Когда францисканская символика совпадает с дохристианской Кавказской. Очень милый handmade из Италии😊❤️

РЕЦЕНЗИЯ ЭТНОГРАФА

О том, чем хороша книга Малхаза Джаджанидзе и Артура Юркевича «Погребенная лоза», я кажется уже рассказывал, потому повторюсь вкратце.

Что для обывателя, что для профессионального историка, большую важность имеют личные воспоминания, особенно написанные хорошим текстом. В этом смысле, сочетание авторской истории Малхаза, изложенной журналистом Артуром – самый идеальный вариант. Личные истории добавляют к архивным документам контекст реальной жизни, выдают мелкие, но определяющие детали, которые объясняют видение мира людьми эпохи и описанного места. Вспомните, какую глубину погружения создали книги-интервью Светланы Алексиевич или те же жизненные рассказы Фазиля Искандера. И если они поданы без оценок, не политизировано и раскрывают простую человеческую историю, с ее дихотомией сложных граней добра и зла, цены такому рассказу нет. Так и вышло с книгой «Погребенная лоза» - человечно, просто, но и глубоко в то же время. И написано увлекательным, легким языком.

Но это вы и сами могли услышать на презентации книги. Я же хочу обратить внимание на те драгоценные камни, что увидели глаза специалиста по культуре народов Кавказа в книге, авторы которой постарались раскрыть составляющую культурного бэкграунда Абхазии 1980-90-х годов.

Интереснейшие этнографические подробности непринужденно вплетены в рассказ, как естественное полотно жизни многонационального общества Абхазии в довоенный период. Вот, в грузинской семье обсуждают план действий на случай, если приедет абхазский конвой с требованиями. Тетушка Лили говорит мужу, что всегда можно обратиться к её «сыну» Славику, который был взят ею на воспитание из княжеской абхазской фамилии по давнему обряду аталычества. Аталычества друзья! Того самого, которое с трудом помнят старики в горных черкесских и абхазских селениях, но которое некогда играло огромную роль в обществе. И тут же муж отвечает ей, чтобы она сильно на него не полагалась, даже если он нынче авторитетный военный командир в абхазской армии. Посмотри вокруг, говорит он жене, Славик твой, что ли «сахлис ангелози»? Не за печкой, наверное, сидит – намекает он на образ грузинского «домового» и на призрачность надежды.

Дальше автор вспоминает школьную драку и как их, мальчишек, разнимала учительница биологии и тут же проводит параллель со старинным обрядом, когда женщина кидала головной платок-«мандили» между врагами, чтобы пресечь бой. Тоже древний общекавказский способ прекратить кровавый конфликт, который точно фиксировали еще в годы войны после распада Российской империи.

И так далее. Сын вспоминает, как с отцом собирал на продажу болотную мяту «омбало» в болотах Гагринского берега. Абхазские персонажи книги часто говорят об этикетном кодексе народа «Апсуара», схожем с черкесским «Адыга Хабзэ» и его основном понятии стыда «Пхашьароуп» (аналог черкесского «Псапэ», честь лица). В горах герои книги встречают дорожные камни с лунками «Ахчаквахыку», в которых лежат новые монеты и древние стрелы путников. Автор как бы вспоминает старинный обряд похорон знатного человека, когда к дереву привязывали его коня и гоняли вокруг. Если конь умирал – значит его хоронили с хозяином и значит тот его любил. Правда тут автор скромно умалчивает о том, что в этой версии использовался обряд воздушных похорон и тело хозяина, скрытое в древесной колоде, висело на ветвях дерева до мумификации.

Но главный посыл этой книги остается в философском осмыслении жизни. Потому что война, к сожалению, не заканчивается с последним выстрелом. Последствия её еще долго оставляют в людях свои отравляющие следы, как со стороны разрушенной Абхазии, так и со стороны полной несчастных беженцев Грузии. В грузинском обществе, при создании кенотафа, то есть пустой могилы того человека, чье тело оказалось недоступным родственником, если даже вещей никаких не осталось, вместо погребенного в могилу кладут виноградную лозу. Такой виноградной лозой для многих остается память о мирной довоенной Абхазии и история «Погребенной лозы» - это первый робкий шаг осмысления этой войны, длящейся поколениями. Шаг важный и нужный, для поиска диалога и примирения.

Купить книгу можно в Тбилиси (booksbar Auditoria), в Киеве (есть на украинском языке) и Риге (есть на латышском языке). Последние два варианта доступны в локальных интернет-магазинах. К сожалению, последняя большая партия книг застряла в Харькове после того, как типография была уничтожена российскими ракетами. Но книги сохранились, а значит дойдут до своих читателей!