Последние короли Шанхая. The Last Kings of Shanghai. Джонатан Кауфман. Перевод М. Загота. Издательство «Слово/Slovo», 2024.
На презентации этой книжки была в конце сентября (см. выше), и уже там возникли вопросы к автору…
Кауфман - профессор, журналист, лауреат Пулитцеровской премии, руководитель Школы журналистики Северо-Восточного университета в Бостоне и бывший шеф пекинского бюро «The Wall Street Journal» написал книжку об истории двух богатейших династий Шанхая и Гонконга - Сассунов и Кадури, которые по разным причинам приехали в XIX веке в Китай, по-разному устроились и оставили очень разные наследие и воспоминания.
По стечению обстоятельств, оба семейства оказались выходцами из Багдада, местной еврейской диаспоры, которой в определенный момент стало очень сложно существовать при османах. В Китае Сассуны и Кадури, как и толпы многих других, появились на волне опиумных войн, но если Сассуны развивали и открыто лоббировали торговлю опиумом, то Кадури лишь «рядом стояли», обучаясь у опиумных магнатов торговле, менеджменту и бизнес-чуйке. И Кауфман описывает их общую историю как раз с середины XIX-го до конца ХХ-го века.
Описывает… ну, на мой взгляд, великодержавно-колониально, вскользь упоминая раскаяние британцев и с сочувствием восклицая «как же много Сассуны и Кадури потеряли после прихода к власти коммунистов!». При этом заверяет, что тему еврейских капиталистов в Китае довольно долго замалчивали, информации очень мало и вклад этих семейств в современную китайскую экономику недооценен…
Ну, допустим, до 2000-х информации, действительно, было не очень много. Но поищите сейчас в инете, например, 维克多 沙逊 или 羅蘭士 嘉道理家, посмотрите на комментарии, фотографии и, возможно, у вас тоже появятся вопросы к господину Кауфману.
Цитатно.
* Читатели могут заметить: хотя это повествование посвящено Китаю, самим китайцам в нём уделено не так много внимания. Такой подход отражает своеобразие колониального мира, в котором жили эти семьи. Даже в Шанхае с китайцами они имели дело на расстоянии, их разделяли язык, богатство и колониальные стереотипы. Показательно, что в круг семьи не проник ни один китаец, и почти за двести лет жизни в Китае никто из Сассунов или Кадури не потрудился выучить китайский язык.
* О страданиях китайских опиумных наркоманов Сассуны в письмах и телеграммах почти не писали… Но Сассуны знали, какой урон опиум наносит здоровью… Однажды из конторы Элиаса в Шанхае пришло письмо в калькуттский филиал: придётся уволить высокопоставленного китайского сотрудника, потому что он обкурился опиума и стал «бесполезен».
* … Виктор [Сассун] предсказывал, что союзники в конечном итоге выиграют [Вторую мировую] войну, и миром будут править «Российская империя», Европа, следующая указаниям из США, и Азиатская империя, «видимо, под началом китайцев».
* В 1979 году министр финансов СГА Майкл Блюменталь ошеломил пекинских чиновников, когда начал говорить с ними по-китайски - на шанхайском диалекте… Блюменталь объяснил: во время Второй Мировой войны он был беженцем в Шанхае. Учился в школе Кадури и учился китайскому языку у соседей и на подсобных работах, когда был мальчишкой…
* История в Китае - вещь непостоянная. Когда я впервые посетил Шанхай, историки говорили о «потерянном племени» кайфынских евреев…, но не о Сассунах и Кадури и их преобразовании Шанхая. В 1979 году капитализм всё ещё оставался запретной темой. Сорок лет спустя в Китае говорят уже о Викторе Сассуне и Кадури, но никак не о кайфынских евреях - религия не в моде…
* * *
Весьма средняя книжка. Но спасибо, что вышла - всё же тема интересная.
На презентации этой книжки была в конце сентября (см. выше), и уже там возникли вопросы к автору…
Кауфман - профессор, журналист, лауреат Пулитцеровской премии, руководитель Школы журналистики Северо-Восточного университета в Бостоне и бывший шеф пекинского бюро «The Wall Street Journal» написал книжку об истории двух богатейших династий Шанхая и Гонконга - Сассунов и Кадури, которые по разным причинам приехали в XIX веке в Китай, по-разному устроились и оставили очень разные наследие и воспоминания.
По стечению обстоятельств, оба семейства оказались выходцами из Багдада, местной еврейской диаспоры, которой в определенный момент стало очень сложно существовать при османах. В Китае Сассуны и Кадури, как и толпы многих других, появились на волне опиумных войн, но если Сассуны развивали и открыто лоббировали торговлю опиумом, то Кадури лишь «рядом стояли», обучаясь у опиумных магнатов торговле, менеджменту и бизнес-чуйке. И Кауфман описывает их общую историю как раз с середины XIX-го до конца ХХ-го века.
Описывает… ну, на мой взгляд, великодержавно-колониально, вскользь упоминая раскаяние британцев и с сочувствием восклицая «как же много Сассуны и Кадури потеряли после прихода к власти коммунистов!». При этом заверяет, что тему еврейских капиталистов в Китае довольно долго замалчивали, информации очень мало и вклад этих семейств в современную китайскую экономику недооценен…
Ну, допустим, до 2000-х информации, действительно, было не очень много. Но поищите сейчас в инете, например, 维克多 沙逊 или 羅蘭士 嘉道理家, посмотрите на комментарии, фотографии и, возможно, у вас тоже появятся вопросы к господину Кауфману.
Цитатно.
* Читатели могут заметить: хотя это повествование посвящено Китаю, самим китайцам в нём уделено не так много внимания. Такой подход отражает своеобразие колониального мира, в котором жили эти семьи. Даже в Шанхае с китайцами они имели дело на расстоянии, их разделяли язык, богатство и колониальные стереотипы. Показательно, что в круг семьи не проник ни один китаец, и почти за двести лет жизни в Китае никто из Сассунов или Кадури не потрудился выучить китайский язык.
* О страданиях китайских опиумных наркоманов Сассуны в письмах и телеграммах почти не писали… Но Сассуны знали, какой урон опиум наносит здоровью… Однажды из конторы Элиаса в Шанхае пришло письмо в калькуттский филиал: придётся уволить высокопоставленного китайского сотрудника, потому что он обкурился опиума и стал «бесполезен».
* … Виктор [Сассун] предсказывал, что союзники в конечном итоге выиграют [Вторую мировую] войну, и миром будут править «Российская империя», Европа, следующая указаниям из США, и Азиатская империя, «видимо, под началом китайцев».
* В 1979 году министр финансов СГА Майкл Блюменталь ошеломил пекинских чиновников, когда начал говорить с ними по-китайски - на шанхайском диалекте… Блюменталь объяснил: во время Второй Мировой войны он был беженцем в Шанхае. Учился в школе Кадури и учился китайскому языку у соседей и на подсобных работах, когда был мальчишкой…
* История в Китае - вещь непостоянная. Когда я впервые посетил Шанхай, историки говорили о «потерянном племени» кайфынских евреев…, но не о Сассунах и Кадури и их преобразовании Шанхая. В 1979 году капитализм всё ещё оставался запретной темой. Сорок лет спустя в Китае говорят уже о Викторе Сассуне и Кадури, но никак не о кайфынских евреях - религия не в моде…
* * *
Весьма средняя книжка. Но спасибо, что вышла - всё же тема интересная.
Forwarded from Ленинка в фокусе
Не так давно довелось мне снимать отреставрированное Добрилово Евангелие, одну из древнейших славянских рукописей.
Мало того, что эта книга когда-то находилась в библиотеке Ивана Грозного, но ещё и точно известно имя писца и год, когда он закончил перепись.
«В лето 6672 [1164] написаны быша книгы сия месяца августа в 6 день мною грешным рабом и дьяком Святых апостолов Констянтином, а мирьскы Добрило Семеону попови Святаго Иоана Предтеча. А братья и отци, аже вы где криво, а исправивше, чьтете же, а не клянете. Яко же радуется жених о невесте, тако радуется писец, видя последний лист».
860 лет назад.
По имени дьяка Добрило Симеона (в крещении Константина) и называется Евангелие.
Оно очень красивое, с киноварными заставками, инициалами и изображениями четырёх евангелистов.
Ещё одно прикосновение к настоящему сокровищу библиотеки
Мало того, что эта книга когда-то находилась в библиотеке Ивана Грозного, но ещё и точно известно имя писца и год, когда он закончил перепись.
«В лето 6672 [1164] написаны быша книгы сия месяца августа в 6 день мною грешным рабом и дьяком Святых апостолов Констянтином, а мирьскы Добрило Семеону попови Святаго Иоана Предтеча. А братья и отци, аже вы где криво, а исправивше, чьтете же, а не клянете. Яко же радуется жених о невесте, тако радуется писец, видя последний лист».
860 лет назад.
По имени дьяка Добрило Симеона (в крещении Константина) и называется Евангелие.
Оно очень красивое, с киноварными заставками, инициалами и изображениями четырёх евангелистов.
Ещё одно прикосновение к настоящему сокровищу библиотеки
За мной придут ночью: уйгурский поэт о геноциде в современном Китае. Waiting to be Arrested at Night. Тахир Хамут Изгил. Перевод Д. Максимовой. Издательство «Альпина Паблишер», 2024.
Тема уйгуров в Китае пока не стала ключевой претензией мирового гуманистического сообщества к китайцам, что удивительно, но объяснимо: где уйгуры, а где мировое гуманистическое сообщество. Но тема всё же периодически мелькает, а с 2017-2018-х постоянно присутствует в новостной среде (особенно накануне каких-нибудь международных сборищ с участием Китая). Причина? Китай решил превратить Синьцзян - провинцию уйгуров - в образцово-показательный регион, и для этого уйгуров, непохожих на хань-китайцев, надо сделать очень похожими. Новые правила жизни внедряются крайне жестко…
Тахир Хамут Изгил - уйгур, а также режиссёр, журналист, поэт, интеллектуал, в общем, человек точно размышляющий, но совсем не диссидент и не радикал. В книжке он не призывает к неповиновению или сопротивлению, он, скорее, недоумевает и ужасается. И просто констатирует. Мне нельзя поделиться новым стихотворением со своим друзьями в США или Швеции. Я больше не могу связаться с другом детства в уйгурском Кашгаре, превращённом в город строгого режима. Уйгурам теперь нельзя иметь радиоприёмник, загранпаспорт и ещё одного ребенка. Все мы обязаны отчитываться перед городской администрацией, читаем ли мы Коран и молимся ли. И каждого из нас сортируют на категории по баллам и параметрам, наблюдая за нами онлайн через тысячи видеокамер…
Конечно, вспоминаются наша собственная история репрессий, все написанные ранее утопии и антиутопии, Большой брат, системы идентификации и обнаружения и прочая. И вполне понятна позиция Китая «наши внутренние дела вас не касаются». Однако очень тревожит факт, что Синьцзян стал тестовой площадкой для всех остальных стран, в которые сейчас транслируется китайский опыт тотального контроля и борьбы с террористической угрозой… Цитатно.
* … Там, где мы жили, больше всего ценились велосипеды, наручные часы и радиоприёмники. Радио было главным связующим звеном между нами и внешним миром, а также основным развлечением. У каждого приёмника был хромированный чехол и ремень, чтобы его можно было повесить на шею. Мужчины надевали на запястье часы, усаживали жён на багажники велосипедов и, включив висевшее на шее радио на полную мощность, катались до рынка и обратно. Это были счастливейшие моменты в их жизни…
* … [пришёл в книжную лавку Эли]
- Я слышал, неделю назад ты опять оставил двери нараспашку и исчез. Магазин был открыт всю ночь. Надеюсь, ничего не украли?
- Брось, ака, книги никогда не крадут. Если б я увидел того, кто хочет украсть книгу, то сам подарил бы её ему и угостил его доброй порцией лагмана. Да и ситуация напряжённая, полиция повсюду, государство и граждан тоже превратило в полицию - у воров не осталось работы. Думаю, и сами воры уже перевелись, - заключил он глубокомысленно…
* - Вот бы Китай захватил весь мир, - внезапно сказал один из моих друзей.
- О чём это ты? - переспросил второй.
- Миру плевать, что с нами происходит, - пояснил тот. - ... Нам свободы всё равно не видать, так пусть хоть остальные испытают подчинение на себе. Тогда все мы будем равны, и нам не придётся страдать в одиночестве.
* … Спустя два часа после моего звонка [сразу после бегства в США] к матери приехали сотрудники национальной безопасности… Отец с братом отправились в штаб-квартиру подразделения национальной безопасности. Там они сообщили… что родители давно порвали со мной все связи, отреклись от меня и в будущем не планировали каким-либо образом со мной контактировать… [брат] попросил меня больше никогда не связываться с ними.
* Нашей семье, по счастью, удалось сбежать от террора. Но мы, счастливчики… несём на себе клеймо трусости и позора, скрытое в слове «побег». Мы свободны, но те, кого мы любим больше всего, до сих пор страдают, оставленные нами в той угнетённой земле. Каждый раз, когда мы думаем о них, нас жжёт чувство вины. Мы увидим самых дорогих нам людей лишь во сне.
* * *
Хорошая книжка.
Тема уйгуров в Китае пока не стала ключевой претензией мирового гуманистического сообщества к китайцам, что удивительно, но объяснимо: где уйгуры, а где мировое гуманистическое сообщество. Но тема всё же периодически мелькает, а с 2017-2018-х постоянно присутствует в новостной среде (особенно накануне каких-нибудь международных сборищ с участием Китая). Причина? Китай решил превратить Синьцзян - провинцию уйгуров - в образцово-показательный регион, и для этого уйгуров, непохожих на хань-китайцев, надо сделать очень похожими. Новые правила жизни внедряются крайне жестко…
Тахир Хамут Изгил - уйгур, а также режиссёр, журналист, поэт, интеллектуал, в общем, человек точно размышляющий, но совсем не диссидент и не радикал. В книжке он не призывает к неповиновению или сопротивлению, он, скорее, недоумевает и ужасается. И просто констатирует. Мне нельзя поделиться новым стихотворением со своим друзьями в США или Швеции. Я больше не могу связаться с другом детства в уйгурском Кашгаре, превращённом в город строгого режима. Уйгурам теперь нельзя иметь радиоприёмник, загранпаспорт и ещё одного ребенка. Все мы обязаны отчитываться перед городской администрацией, читаем ли мы Коран и молимся ли. И каждого из нас сортируют на категории по баллам и параметрам, наблюдая за нами онлайн через тысячи видеокамер…
Конечно, вспоминаются наша собственная история репрессий, все написанные ранее утопии и антиутопии, Большой брат, системы идентификации и обнаружения и прочая. И вполне понятна позиция Китая «наши внутренние дела вас не касаются». Однако очень тревожит факт, что Синьцзян стал тестовой площадкой для всех остальных стран, в которые сейчас транслируется китайский опыт тотального контроля и борьбы с террористической угрозой… Цитатно.
* … Там, где мы жили, больше всего ценились велосипеды, наручные часы и радиоприёмники. Радио было главным связующим звеном между нами и внешним миром, а также основным развлечением. У каждого приёмника был хромированный чехол и ремень, чтобы его можно было повесить на шею. Мужчины надевали на запястье часы, усаживали жён на багажники велосипедов и, включив висевшее на шее радио на полную мощность, катались до рынка и обратно. Это были счастливейшие моменты в их жизни…
* … [пришёл в книжную лавку Эли]
- Я слышал, неделю назад ты опять оставил двери нараспашку и исчез. Магазин был открыт всю ночь. Надеюсь, ничего не украли?
- Брось, ака, книги никогда не крадут. Если б я увидел того, кто хочет украсть книгу, то сам подарил бы её ему и угостил его доброй порцией лагмана. Да и ситуация напряжённая, полиция повсюду, государство и граждан тоже превратило в полицию - у воров не осталось работы. Думаю, и сами воры уже перевелись, - заключил он глубокомысленно…
* - Вот бы Китай захватил весь мир, - внезапно сказал один из моих друзей.
- О чём это ты? - переспросил второй.
- Миру плевать, что с нами происходит, - пояснил тот. - ... Нам свободы всё равно не видать, так пусть хоть остальные испытают подчинение на себе. Тогда все мы будем равны, и нам не придётся страдать в одиночестве.
* … Спустя два часа после моего звонка [сразу после бегства в США] к матери приехали сотрудники национальной безопасности… Отец с братом отправились в штаб-квартиру подразделения национальной безопасности. Там они сообщили… что родители давно порвали со мной все связи, отреклись от меня и в будущем не планировали каким-либо образом со мной контактировать… [брат] попросил меня больше никогда не связываться с ними.
* Нашей семье, по счастью, удалось сбежать от террора. Но мы, счастливчики… несём на себе клеймо трусости и позора, скрытое в слове «побег». Мы свободны, но те, кого мы любим больше всего, до сих пор страдают, оставленные нами в той угнетённой земле. Каждый раз, когда мы думаем о них, нас жжёт чувство вины. Мы увидим самых дорогих нам людей лишь во сне.
* * *
Хорошая книжка.
Сегодня - первый день зимы, и это говорит нам о том, что я опять пропустила день рождения канала )) Надо исправляться.
Давайте вы отметитесь в комментариях, как-нибудь не односложно (например, нашёл твой канал так-то, подписался тогда-то, сам люблю фантастику, китайский твой бесит, Пушкин - нашефсё, обнимаю), а я среди всех отметившихся рандомно распределю три чудные книжки. Из тех, которые точно могу рекомендовать.
А на фото - библиотека Гнесинки, вид с Поварской улицы.
Давайте вы отметитесь в комментариях, как-нибудь не односложно (например, нашёл твой канал так-то, подписался тогда-то, сам люблю фантастику, китайский твой бесит, Пушкин - нашефсё, обнимаю), а я среди всех отметившихся рандомно распределю три чудные книжки. Из тех, которые точно могу рекомендовать.
А на фото - библиотека Гнесинки, вид с Поварской улицы.
UPD: подумала и решила, что всем, кто успел отметиться в предыдущем посте (вас семеро, и где-то потерялся комментарий ещё одного участника, про Саламбо), отправлю книжные подарки ))
Свяжусь с вами в ближайшие дни. Ожидайте 🩶
Свяжусь с вами в ближайшие дни. Ожидайте 🩶
Было так.
Из наблюдений. Книги ощутимо подорожали, при этом красивые альбомы или иллюстрированные большие форматы стоят как раньше. От одной части книжек отказалась, потому что на озоне они оказались дешевле (!)и на себе не тащить, от второй - потому что полистала, а там всё не то. По составу участников - появились новые, ушли некоторые старые, громадных стендов нет ни у кого. Но в целом, неплохо.
Из наблюдений. Книги ощутимо подорожали, при этом красивые альбомы или иллюстрированные большие форматы стоят как раньше. От одной части книжек отказалась, потому что на озоне они оказались дешевле (!)