Книжки из экспозиции выставки «Николай Рерих», приуроченной к 150-летию мастера.
P. S.: простите за странные ракурсы, искала возможность съемки без бликов из-за искусно выставленного света.
P. S.: простите за странные ракурсы, искала возможность съемки без бликов из-за искусно выставленного света.
Судьба. Лу Яо. Перевод В. Семанова. Издательство «Шанс», 2018.
Китайские книжки читать непросто. Особенно книжки эпохи становления «нового человека», 1960-1980-х. Особенно книжки тех писателей, которых взрастили на одобренной и, безусловно, великой советской литературе, вроде «Как закалялась сталь». И даже принимая и понимая, мм, изгибы китайской истории, уверенно владея русским и что-то понимая по-китайски, читаешь эти книжки и думаешь «ох, лучше б ты писал о природе».
Славный китайский писатель Лу Яо (路遥) о природе пишет замечательно. Классично, в стиле старых мастеров. Все эти горы, воздух, облака, зыбкие очертания, манящая прозрачность. Эпизоды с описанием природы получаются у него похожими на традиционные китайские акварели, стилистически узнаваемые, гармоничные. Честные.
А что с остальным? Нет, в остальном он не притворяется. Но язык… язык хромает. Он рубленый, угловатый, жёсткий, кирпичеподобный. И это не нюансы перевода и не маяковская рубленность. Кажется, будто язык, слог ещё не сформировался, не заострился, и нужно время, усердие и таланты, чтобы выйти на тот же уровень, что у эпизодов о природе. И это задача не только для Лу Яо - для поколения. Потому «Судьба» (人生) - книжка для снисходительного читателя. Или для седых социалистов.
Цитатно.
* Цзялинь… не уважал [Гао Минлоу] и тем более не завидовал [ему]. Гао Минлоу несправедлив и, пользуясь данной ему властью, обижает подчинённых, обманывает начальство, словом, ведёт себя как мелкий князёк. Он заграбастал даже все способности, отпущенные природой его семье: оба его сына на удивление глупы…
* На западном краю неба, как огромный красный цветок, полыхала заря. Горные вершины окрасились в бледно-оранжевый цвет, на долину опустилась густая чёрная тень, заметно похолодало. По берегам реки колосились кукуруза и гаолян - уже выше человеческого роста; цвели бобы, и в воздухе плыл их чистый тонкий аромат…
* Цяочжэнь начала чистить зубы. Вся деревня судачила об этом. Крестьяне считали, что чистят зубы только грамотные люди и кадровые работники, а простому народу это ни к чему.
- Смотрите, средняя дочка Лю Либэня не иначе, как на самое небо метит! Хорошая девка была, а теперь во что превратилась?
- Да света не видала, ни одного иероглифа не знает, а всё туда же, гигиене учится!
* [Лю Либэнь] был самым решительным поборником морали во всей деревне. Правда, в торговле шёл на любые жульничества, но лишь до тех пор, пока они не затрагивали его авторитета. Лю Либэнь считал, что человек живёт только ради двух вещей: денег и славы. Деньги в итоге тоже нужны для завоевания славы.
* Жизнь в одно мгновение резко переменилась. Односельчане, уже привыкшие к таким делам, ничему не удивлялись. Их не удивило, когда Цзялинь из учителя превратился в крестьянина, чтобы освободить место для сынка Гао Минлоу. Сейчас Цзялинь получил работу в уезде, но это тоже было естественно, потому что его дядя - начальник окружного отдела трудовых ресурсов. Работая в полях и горах, они порой сетовали на социальную несправедливость, однако сетованиями и ограничивались.
* * *
Книжка далеко не для всех.
Китайские книжки читать непросто. Особенно книжки эпохи становления «нового человека», 1960-1980-х. Особенно книжки тех писателей, которых взрастили на одобренной и, безусловно, великой советской литературе, вроде «Как закалялась сталь». И даже принимая и понимая, мм, изгибы китайской истории, уверенно владея русским и что-то понимая по-китайски, читаешь эти книжки и думаешь «ох, лучше б ты писал о природе».
Славный китайский писатель Лу Яо (路遥) о природе пишет замечательно. Классично, в стиле старых мастеров. Все эти горы, воздух, облака, зыбкие очертания, манящая прозрачность. Эпизоды с описанием природы получаются у него похожими на традиционные китайские акварели, стилистически узнаваемые, гармоничные. Честные.
А что с остальным? Нет, в остальном он не притворяется. Но язык… язык хромает. Он рубленый, угловатый, жёсткий, кирпичеподобный. И это не нюансы перевода и не маяковская рубленность. Кажется, будто язык, слог ещё не сформировался, не заострился, и нужно время, усердие и таланты, чтобы выйти на тот же уровень, что у эпизодов о природе. И это задача не только для Лу Яо - для поколения. Потому «Судьба» (人生) - книжка для снисходительного читателя. Или для седых социалистов.
Цитатно.
* Цзялинь… не уважал [Гао Минлоу] и тем более не завидовал [ему]. Гао Минлоу несправедлив и, пользуясь данной ему властью, обижает подчинённых, обманывает начальство, словом, ведёт себя как мелкий князёк. Он заграбастал даже все способности, отпущенные природой его семье: оба его сына на удивление глупы…
* На западном краю неба, как огромный красный цветок, полыхала заря. Горные вершины окрасились в бледно-оранжевый цвет, на долину опустилась густая чёрная тень, заметно похолодало. По берегам реки колосились кукуруза и гаолян - уже выше человеческого роста; цвели бобы, и в воздухе плыл их чистый тонкий аромат…
* Цяочжэнь начала чистить зубы. Вся деревня судачила об этом. Крестьяне считали, что чистят зубы только грамотные люди и кадровые работники, а простому народу это ни к чему.
- Смотрите, средняя дочка Лю Либэня не иначе, как на самое небо метит! Хорошая девка была, а теперь во что превратилась?
- Да света не видала, ни одного иероглифа не знает, а всё туда же, гигиене учится!
* [Лю Либэнь] был самым решительным поборником морали во всей деревне. Правда, в торговле шёл на любые жульничества, но лишь до тех пор, пока они не затрагивали его авторитета. Лю Либэнь считал, что человек живёт только ради двух вещей: денег и славы. Деньги в итоге тоже нужны для завоевания славы.
* Жизнь в одно мгновение резко переменилась. Односельчане, уже привыкшие к таким делам, ничему не удивлялись. Их не удивило, когда Цзялинь из учителя превратился в крестьянина, чтобы освободить место для сынка Гао Минлоу. Сейчас Цзялинь получил работу в уезде, но это тоже было естественно, потому что его дядя - начальник окружного отдела трудовых ресурсов. Работая в полях и горах, они порой сетовали на социальную несправедливость, однако сетованиями и ограничивались.
* * *
Книжка далеко не для всех.