Спокойная совесть. Смерть Артемио Круса. Повести и рассказы. Карлос Фуэнтес. Перевод Е. Лысенко, М. Былинкиной, С. Вайнштейна, Н. Кристальной, Э. Брагинской и О. Сушко. Издательство «Прогресс», 1974.

Очередная латиноамериканская книжка, которую сначала очень хочется посоветовать всем, но потом бьёшь себя по рукам - далеко не все принимают такую литературу. И дело не в сложности или национальной специфике; кажется, проблема в том, что читать колумбийца, мексиканца или аргентинца можно только при определенной доли открытости сознания, допуская, что мир - он не только в цифрах, деньгах и достижениях. Есть ещё что-то, к чему без изрядного воображения сложно подступиться. Но ведь все читали сказки?

Кстати, про сказки. Сказки, вымысел, небылицы. Как и все латиноамериканцы, Фуэнтес - мистик, и это не могут искоренить ни образование, ни жизнь в других странах. Фуэнтесовский вариант мистики сочетается с отрицаниями агностика, чопорностью иссушенных католиков и фанатичной, но избранной верой христиан-автохтонов и ассимилировавших мулатов-рабов. И так это всё ярко и затейливо… И убедительно, ибо замешано на циничном человекознании. Честное слово, порой прям поджимаешь губы, киваешь и эдак размеренно замечаешь: «Да. Так. Может. Быть».

Из этой книжки особенно выделю «Смерть Артемио Круса». В небольшом романе разными голосами, включая самого Артемио, описывается жизнь главного героя-революционера-олигарха, путая периоды, смерть с рождением, храбрость с желанием мести. Все мы всего лишь люди, но некоторые, будучи, в общем-то, порядочной сволочью, всё равно вызывают восторг. Потому что разрешили себе быть такими, какими другим быть страшно или стыдно. А у героя этого романа была сложная жизнь…

Цитатно.

* … Подумай о том, что ты не лучше других и что каждый на свой лад исполняет закон господен. Ты это называешь компромиссом, я - состраданием.

* - Откройте окно…
- Нет, нет. Простудишься, и будет хуже.
- Откройте…
- Domine, non sum dignus…
- Плюю я на бога…
- … ибо веришь в него…
Правильно. Ловко замечено. И нечего волноваться. Нечего больше думать об этом. Верно, чего ради оскорблять бога, если он не существует? От этой мысли становится легче. Пусть делают что хотят. Бунтовать - значит признать, что вся эта чепуха существует. Плевать на всё. Не знаю, о чём я раньше думал. Виноват. Священник меня понимает.

* … Только на дне, откуда я вышел, или наверху, где я очутился, - только там, говорю я, существует человеческое достоинство. Посередине его нет, нет в завистливости, в серых буднях, в хвостах за молоком…

* - А сам ты разве никогда не расстреливал?
- Да, но никогда не представлял себе, не задумывался о том, что можно в эти минуты чувствовать, что и мне тоже когда-нибудь придётся… Поэтому никто не знает, что в этот миг чувствуют, и никто ничего не расскажет. Вот если бы можно было вернуться оттуда, рассказать, что значит услышать залп, ощутить удары пуль в грудь, в лицо. Если бы рассказать всю правду, может, мы больше не стали бы убивать, никогда…

* … Революция начинается на полях сражений, но, как только она изменяет своим принципам, ей конец… Настоящей революции, последовательной и бескомпромиссной, к сожалению, хотят лишь люди невежественные и кровожадные. А интеллигенты хотят революцию половинчатую, которая не затронет их интересов, не помешает им благоденствовать…

* * *

Отличная книжка. А про Круса - великая.

На краю. Николай Свечин. Издательство «Эксмо», 2022.

Свечина мне в качестве подарка папеньке посоветовал чудесный продавец в книжном магазине на Находкинском проспекте в Находке же (привет Приморью!). А чуть позже его очередная новенькая книжка мелькнула в аккаунте другого книжного магазина, на сей раз во Владивостоке - «Кирпичики букс». В краткой аннотации было сказано, что автор собрал всё самое лучшее на Дальнем Востоке в суровый период рубежа XIX-XX веков. Как было не взять?

Действительно, период выбран прекрасный. Тут тебе и отголоски боксёрского восстания в Китае, и война с Японией со всеми своими последствиями, и закрытая каторга Сахалина, тоскующий по былым дням Николаевск, кипящий преступным разнонациональным разгулом Владивосток и мимолётный Хабаровск. А ещё история освоения Дальнего Востока, суть, развитие и доблесть хунхузов, прииски и женьшень, соболя и бесчисленные казармы… В общем, затейливый коктейль.

Стиль? Ну, читается легко [пауза]. И в принципе, если вы любите детективы без сложных линий, но с проработкой истории, географии и биографий, то книга вам точно понравится. Сюжет неплохой, про противостояние питерского светилы-сыщика и банды из ортодоксального бандита-громилы, парочки мелких воров и настоящего маньяка родом из Благовещенска, чьи глаза в момент истерики заливались чёрным… Интересно же )

Цитатно.

* Выездная сессия окружного суда в Хабаровске приговорила госпожу Зандау к трём суткам домашнего ареста за кощунство. Та додумалась явиться на маскарад в костюме Саломеи. Газеты намекали, что платье было полупрозрачным.

* … И вообще, корейцы гораздо злее и опаснее китайцев. С ними вообще никто не связывается. Во время неудавшейся революции пятого года владивостокская чернь решила устроить погром китайцев и заодно поживиться их имуществом. Те в страхе сидели и ждали, когда их начнут резать. Но на границе квартала вышли вооружённые корейцы и объявили, что погрома не потерпят. И вся русская шушера убралась восвояси.

* - Тайные промыслы существуют на женьшень, опиум, золото и пушнину. И все они сходятся в китайском квартале. Правильно?
- Забыли про спирт, Алексей Николаевич… Это сейчас важная статья дохода, поважней пушнины.
- Хорошо, ещё спирт… Сколько ж денег крутится на Миллионке? С такими занятиями…
- Миллионы и крутятся.

* Захватив остров [Сахалин], японцы стали избавляться от местного населения… В декабре 1905 года семь тысяч ссыльных отправили во Владивосток. Кроме того, ещё в августе двумя рейсами депортировали в Де-Кастри более пяти тысяч человек. Оккупанты планировали отправить и третий рейс, но русская охрана побережья почему-то не позволила этого сделать…

* Лыков вспомнил давнюю историю. В 1893 году китобойный барк «Чарльз Морган» подобрал в Охотском море шлюпку с десятью беглыми каторжниками. Это случилось в сорока милях от западного побережья Сахалина. Спасённых людей американцы доставили в Сан-Франциско. Пятерых, видом пострахолюднее, спустили на берег и сдали в аренду (!) содержателю ярмарочного музея… После жалобы нашего консула каторжники исчезли. Американские власти пустили их в страну. Как жертв царского режима…

* * *

Занятная книжка.

Гавана. Автобиография города. Альфредо Хосе Эстрада. Перевод Н. Жуковой. Издательство «АСТ: Астрель», 2011.

Время от времени читаю книжки о городах и странах, в которых бывала или наоборот. Интересно. Всюду история, личности, борьба и противостояние, триумфы и трагедии. Особенно если копнуть в века. А уж ежели ещё и язык удачный, и автор неравнодушный… В общем, страноведение - это отдельная полка на книжном стеллаже.

«Гавану…» купила давно, но всё не могла взяться. А тут случилось, и что могу сказать: не верьте тем, кто называет книжку скучной. Автор описывает историю Кубы, от первых как-бы-цивилизованных дней до 2006-го года, и первая часть книжки - до Хемингуэя, Батисты и Кастро - читается словно приключенческий роман. Колумб и конкистадоры, флибустьеры и караваны судов с африканскими невольниками, истреблённые индейцы-таино и разрастающиеся сахарные плантации, ром, кофе, золотые прииски, румба и мамба, мимикрировавший католицизм и ураганы… Ещё не заинтересовались?

Вторая часть не хуже по насыщенности, но публицистичнее. Влияние США, череда переворотов, узаконенное насилие и внезапно появляющиеся на политическом небосклоне Кубы борцы за свободу - студенты, сержанты, юристы, медики… И все за благо, всё во благо, а потом разгребают последствия. Какая увлекательная история!

Цитатно.

* На Гавану можно смотреть только прищурившись или сквозь тёмные очки. Она атакует все органы чувств. Гаванцы обожают пользоваться одеколоном, а сам город пахнет смесью солёного морского воздуха с дизельным выхлопом, ароматом кофе, сигарным дымом и ромом. Здесь очень шумно… Эмигранты припоминают, что раньше над Гаваной стоял перезвон церковных колоколов и перекликались уличные торговцы. Теперь повсюду слышна музыка - хип-хоп, сальса, кубинская попса, а со стороны доков доносятся гудки грузовых судов и пронзительные крики чаек.

* Новым властям не повиновался только епископ Педро Морель де Санта Крус… когда британцы потребовали выделить им храм для проведения служб по протестантскому обряду, епископ Морель отказался, и его сослали во Флориду. Согласно легенде, он не тронулся с места, и его несли четыре британских моряка - на троне, при всех регалиях, в облачении и митре. В честь этого памятного шествия улицу, по которой они шли к морю, назвали Обиспо (Епископская).

* В торце зала [где скручивают сигары] стоит помост, с которого специально нанятый для этого человек читает в микрофон свежий выпуск газеты «Гранма», официального печатного органа Кубы. Обычай этот зародился в тюремных столовых, а в 1864 году распространился на сигарных фабриках, где рабочие платили чтецу из собственных заработков. На «Партагас»… с утра читали газеты, а вторую половину дня - романы, такие как «Дон Кихот» и «Собор Парижской богоматери». В результате скрутчики становились образованными людьми и были в числе первых, кто создавал общества взаимопомощи и профсоюзы.

* Во время речи Кастро кто-то выпустил в небо пару белых голубей, и один опустился к нему на плечо. Все - и толпа на площади, и огромная армия телезрителей - замерли в благоговении. Для кубинцев это был не только голубь мира, с религии сантерии он символизировал вечную жизнь. Даже консервативная газета «Диарио де да Марина» назвала случившееся «волей Провидения»…

* Особенность кубинскому юмору придаёт чотео. Это слово можно перевести как «насмешка» и оно означает, что ничто не стоит воспринимать всерьёз, хотя нередко речь идёт о ситуации, которая стала бы очень болезненной, если над ней не смеяться… В Гаване шутят так: если во многих странах можно выжить только благодаря надежде на лучшее, на Кубе можно выжить, только ни на что не надеясь.

* * *

Хорошая книжка.

P. S.: но я не понимаю, как эта книжка прошла фильтр отбора, и издательство решилось её переводить и печатать. На волне интереса к Гаване, сигарам-рому и Хемингуэю? Но всё же странно…

Александр Лабас. Музыка. Надя Плунгян. Издательство «Лабас-фонд», 2020.

Крохотная книжка в девяносто страниц, с тиражом в пятьсот экземпляров. «Издание сопровождает одноимённую выставку…», уточняется в конце книги, а в авторах упоминают не только Надежду Владимировну (которой как-то много в последнее время), но и Ольгу Бескину-Лабас - племянницу мастера и наследницу авторского права. Возможно, для большинства это малозначимые детали, но мне кажется, мир должен знать Лабаса. Потому что он - воздух, гармония звуков, визуализированная мечта и вера в человечество.

Текста в книжке откровенно мало и вполне можно было ограничиться статьёй. И текст очень искусствоведческий, нагроможденный, дистанцирующийся от общечеловеческого (интересно, а в новой «гаражной» книжке Плунгян про советскую женщину тоже такой язык?). Но короткие цитаты, отсылки, примеры и параллели с лабасовским наследием и сопровождающими его жизнь людьми и событиями создают неожиданно объемный образ мастера-вне-направлений. Да, он художник, но мыслит как музыкант, архитектор, пространственный дизайнер. Картинка - доступный способ передать, «озвучить» мысль или идею. Это интересно…

Цитатно.

* Александр Лабас обладал абсолютным слухом. Его старший и близкий друг Владимир Евграфович Татлин часто приходил к нему с бандурой: «Шурочка, настрой мне инструмент, ты можешь!».

* [У Лабаса] кажется, в плоскость картины поникает само время. «Ни в какой академии, ни в какой школе не учили художника, как надо писать эти чувства и ощущения преодоления пространства с большой скоростью, какими красками писать, как ими управлять. Меня это увлекло, и я искал способы, как это выразить. Тогда было много разговоров о теории относительности Эйнштейна, совершивший поворот в науке. Мы проявляли огромный интерес к этой теории, и если не всё могли тогда понять, то всё же ряд моментов я лично усвоил: пространство и время, искревлённое пространство и т.д.».

* Что касается портрета Шостаковича… в воспоминаниях Лабас рассказывал, как, пользуясь случаем, внимательно зарисовал черты лица спящего Шостаковича в вагоне, идущем в эвакуацию.

* В 1970-80-х Лабас, размышляя о Малевиче, сформулировал один из важнейших постулатов своей работы. «Я убеждён сейчас, как и тогда, как в те годы, что я встречался с Малевичем, что искусство беспредметное, или супрематизм, как его называл Малевич, не исключает и не может исключать никогда фигуративного искусства. Наоборот, супрематизм может обогатить его новым пластическим ритмом, как в симфонической музыке».

* «Самые ценные и новые замыслы, идеи лишь тогда действенны, когда они в самом артистическом исполнении. Это нужно знать художнику. Ведь он всё должен сам, у него нет исполнителя, такого, например, как Святослав Рихтер у композитора…».

* * *

Занятная книжка.

Когда мы перестали понимать мир. Бенхамин Лабатут. Перевод П. Казанковой. Издательство «Ад Маргинем Пресс», 2022.

Без вступления. Книга замечательная. Это какой-то странный микс Иллиеса, Хафнера и Хаманна с легким налетом математической иронии от создателей сериала «Симпсоны». Да-да, книжка про историю, про значимых личностей, про философию науки и про физику. Те-о-ре-ти-чес-кую, смею заметить. Впечатляет, да?

В одном интервью Лабатут заметил: «я понимаю физику (и, видимо, физиков) настолько, насколько это возможно, не понимая математики». Прибавим к этому пониманию-непониманию философские отвлечения, склонность к мелодраматизму (ах, эти латиноамериканцы!), ведение сложных сюжетных линий без потери логики, а также способность препарировать, понимать и описывать простым языком то, что понял… из научных изысканий, писем и дневников Шрёдингера или Гейзенберга, например. Всё это вкупе настолько занятно, что я уже ищу следующую книжку автора (The Stone of Madness, 2021) и заранее готова спорить, что она прекрасна.

К слову, в русскоязычном инете о Лабатуте - две с половиной статьи и нет полноценной биографии, да и на русский пока перевели лишь одну - из четырех! - книг этого неторопливого чилийца. Но я в нас верю. Цитатно.

* Шварцшильд твёрдо верил: математика, физика и астрономия - единая область знаний, которую необходимо понимать как одно целое… Ведь только «посмотрев целостно, как смотрят святые, безумцы или мистики, можно разгадать устройство Вселенной».

* Александр Гротендик… посвящал математике всё своё время: двенадцать часов в день, семь дней в неделю. Он не читал газет, не смотрел телевизор, не ходил в кино… Он работал, запершись в холодном кабинете, где со стен осыпалась облупившаяся краска, усевшись спиной к единственному окну. В кабинете было всего четыре предмета: посмертная маска матери, фигурка козы из проволоки, сосуд с испанскими оливками и портрет отца, сделанный в концентрационном лагере в Ла-Верне.

* В письме другу Мишелю Бессо [Эйнштейн] писал: «Теория Гейзенберга - самая интересная из новых работ. Там сложнейшие расчеты с множеством детерминант, а вместо координат матрицы. Блестяще! К тому же её трудно признать ошибочной: там всё так запутано, что попробуй разберись».

* … Шрёдингер уже заканчивал выступление, как вдруг [голландский физик Петер] Дебай прервал его. Этот взгляд на волны, сказал он, довольно тупой. Одно дело - сказать, что материю можно представить в виде волн, а другое - описать их. Если герр Шрёдингер претендует на то, что его доказательства точны, нужна формула. Без неё диссертация де Бройля как французская аристократия - очаровательна, но бесполезна.

* Реальность… не существует отдельно от акта наблюдения… Электрон… появляется лишь в момент измерения. До того у него нет никаких свойств; невозможно даже думать о нём, пока не начнёшь наблюдать его. Он существует определённым образом, когда его обнаруживает определённый инструмент. Нет смысла размышлять о том, как он двигается, где находится и что он такое, в момент между измерениями. Он как Луна в буддизме: измерение делает его реальным.

* * *

Отличная книжка.