Это что же получается, появился канал про французскую политику?

Сегодня 25 октября Алексей Сахнин, Андрей Рудой и Елизавета Смирнова выступили в Париже вместе с лидером «Непокоренной Франции» Жан-Люком Меланшоном.

https://youtu.be/6KBIEOU5V58

Мы как-то пропустили это в последние дни Лиз Трасс, исправляемся.

p.s. сэр Терри воскрес?

К слову о Макроне и Меланшоне и о французских левых и выборах, кстати.

Во Франции регулярно повторяется один и тот же сценарий: центристы регулярно удерживаются у власти благодаря тому, что в финал обычно выходят либеральные центристы и правые националисты-околофашисты (если брать муссолиниевский извод — с традициями, патриотизмом, религией. иерархией и чем-то неуловимым, что называется "семейными ценностями" и позволяет гонять всех, кто неугоден чиновникам и Отцам Общества).

В итоге каждый раз центристы обращаются к коммунистам и социалистам с одной и той же мольбой — ребята, вы должны нам единый антифашистский фронт, помогите нам избрать Ширака против Ле Пена, Макрона против Ле Пен и ещё раз Макрона против Ле Пен.

И действительно — ну не приводить же к власти Ле Пен? Тем обиднее — неудивительно — что в обмен на поддержку кандидаты центра всегда платят левым чёрной неблагодарностью: вы нам должны спасение, а мы подумаем.

В апреле этого года в первом туре президентских выборов Макрон набрал 28%, Ле Пен 23%, а Меланшон 22%. Разница в один процент вывела во второй тур кандидатку от правых — и немедленно все газеты и говорящие головы на ТВ стали утверждать, что Меланшон обязан поддержать Макрона против правых. Меланшон и в самом деле на следующий же день заявил, что задача левых сил — не пустить Ле Пен к власти.

Во втором туре 42% бывших избирателей Меланшона ушли к Макрону, 17% — к Ле Пен, 41% остался дома сидеть. Приличный процент, если учесть, что избиратель не робот и не голосует строго так, как велит его кандидат, если уж тот вылетел из гонки.

А через два месяца, в июне, прошли парламентские выборы. И казалось бы — вот время вспомнить славную победу над Ле Пен.

Никто не просил макронистов голосовать за левых в округах, где у партии власти "Вместе" были шансы, это изначально глупо.

Но было множество округов, где кандидаты от правящей партии шансов не имели, а место между собой разыгрывали левый NUPES и "Национальное единство" Ле Пен.

Что же вышло?

72% центристов и сторонников Макрона в таком случае просто не пошли на выборы. Если в округе разбираются левый с правым, центр остаётся дома сидеть. Ни о каком естественном альянсе или о выборе "ну, если есть выбор между фашистом и социалистом, схожу, наверное, проголосую за левого" и речи не шло. Из остатков 16% проголосовали за леваков, 12% за партию Ле Пен, очень сравнимые цифры.

Весенний анти-лепеновский фронт летом не повторился ни в каком виде.
Только -только выползши из второго тура с правой кандидаткой... значимую часть избирательной кампании своей партии Макрон потратил... ...на критику "опасности слева".

Более того, столкнувшись с опасностью взлёта разношёрстного экологически-коммунистически-социалистического-розово-зелёного блока NUPES и Меланшона, Макрон призвал к уже "республиканскому фронту против левых".

Доигрался в итоге с огнём — многие склоняющиеся к правым южные департаменты Франции решили не рисковать и напрямую проголосовали за Ле Пен и её партию.

Республиканский фронт, какой республиканский фронт?

Когда вы ложитесь в постель с центристами, не забывайте, что они в любом удобном случае сделают вид, что их нет дома, если речь будет идти о выборе между социализмом и фашизмом.

Вместо того, чтобы устраивать забег между собой и Меланшоном, Макрон старательно раскармливал правые партии и свистел в собачьи свистки, зная, что если финал будет между ним и Ле Пен — левые всегда придут на помощь.

В итоге потом Макрон провалился на парламентских выборах, его партия потеряла большинство, левый NUPES удвоил своё представительство, прыгнув с 64 мест до 131, но "Национальное единство" — благодаря тому, что центристы зажали нос — выросло с 7 кресел до 89.

Кто вырастил монстрика?

Нехорошей картинки всем на ночь.

p.s. тут спрашивают: а что делать, дать правым победить? нет, разумеется, нет — но для начала усвоить хотя бы, что никакого вознаграждения за спасение власти не будет, никакого сотрудничества тоже, "центр вас просто не любит", не стройте иллюзий.

Не очень смешное: левая депутатка от лейбористов Надя Уиттом (сама из семьи британских индусов) находится под внутренним партийным расследованием после того как написала твит о новом премьере Риши Сунаке.

Цитируем твит:

"Риши Сунак это не какая-то победа для британских азиатов. Это просто мультимиллионер, который, будучи канцлером казначейства, выбивал налоговые льготы для банков и руководил экономикой страны во время сползания в кризис стоимости жизни. Неважно, чёрный вы, белый или азиат: если вы работаете за зарплату, этот парень не на вашей стороне."

Стармер после воцарения Риши Сунака включил режим соблюдения взаимоисключающих параграфов и начал сыпать заявленими:

утренний сэр Кир: слушайте, профсоюзники, я поддерживаю забастовки и борьбу за свои права всем сердцем, забастовки это всегда последний выход, в возникновении ситуации виноваты те, кто не хочет вознаграждать людей за их труд, мы добьёмся экономических изменений...

дневной сэр Кир: между отношением тори и лейбористов к проблеме миграции и границ с Европой нет практически никакой разницы, разве что студентов пустим...

вечерний сэр Кир: мы возглавляем оппозицию и наша задача — выиграть выборы. а не посещать забастовочные пикеты, я не хотел бы, чтобы мои министры занимались различными акциями солидарности...

ночной сэр Кир: чего не хватает британскому обществу, так это реформы и ужесточения уголовного кодекса, более строгих наказаний за нарушения общественного порядка — например, я сажал бы тех, кто перекрывает дороги...

помогите нам найти Стармера на фотографии 2018 года.

(забастовка сотрудников британского макдональдса ради повышения оплаты до 15 фунтов в час — профсоюз пекарей и сотрудников общепита недавно в полном составе вышел из лейбористской партии из-за конфликта со Стармером, но тут Кир всё ещё держит их баннер)

Рэйчел Канлифф из New Statesman страдает из-за того, что студенты и молодые специалисты оказались в "ловушке стареющего населения", мол, пожилые избиратели и пожилые политики блокируют те законы и инициативы, которые позволили бы молодому поколению жить, учиться, развиваться и платить налоги.

Типа, пожилые поколения избирателей, получившие всё своё в эпоху расцвета "государства всеобщего благосостояния" — социальную систему, жильё, диплом — теперь говорят, что "молодёжь нужно заставить поработать" и что "они просто жалуются и не испытывали настоящих проблем". И Парламент сохраняет статус-кво — вместе с кризисом доступного жилья, социальной защиты, перегруженностью и недофинансированием медицины, падением рождаемости.

Мол, если мы хотим всеобщее государство с пенсиями и защитой в старости, то нам нужна молодёжь, которая не ищет работу и угол для съёма, а получает помощь и поддержку от государства для обзаведения семьёй, постройки карьеры и открытия своего бизнеса.

Это разочарование тем более удивительно, что тот же самый New Statesman упорно называл левый проект таким же радикальным и нежелательным, как и правый, и требовал от читателей голосовать и против Джереми Корбина и против Бориса Джонсона.

В 2010 году всего 31% избирателей младше 40 лет голосовал за лейбористов. Потому что они были скучны и предлагали всё тот же самый финансовый кризис, только с блёстками и бантиками. В 2017 году и в 2019 году 62% избирателей "до сорока" выбрали левых.

Меланшон во Франции — за непассионарных социалистов в десятых годах голосовало 10% молодёжи — и 68% сейчас, когда те стали предлагать не статус-кво, а переделку системы.

Не студентов, а людей под сорок, которые вышли на первую, вторую, третью в своей жизни работу, завели детей, осознали, сколько им придётся в жизни платить — и поняли, что существующая ситуация совершенно неправильна.

Совершенно очевидно, чего хочет молодёжь и люди, начинающие карьеру — и никто бы в 70-х не назвал это большевизмом, левачеством или культурным марксизмом, как это делают правые сейчас, для которые и Байден с Трасс уже левые заговорщики.

Все, кто ещё не скопил на пенсию и счёт в банке, все, кто живёт под ипотечным прессом и платит за образование для себя и будет платить за образование для детей, желают, в принципе, совершенно достижимых вещей.

Социально либерального и свободного государства, которое держит стоимость жизни и стоимость оплаты коммунальных услуг и транспорта низкой благодаря национализации, которое тратит средства на общественные нужды и последовательно поддерживает квартиросъёмщиков и наёмных работников.

Центристы и правые упорно продолжают повторять, что все эти цели нереалистичны, недостижимы и за это никто не проголосует. Фактически всем в лицо выставляется огромная бумажка с надписью "ничего хорошего не будет никогда", "this is why we can't have nice things".

Товарищи интеллектуалы и центристы сами же зарезали левого золотого тельца и теперь удивляется, что никто им больше никакой программы солидарности и решения вопросов не предлагает.

В Северной Ирландии в декабре пройдут досрочные выборы в ассамблею Северной Ирландии — местный региональный парламент.

Местные лондонские лоялисты и религиозные правые, DUP, в мае этого года уступившие левой про-ирландской католической партии (да что там, просто местному филиалу Дублина) Шинн Фейн и большинство в Ассамблее и пост первого министра Ирландии (дикое событие для мятежной британо-ирландской провинции), в отместку все шесть месяцев после майских выборов отказывались в нём заседать и участвовать в выборах спикера.

Лондон предупреждал-предупреждал о необходимости помириться (по соглашению Страстной Недели, положившему конец гражданской войне в Северной Ирландии, провинция должна управляться коалицией из лоялистов-британцев и ирландцев-сепаратистов, им приказано находить общий язык), но всё терпение лопнуло.

Лоялисты утверждают, что после Брекзита Лондон их предал, что таможенная граница между Шотландией и Северной Ирландией (т.н. североирландский протокол с ЕС) убивает местную почту и экономику и что в провинции растут сепаратистские настроения, а англичане страдают. Столица давно и молчаливо отпихивается от буйных, времена, когда про-королевские силы были важны британцам, кажется, медленно уходят в прошлое.

В итоге DUP отказалась участвовать в управлении провинцией до тех пор, пока премьер-министр "не разорвёт таможенный договор с ЕС" — чего Лондон, разумеется, делать не собирается.

В 2021 году партия чуть было не развалилась, получив троих лидеров за год. а своего собственного лидера Путса признала снежинкой и леваком.

Вдобавок, уровень жизни в Белфасте ощутимо просел, а в январе 2021-го в столице провинции начались уличные беспорядки (мы писали про экономику вопроса).

В итоге партия лоялистов устроила небольшую истерику и проигнорировала просьбы от Джонсона, Трасс, Сунака и лидеров местного бизнеса наконец-то разблокировать парламентскую деятельность и занять свои места.

Шинн Фейн считает, что DUP "предали демократию", ещё одни лоялисты UUP уверены, что "избирателей водили за нос", а местные либералы Alliance напоминают, что муниципальные и общественные службы в провинции пришли в полный упадок.

Например, реновация систем отопления заблокирована уже на протяжении шести лет, потому что та же DUP в прошлом заключила очень невыгодную сделку — с завышенными ценами и отсутствием штрафных санкций. Скандалы вокруг парламента и взаимодействия двух сторон тоже длятся около шести лет, и в Белфасте, по сути, нет функционирующего регионального правительства. Различные государственные службы работали на автопилоте или с прямого вмешательства Лондона, а политический вакуум отпугивал инвестиции.

Непонятно, чем новые выборы, правда, спасут ситуацию. Шинн Фейн, по прогнозам, чуть увеличат свой перевес и останутся номинально первой партией с правом номинировать первого министра. Но надеяться на тотальный разгром про-лондонских протестантов тоже не приходиться — видимо, электоральная база лоялистов сжалась до некоего несгораемого минимума и дальнейшая эскалация только мобилизует сторонников.

А по соглашению, для нормального функционирования местной власти всё же будет обязательно сотрудничество двух партий.

По прогнозам, Шинн Фейн добавит пару мест, лоялисты останутся на втором месте и получат номинацию на пост второго министра. Всё это случится за счёт местных лейбористов и либералов — а значит, в конце концов поляризация и расползание по диаметрально противоположным позициям только ускорятся.

Как говорится, на злобу дня, приурочим к новому спазму законотворчества.

Мы вам обещали историю про Сталина и геев, вот вам история (https://www.marxist.com/letter-to-stalin-can-a-homosexual-be-in-the-communist-party.htm).

В 1934 году товарищ Сталин в Кремле получил письмо от британского коммуниста Гарри Уайта, в котором Уайт задавал лучшему другу физкультурников с трубкой внезапный вопрос:

- может ли коммунист быть гомосексуалистом и наоборот?
- может ли автор письма считать себя достойным коммунистом?

В архивы это письмо ушло с рукописной пометкой Сталина — "В архив. Идиот и дегенерат."

Уайт, сам гей, работал в редакции газеты "Московские новости". С 1 апреля 1934 года в УК РСФСР добавили статью об уголовной ответственности за однополые отношения. Разгневанный Гарри написал в Кремль письмо, в котором заявил, что "новый закон противоречит прогрессу, который был проделан после победы Октябрьской революции".

Уайт указывал, что он очень старый британский коммунист и на этом основании требует у генсека разъяснений. Также он писал дальше, что преследование геев противоречит принципам марксизма-ленинизма и его собственным наблюдениям за жизнью.

Аргументация Уайта была следующей:

1. Положение гомосексуалистов при капитализме прямым образом сродственно положению женщин, цветных, национальных меньшинств и прочих групп, которые угнетаются капиталистами.

2. Претензии капиталистов к гомосексуалистам связано, в понимании Уайта, с потребностью капитала в "резервной армии труда" и в "пушечном мясе для армии" , соответственно, однополые отношения угрожают потребительскому отношению к рождаемости.

3. Обнищание масс при капитализме ведёт к распаду семей и формированию гомосексуальных пар двух работоспособных мужчин, поскольку двое мужчин при капитализме лучше зарабатывают.

4. Эти противоречия могут быть разрешены только в социалистическом обществе. где ликвидация безработицы и постоянное улучшение материального состояния рабочих способствует рождаемости и формированию семей.

5. С научной точки зрения Уайт напоминал Сталину, что лишь небольшая часть людей вступает в однополые отношения.

6. И поэтому эта часть населения никак не может угрожать диктатуре пролетариата и никак не может оказывать любого влияния на социалистическое общество.

7. Но новый закон непременно спровоцирует социальное напряжение и приведёт к самой расширительной трактовке того, что считается однополыми отношениями, за которыми следует наказание.

8. Соответственно, закон ухудшает ситуацию в социалистическом обществе.

9. Закон подчиняет сексуальную жизнь граждан уголовной регуляции в той части, где эта сексуальная жизнь не является насильственной или общественно вредной, а значит, ухудшает жизнь граждан.

10. Закон абсурден с точки зрения науки, которая считает, что существуют "конституциональные гомосексуалисты", которые не могут изменить свою сексуальную ориентацию вне зависимости от наличия или отсутствия какого-либо закона.

Уайт указывал, что по этому вопросу он провёл множество бесед с сотрудниками ОГПУ, с психиатрами московских клиник и с редакцией своей газеты "Московские новости".

Психиатры Москвы, по словам Уайта, убеждали его, что в Советском Союзе граждане, при условии, что они честные граждане и лояльные коммунисты, могут устраивать свою сексуальную жизнь как хотят. "Товарищ Бородин", редактор газеты, по словам Уайта, заявил ему о своей нелюбви к гомосексуалистам — однако согласился, что Уайт хороший коммунист, профессионал и волен устраивать свою личную жизнь как хочет.

Психиатры, по словам Уайта, вообще не верили в существование такого закона о запретах, пока Уайт не показал им новую редакцию Уголовного Кодекса. Психиатры Советского Союза, повторяет Уайт, до введения закона, были уверены, что гомосексуализм неизбежен и никому не вредит.

Также Уайт написал, что в прошлом ОГПУ арестовало его любовника, и в связи с этим он явился на допрос и дал показания относительно их связи — на что сотрудники ОГПУ заверили его, что его личная жизнь является только его личной жизнью и обсуждать имеет смысл лишь профессиональную деятельность его друга.

После этого Уайт спрашивал — если врачи и профессиональные сотрудники не видят ничего плохого в однополых связях, а чекисты способны обезвреживать вредителей на индивидуальном уровне, не увязывая преступления с сексуальной жизнью, то зачем же нужен такой общий и репрессивный закон?

Однако, как пишет Уайт, в марте 1933 года он был вызван в ОГПУ, где его предупредили, что вскоре криминально наказуемой будет считаться любая однополая связь.

Уайт пишет о преследованиях евреев в Германии, а также рассказывает о том, что "прочие люди способны стать гомосексуалистами разве что с целью проституции, а не из чувства подражания или противоречия — но такой заработок естественен только в сложных условиях капитализма".

Дальше Уайт упрекает Сталина в незнании психологии и медицины, цитируя вождю советские психиатрические журналы, утверждающие существование "конституциональных гомосексуалистов". В письме также упоминается, что гомосексуалисты в СССР и так угнетены — по словам Уайта, "сексуальные акты между любыми людьми обычно усложнены ввиду отсутствия уединения и постоянного дефицита площади — а гомосексуалисты страдают ещё больше ввиду необходимости маскировать свои отношения и избегать внимания".

Уайт пускается в сравнения социалистической и капиталистической судебных систем — мол, при капитализме богатые гомосексуалисты могут успешно скрывать свои отношения в странах, где такие отношения наказуемы, раздавая взятки, используя запугивание и манипуляции — зачем же товарищ Сталин подталкивает советских геев к таким же действиям?

Поминается даже Андре Жид — французский рабочий класс, по словам Уайта, знал и знает об ориентации Жида, писатель сам описывал свою жизнь в книгах, однако его авторитет в компартии Франции и в рабочей среде не был поколеблен. Значит, гомосексуализм, по словам Уайта, не способен дискредитировать коммуниста. Забота же о чистоте крови и о семейных отношениях, а также внимание к сексу у граждан свойственно только для европейских фашистских режимов — неужели Советский Союз будет копировать фашистский опыт?

В конце Уайт цитирует Энгельса, который, судя по всему, не считал гомосексуализм какой-либо формой особо буржуазной дегенерации и писал в дневниках, что очень взбешён обвинениями в XIX веке лорда Гастона в содомии, считая это "глупым обвинением, которое используется в политических целях против личной жизни бедняги".

И заканчивает письмо цитатой из доклада самого Сталина Семнадцатому партсъезду — мол, вы, товарищ Сталин, сами говорили, что никакой ленинец не смеет требовать примитивного аскетизма или абсурдного сектантского отказа от радостей жизни и что никакой коммунист не может считать, что люди обладают одинаковыми потребностями и вкусами и готовы есть из одинаковой посуды и носить одинаковую одежду — это, мол, товарищ Сталин, является, по вашим словам, низведением марксизма до банальности.

Так что, с коммунистическим приветом, товарищ Сталин, британские коммунисты хотят знать ваше мнение о расхождениях между принципами марксизма-ленинизма и вашими последними странными законами.

Как честный человек, и так далее и тому подобное... я редактировал книги и документы Куйбышева, Молотова, профессора Покровского, я возмущён...

эх, документ эпохи.

Damn it, Ed, bloody hell!