действительно, было не очень много. Но поищите сейчас в инете, например, 维克多 沙逊 или 羅蘭士 嘉道理家, посмотрите на комментарии, фотографии и, возможно, у вас тоже появятся вопросы к господину Кауфману.
Цитатно.
* Читатели могут заметить: хотя это повествование посвящено Китаю, самим китайцам в нём уделено не так много внимания. Такой подход отражает своеобразие колониального мира, в котором жили эти семьи. Даже в Шанхае с китайцами они имели дело на расстоянии, их разделяли язык, богатство и колониальные стереотипы. Показательно, что в круг семьи не проник ни один китаец, и почти за двести лет жизни в Китае никто из Сассунов или Кадури не потрудился выучить китайский язык.
* О страданиях китайских опиумных наркоманов Сассуны в письмах и телеграммах почти не писали… Но Сассуны знали, какой урон опиум наносит здоровью… Однажды из конторы Элиаса в Шанхае пришло письмо в калькуттский филиал: придётся уволить высокопоставленного китайского сотрудника, потому что он обкурился опиума и стал «бесполезен».
* … Виктор [Сассун] предсказывал, что союзники в конечном итоге выиграют [Вторую мировую] войну, и миром будут править «Российская империя», Европа, следующая указаниям из США, и Азиатская империя, «видимо, под началом китайцев».
* В 1979 году министр финансов СГА Майкл Блюменталь ошеломил пекинских чиновников, когда начал говорить с ними по-китайски - на шанхайском диалекте… Блюменталь объяснил: во время Второй Мировой войны он был беженцем в Шанхае. Учился в школе Кадури и учился китайскому языку у соседей и на подсобных работах, когда был мальчишкой…
* История в Китае - вещь непостоянная. Когда я впервые посетил Шанхай, историки говорили о «потерянном племени» кайфынских евреев…, но не о Сассунах и Кадури и их преобразовании Шанхая. В 1979 году капитализм всё ещё оставался запретной темой. Сорок лет спустя в Китае говорят уже о Викторе Сассуне и Кадури, но никак не о кайфынских евреях - религия не в моде…
* * *
Весьма средняя книжка. Но спасибо, что вышла - всё же тема интересная.
Forwarded from Ленинка в фокусе
Не так давно довелось мне снимать отреставрированное Добрилово Евангелие, одну из древнейших славянских рукописей.
Мало того, что эта книга когда-то находилась в библиотеке Ивана Грозного, но ещё и точно известно имя писца и год, когда он закончил перепись.
«В лето 6672 [1164] написаны быша книгы сия месяца августа в 6 день мною грешным рабом и дьяком Святых апостолов Констянтином, а мирьскы Добрило Семеону попови Святаго Иоана Предтеча. А братья и отци, аже вы где криво, а исправивше, чьтете же, а не клянете. Яко же радуется жених о невесте, тако радуется писец, видя последний лист».
860 лет назад.
По имени дьяка Добрило Симеона (в крещении Константина) и называется Евангелие.
Оно очень красивое, с киноварными заставками, инициалами и изображениями четырёх евангелистов.
Ещё одно прикосновение к настоящему сокровищу библиотеки
Мало того, что эта книга когда-то находилась в библиотеке Ивана Грозного, но ещё и точно известно имя писца и год, когда он закончил перепись.
«В лето 6672 [1164] написаны быша книгы сия месяца августа в 6 день мною грешным рабом и дьяком Святых апостолов Констянтином, а мирьскы Добрило Семеону попови Святаго Иоана Предтеча. А братья и отци, аже вы где криво, а исправивше, чьтете же, а не клянете. Яко же радуется жених о невесте, тако радуется писец, видя последний лист».
860 лет назад.
По имени дьяка Добрило Симеона (в крещении Константина) и называется Евангелие.
Оно очень красивое, с киноварными заставками, инициалами и изображениями четырёх евангелистов.
Ещё одно прикосновение к настоящему сокровищу библиотеки
За мной придут ночью: уйгурский поэт о геноциде в современном Китае. Waiting to be Arrested at Night. Тахир Хамут Изгил. Перевод Д. Максимовой. Издательство «Альпина Паблишер», 2024.
Тема уйгуров в Китае пока не стала ключевой претензией мирового гуманистического сообщества к китайцам, что удивительно, но объяснимо: где уйгуры, а где мировое гуманистическое сообщество. Но тема всё же периодически мелькает, а с 2017-2018-х постоянно присутствует в новостной среде (особенно накануне каких-нибудь международных сборищ с участием Китая). Причина? Китай решил превратить Синьцзян - провинцию уйгуров - в образцово-показательный регион, и для этого уйгуров, непохожих на хань-китайцев, надо сделать очень похожими. Новые правила жизни внедряются крайне жестко…
Тахир Хамут Изгил - уйгур, а также режиссёр, журналист, поэт, интеллектуал, в общем, человек точно размышляющий, но совсем не диссидент и не радикал. В книжке он не призывает к неповиновению или сопротивлению, он, скорее, недоумевает и ужасается. И просто констатирует. Мне нельзя поделиться новым стихотворением со своим друзьями в США или Швеции. Я больше не могу связаться с другом детства в уйгурском Кашгаре, превращённом в город строгого режима. Уйгурам теперь нельзя иметь радиоприёмник, загранпаспорт и ещё одного ребенка. Все мы обязаны отчитываться перед городской администрацией, читаем ли мы Коран и молимся ли. И каждого из нас сортируют на категории по баллам и параметрам, наблюдая за нами онлайн через тысячи видеокамер…
Конечно, вспоминаются наша собственная история репрессий, все написанные ранее утопии и антиутопии, Большой брат, системы идентификации и обнаружения и прочая. И вполне понятна позиция Китая «наши внутренние дела вас не касаются». Однако очень тревожит факт, что Синьцзян стал тестовой площадкой для всех остальных стран, в которые сейчас транслируется китайский опыт тотального контроля и борьбы с террористической угрозой… Цитатно.
* … Там, где мы жили, больше всего ценились велосипеды, наручные часы и радиоприёмники. Радио было главным связующим звеном между нами и внешним миром, а также основным развлечением. У каждого приёмника был хромированный чехол и ремень, чтобы его можно было повесить на шею. Мужчины надевали на запястье часы, усаживали жён на багажники велосипедов и, включив висевшее на шее радио на полную мощность, катались до рынка и обратно. Это были счастливейшие моменты в их жизни…
* … [пришёл в книжную лавку Эли]
- Я слышал, неделю назад ты опять оставил двери нараспашку и исчез. Магазин был открыт всю ночь. Надеюсь, ничего не украли?
- Брось, ака, книги никогда не крадут. Если б я увидел того, кто хочет украсть книгу, то сам подарил бы её ему и угостил его доброй порцией лагмана. Да и ситуация напряжённая, полиция повсюду, государство и граждан тоже превратило в полицию - у воров не осталось работы. Думаю, и сами воры уже перевелись, - заключил он глубокомысленно…
* - Вот бы Китай захватил весь мир, - внезапно сказал один из моих друзей.
- О чём это ты? - переспросил второй.
- Миру плевать, что с нами происходит, - пояснил тот. - ... Нам свободы всё равно не видать, так пусть хоть остальные испытают подчинение на себе. Тогда все мы будем равны, и нам не придётся страдать в одиночестве.
* … Спустя два часа после моего звонка [сразу после бегства в США] к матери приехали сотрудники национальной безопасности… Отец с братом отправились в штаб-квартиру подразделения национальной безопасности. Там они сообщили… что родители давно порвали со мной все связи, отреклись от меня и в будущем не планировали каким-либо образом со мной контактировать… [брат] попросил меня больше никогда не связываться с ними.
* Нашей семье, по счастью, удалось сбежать от террора. Но мы, счастливчики… несём на себе клеймо трусости и позора, скрытое в слове «побег». Мы свободны, но те, кого мы любим больше всего, до сих пор страдают, оставленные нами в той угнетённой земле. Каждый раз, когда мы думаем о них, нас жжёт чувство вины. Мы увидим самых дорогих нам людей лишь во сне.
* * *
Хорошая книжка.
Тема уйгуров в Китае пока не стала ключевой претензией мирового гуманистического сообщества к китайцам, что удивительно, но объяснимо: где уйгуры, а где мировое гуманистическое сообщество. Но тема всё же периодически мелькает, а с 2017-2018-х постоянно присутствует в новостной среде (особенно накануне каких-нибудь международных сборищ с участием Китая). Причина? Китай решил превратить Синьцзян - провинцию уйгуров - в образцово-показательный регион, и для этого уйгуров, непохожих на хань-китайцев, надо сделать очень похожими. Новые правила жизни внедряются крайне жестко…
Тахир Хамут Изгил - уйгур, а также режиссёр, журналист, поэт, интеллектуал, в общем, человек точно размышляющий, но совсем не диссидент и не радикал. В книжке он не призывает к неповиновению или сопротивлению, он, скорее, недоумевает и ужасается. И просто констатирует. Мне нельзя поделиться новым стихотворением со своим друзьями в США или Швеции. Я больше не могу связаться с другом детства в уйгурском Кашгаре, превращённом в город строгого режима. Уйгурам теперь нельзя иметь радиоприёмник, загранпаспорт и ещё одного ребенка. Все мы обязаны отчитываться перед городской администрацией, читаем ли мы Коран и молимся ли. И каждого из нас сортируют на категории по баллам и параметрам, наблюдая за нами онлайн через тысячи видеокамер…
Конечно, вспоминаются наша собственная история репрессий, все написанные ранее утопии и антиутопии, Большой брат, системы идентификации и обнаружения и прочая. И вполне понятна позиция Китая «наши внутренние дела вас не касаются». Однако очень тревожит факт, что Синьцзян стал тестовой площадкой для всех остальных стран, в которые сейчас транслируется китайский опыт тотального контроля и борьбы с террористической угрозой… Цитатно.
* … Там, где мы жили, больше всего ценились велосипеды, наручные часы и радиоприёмники. Радио было главным связующим звеном между нами и внешним миром, а также основным развлечением. У каждого приёмника был хромированный чехол и ремень, чтобы его можно было повесить на шею. Мужчины надевали на запястье часы, усаживали жён на багажники велосипедов и, включив висевшее на шее радио на полную мощность, катались до рынка и обратно. Это были счастливейшие моменты в их жизни…
* … [пришёл в книжную лавку Эли]
- Я слышал, неделю назад ты опять оставил двери нараспашку и исчез. Магазин был открыт всю ночь. Надеюсь, ничего не украли?
- Брось, ака, книги никогда не крадут. Если б я увидел того, кто хочет украсть книгу, то сам подарил бы её ему и угостил его доброй порцией лагмана. Да и ситуация напряжённая, полиция повсюду, государство и граждан тоже превратило в полицию - у воров не осталось работы. Думаю, и сами воры уже перевелись, - заключил он глубокомысленно…
* - Вот бы Китай захватил весь мир, - внезапно сказал один из моих друзей.
- О чём это ты? - переспросил второй.
- Миру плевать, что с нами происходит, - пояснил тот. - ... Нам свободы всё равно не видать, так пусть хоть остальные испытают подчинение на себе. Тогда все мы будем равны, и нам не придётся страдать в одиночестве.
* … Спустя два часа после моего звонка [сразу после бегства в США] к матери приехали сотрудники национальной безопасности… Отец с братом отправились в штаб-квартиру подразделения национальной безопасности. Там они сообщили… что родители давно порвали со мной все связи, отреклись от меня и в будущем не планировали каким-либо образом со мной контактировать… [брат] попросил меня больше никогда не связываться с ними.
* Нашей семье, по счастью, удалось сбежать от террора. Но мы, счастливчики… несём на себе клеймо трусости и позора, скрытое в слове «побег». Мы свободны, но те, кого мы любим больше всего, до сих пор страдают, оставленные нами в той угнетённой земле. Каждый раз, когда мы думаем о них, нас жжёт чувство вины. Мы увидим самых дорогих нам людей лишь во сне.
* * *
Хорошая книжка.
Сегодня - первый день зимы, и это говорит нам о том, что я опять пропустила день рождения канала )) Надо исправляться.
Давайте вы отметитесь в комментариях, как-нибудь не односложно (например, нашёл твой канал так-то, подписался тогда-то, сам люблю фантастику, китайский твой бесит, Пушкин - нашефсё, обнимаю), а я среди всех отметившихся рандомно распределю три чудные книжки. Из тех, которые точно могу рекомендовать.
А на фото - библиотека Гнесинки, вид с Поварской улицы.
Давайте вы отметитесь в комментариях, как-нибудь не односложно (например, нашёл твой канал так-то, подписался тогда-то, сам люблю фантастику, китайский твой бесит, Пушкин - нашефсё, обнимаю), а я среди всех отметившихся рандомно распределю три чудные книжки. Из тех, которые точно могу рекомендовать.
А на фото - библиотека Гнесинки, вид с Поварской улицы.
UPD: подумала и решила, что всем, кто успел отметиться в предыдущем посте (вас семеро, и где-то потерялся комментарий ещё одного участника, про Саламбо), отправлю книжные подарки ))
Свяжусь с вами в ближайшие дни. Ожидайте 🩶
Свяжусь с вами в ближайшие дни. Ожидайте 🩶