Мисс Груп велела нам следовать за собой. Нас привели в холодную, сырую ванную комнату, и мне приказали раздеться. Возражала ли я? Я никогда в жизни не пыталась уклониться от чего-либо с большей горячностью! Они сказали, что, если я не послушаюсь, они применят силу, и нежничать они не собираются. В этот момент я заметила, что одна из самых безумных женщин в палате стоит у полной ванны с большим линялым лоскутом в руках. Она разговаривала сама с собой и хихикала — как мне показалось, зловеще. Теперь я знала, что меня ждет. Я задрожала. Они начали меня раздевать и сняли всю одежду, вещь за вещью. В конце концов на мне остался лишь один предмет. «Я не буду это снимать», — сказала я возмущенно, но они не прислушались. Я бросила взгляд на группу пациенток, собравшихся у двери и наблюдавших за этой сценой, и прыгнула в ванну скорее энергично, нежели грациозно.

Вода была холодна, как лед, и снова стала протестовать. Но как бесполезны были мои протесты! Я умоляла, чтобы по крайней мере пациенток выгнали вон, но мне было велено замолчать. Сумасшедшая начала меня скрести. Не могу найти более подходящего слова. Зачерпнув мыла из маленькой жестянки, она обмазала меня им целиком — даже лицо и мои славные волосы. Под конец я не могла ни видеть, ни говорить, хотя и умоляла сперва не трогать мои волосы. «Три, три, три», — приговаривала старая женщина себе поднос. Зубы у меня стучали, а конечности покрылись гусиной кожей и посинели от холода. Внезапно мне на голову вылили одно за другим три ведра воды, все такой же холодной как лед: она попала мне в глаза, уши, нос и рот. Думаю, мои ощущения были сродни ощущениям тонущего, когда меня, дрожащую и задыхающуюся, потащили из ванны. В кои-то веки я в самом деле выглядела безумной. Неизъяснимое выражение промелькнула на лицах моих спутниц, которые стали свидетельницами этой сцены и знали, что та же неотвратимая участь ожидает их самих. При мысли о том, какое абсурдное зрелище я собой представляю, я не могла сдержать хохота. На меня, мокрую до костей, натянули короткую фланелевую сорочку, по краю которой шли большие черные буквы: «Лечебница для душевнобольных, О. Б., к.6». Буквы означали: «Остров Блэкуэлл, коридор 6».

К тому времени мисс Майард была раздета, и какое бы отвращение ни доставила мне недавняя ванна, я приняла бы еще одну, если бы могла этим избавить ее от той же участи. Только представить себе, что эту больную девушку швырнут в холодную ванну, которая заставила меня, никогда не хворавшую, дрожать, как в лихорадке! Я слышала, как она объясняет мисс Груп, что голова у нек ещё болит после недуга. Волосы ек были коротко острижены и по большей части выпали, и она просила попросить сумасшедшую тереть полегче, но мисс Груп сказала:

— Не больно-то мы боимся вас повредить. Молчите, или будет хуже.

Мисс Майард замолчала, и в тот вечер я больше ее не видела.

Меня поспешно отвели в комнату, где стояло шесть кроватей, и велели лечь, но тут пришел еще кто-то и выдернул меня из постели со словами: «Нелли Браун сегодня должна ночевать одна, потому что она вроде шумная».

Меня отвели в комнату 28 и предоставили устраиваться на кровати. Это было непосильной задачей. Кровать возвышалась посреди комнаты и было покатой с обеих сторон. Стоило мне опустить голову на подушку, как она промокла насквозь, а от моей мокрой рубашки отсырела простыня. Когда появилась мисс Груп, я спросила, нельзя ли мне получить ночную рубашку.

— В этом заведении такого не водится, — сказала она.

— Мне не нравится спать без нее, — ответила я.

— Ну, до этого мне дела нет, — сказала она. — Вы теперь в казенном учреждении, и вам не приходится капризничать. Это благотворительное заведение, скажите спасибо за то, что есть.

— Но город оплачивает содержание таких мест, — возразила я, — и платит людям за то, чтобы они были добры к несчастным, которых сюда отправляют.

— Ну, здесь вам не стоит ждать особой доброты, потому что вам ее не видать, — сказала она, вышла и заперла дверь.

Написал о Костюченко и Герасименко и вспомнил, как встретил их на КРЯКК-2014, сохранив в одном кадре для себя и вечности.

https://www.instagram.com/p/u7orvLMpOa/

Знаете, как Захар Май пел? «Ты можешь бросить школу и университет, гулять по рынку голым, пряча в яйцах пистолет». Они могут забить болт на политику. Но все равно будут и неравнодушные люди, которые станут убеждать их задуматься о том, как они живут, и что нужно делать, чтобы жить так, как они хотят. Такие люди будут всегда.

https://telegra.ph/Nichego-ne-podelat-narod-ne-vybirayut-12-17

Внезапно вспомнил, как в октябре 2009 года я взял по телефону интервью у своего ровесника Роберта Шлегеля, который тогда был в Думе, а через 10 лет после этой беседы уехал в Германию. В общем, у нас новый выпуск рубрики «Покажи на кукле, как ты работал журналистом»; по-моему, неплохое вышло интервью.

Летом расслушал пластинку «По колено в любви», выпущенную белорусской группой «Кассиопея» в ноябре 2020 года. (Вокалист Илья Черепко-Самохвалов через неделю после релиза получил 15 суток за участие в «Марше против фашистов».) Лучшая песня — «Хочу домой» с пронзительной строчкой «Ненавижу заколки пластмассовые». Хороший альбом, очень кассиопеевский («Вот есть жанр фильм-катастрофа, а у нас альбом-катастрофа»), хотя «Кассиопея», которым я заслушивался в 2009 году, мне все равно милее. А также сформулировал, почему меня не цепляет вторая группа Черепко-Самохвалова «Петля пристрастия»: это же та же «Кассиопея», но с серьезным лицом. Спасибо, но нет.

Второй том «Новой критики» с подзаголовком «Звуковые образы постсоветской поп-музыки» тоньше первого, хотя статей меньше не стало, и в целом производит серьезное впечатление: чувствуется редакторская рука Льва Ганкина. Авторы анализируют звуковой канон «Нашего радио», фольклорные элементы в электронной музыке и саунд-оформление ТВ в 1990-е и 2000-е, пишут про русский трэп, японские мотивы в русской попсе и ручную гармонику в русском блэк-метале, сопоставляют «Ленинград» и Little Big, Макса Коржа и цыганские романсы, «ГШ» и Shortparis, 2H Company и «Кровосток» — от «взаимосвязи музыки и текста в постсоветской гитарной песне» до значения для белорусских протестов цоевской песни «Перемен!». Можно ко многому придираться, но все-таки хорошо, что эта серия есть, спасибо ИМИ и Александру Горбачеву. Единственное, что огорчает: не все описываемые песни мне знакомы (про музыку 1990-х хотелось бы побольше), но можно ведь и про неизвестные читателю штуки писать так, чтобы читалось с интересом, а тут, увы, такого немного.

Мы полагаем, что песня «Девочка с каре» глубоко укоренена в традиции отечественной популярной музыки. Несмотря на то что сам Серафим Сидорин в интервью «Афише-Daily» говорил, что на него повлияли Джерард Уэй и Jubilee, даже в сюжете песни — она повествует о несчастной влюбленности лирического героя в девочку с каре, любящую мефедрон и в конце повествования трагически погибающую, — явственно слышны отголоски жестокого романса. (Цезарь Кюи за столетие до выхода в свет «Девочки с каре» замечал, что в романсе музыка и слова образуют определенный неразделимый синтез — это вынуждает нас порой обращаться и к тексту.)

«Девочку с каре» интересно рассмотреть через теорию функций, разработанную немецким музыкальным теоретиком Хуго Риманом в конце XIX века. Риман выделил среди звуков музыкального лада три основные функции: тоническую (T), субдоминантовую (S) и доминантовую (D), лежащие в основе любого гармонического движения. В «Девочке с каре» обнаруживается следующая структура: S (VI) — DГ (V) — T (I) — D (VII). По сути, перед нами вариация фригийского оборота (I — VII — VI — V) со смещенным в начало фригийским кадансом (VI — V). Крайне любопытно, что для гармонизации VI ступени использован аккорд F-dur, то есть аккорд VI ступени, хотя для фригийского оборота в ряде случаев более характерна гармонизация шестой ступени через минорный аккорд IV ступени с перенесенным в бас терцовым тоном.

Важная особенность «Девочки с каре» — смещенная на третий такт тоника. Таким образом, композиционно находящийся в начале аккорд VI ступени подчеркивает характерную для русского рока и рока в целом плагальность гармонии. Плагальным называется оборот с опорой на субдоминантовую функцию — проще говоря, расстояние от основного тона первого созвучия до основного тона второго составляет кварту при движении вниз или квинту — при движении вверх (например, от F к C).

Однако вместе с плагальностью гармонии в «Девочке с каре» мы также можем обнаружить и обратную сильную тональную, автентическую тенденцию — наличие гармонической доминанты. Автентическим, напротив, именуется движение от доминанты к тонике — то есть на квинту вниз или на кварту вверх от основного тона первого созвучия к основному тону второго (например, от G к C).

В целом следует отметить, что фригийский оборот в самой популярной его интерпретации в отечественной музыке (Am — G — F — E / I — VII — VI — V) и производные от него в основе своей имеют модальную структуру, из-за чего крайне трудно установить универсальные функциональные связи порой даже для идентичных аккордовых последовательностей: влияние тут могут оказывать мелодическая, метрическая и ритмическая структура композиции.

В контексте рассмотрения гармонии «Девочки с каре» имеет смысл упомянуть другую популярную композицию со схожей гармонической структурой — трек Макса Коржа
«Мотылек» 2013 года. Прогрессия, представленная в «Мотыльке», выглядит следующим образом: IV (S) — V (DГ) — I (T) — VII (D) — VI (S). Как видим, в данном случае характерная плагальность гармонии выражена еще более ярко за счет хода IV — V вкупе с предшествующим мажорным аккордом VI ступени (в данном случае можно говорить об элементах ладовой переменности). Общей является и смещенная в начало периода каденция, что также способствует усилению плагальности. Нам представляется, что можно рассматривать данную структуру как расширенный фригийский оборот (I — VII — (VI — IV) — V), где при расширении периода — расширении фригийского каданса — добавляется аккорд IV ступени.

«Девочка с каре» Мукки и «Мотылек» Макса Коржа — лишь два свежих примера специфического явления в отечественной музыке, которое нитью пронизывает ее, в 1930-е прячась в маргинальные слои, выглядывая из шестидесятнической культуры, а в перестройку обогащась новой исполнительской манерой. Нередко происхождение этого явления приписывают цыганской музыке, и дальше, анализируя культурную политику советского государства, мы столкнемся с отголосками этого утверждения.

Как метавселенная, так и путешествия на Марс и Луну — это характерные проявления маскизма, оторванного от земли вида капитализма, в котором стоимость акций определяется не столько прибылью, сколько фантазиями, позаимствованными из научной фантастики.

https://knife.media/muskism/

Не скажу, что симпатизирую левакам, но статья отличная.

Справочников-путеводителей Анны Броновицкой, Николая Малинина и Юрия Пальмина (фотограф тут полноценный соавтор) по архитектуре советского модернизма теперь три. К обожаемой мной «Москве» и внезапной для сиквела «Алма-Ате», которую интересно читать, даже если не был в Алматы, добавился «Ленинград». Решение и предсказуемое, и странное, признают авторы: «Не эта архитектура определяет лицо города, а в центре Петербурга ее и вовсе чуть. Когда же она там, она отчетливо компромиссна». Но этим книжка и хороша. Да, Петербург — это Эрмитаж, Биржа и Спас-на-Крови, но это и ленинградские здания — заводские ДК, школы, дома быта, рынки, гаражи и т.д.; важно помнить это о любом городе. Сила здешнего модернизма в «постоянном напряженном диалоге с традицией» — и где, как не здесь. Отдельными блоками идут статьи про архитектуру жилья (Новосмоленская, моя любимая, тоже есть, куда без нее), не менее кайфовые, чем тексты о БКЗ «Октябрьский», Пискаревском кладбище и Финляндском вокзале. Как способ «погулять» по Питеру — бесценно.

Самым интересным получился Некрасовский рынок. Он задумался как Центральный крытый рынок, аналог строившегося в те же годы Центрального рынка в Москве, и должен был быть образцовым в техническом отношении — с вентилируемыми кладовыми и холодильными камерами в подвале, с грузовыми лифтами — и, в определенной степени, парадным — расчитанные на 700 торговых мест прилавки были не только обеспечены проточной водой, но и облицованы мрамором.

Снаружи здание выглядит как лаконичный параллелепипед, поднятый на корбюзианские опоры и мило расчерченный клеточками стеклоблочных панелей, забранных в рамы по девять и обведенных еще одной общей рамой на каждом фасаде. В 1956 году архитекторам, очевидно, было еще не по себе от отсутствия декора, поэтому некоторые стеклоблочные панели заменены цветными витражами с изображением фруктов, овощей и прочих продуктов, а перед главным входом со стороны Фонтанной улицы предполагалось установить скульптурные группы. К моменту завершения строительства в 1960-м стало понятно, что и декор не нужен, так что от скульптур отказались.

Более существенным изменениям подвергся проект торгового зала. Почти квадратное, 50 на 50 метров, центральное пространство свободно от промежуточных опор и только по периметру окружено двухъярусными галереями. Проектирование перекрытия небывалого пролета и заняло больше всего времени. Голынкин и Вланин хотели непременно сделать потолок световым, считая, что проникающего сквозь стеклянные стены света будет все же недостаточно для помещения большой площади. Сначала работавший в мастерской Евдокимова инженер Мосонзон спроектировал для этого кессонношпренгельную плиту — конструкцию из перекрещенных железобетонных ребер, образующих подобие крупных глубоких кессонов, дно которых заполнено стеклоблоками. Этот проект был одобрен архитектурно-техническим советом и многократно опубликован, но с оговоркой: «конструкция сложна в статическом расчете и требует экспериментальной проверки». Очевидно, результаты проверки оказались неутешительными, и тогда к проекту привлекли самого крупного ленинградского специалиста по новаторским конструкциям, Алексея Морозова. Он и предложил вариант, который был в итоге осуществлен, — невысокий гладкий купол с распределенными по его поверхности софитами, круглыми отверстиями трех разных диаметров. Они пропускают внутрь дополнительный дневной свет, а при сгущении сумерек за матовым стеклом этих фонарей загораются электрические лампы.

Зал получился настолько необычайно современным, что «сыграл» в фильме «713-й просит посадку» аэропорт в неназванной западной стране: круглый прилавок в центре превратился в стойку авиакомпаний, а угловые — в стойки кафе. «Западность» интерьера Некрасовского рынка заставляет искать аналоги за рубежом, и такой действительно находится — Смитфилдский рынок в Лондоне. Сюрприз заключается в том, что лондонская постройка — более поздняя, 1961-1963 год. Разгадка проста: конструктор Смитфилдского рынка Ове Аруп впервые применил такого типа купольную оболочку с круглыми отверстиями еще в 1951 году, перекрыв ею цех фабрики резиновых изделий «Бринкмор» в Уэльсе. Алексей Морозов, внимательно следивший за достижениями коллег, создал свой, сборный, вариант такого свода тоже в промышленном сооружении, цехе Автовского домостроительного комбината, в 1957 году. Некрасовский рынок стал для инженера возможностью использовать этот парящий свод там, где его смогут увидеть люди. Покупатели, выбирающие пучок редиски или мясо для шашлыка, не всегда поднимают голову, чтобы восхититься бетонным «небосводом», но ценителям архитектуры стоит зайти в это здание, абстрагироваться от хаотично развешенной рекламы и постараться прочувствовать застывшее в светлом просторном зале трепетное ожидание лучшего будущего.

...И вот только тогда через сутки, уже в Москве, за минуту, как пришла твоя смс-ка,
я вдруг понял, ЗАЧЕМ Я ЕХАЛ ТУДА.
Через все месяцы, все километры, через эти три дня.
Я ехал, чтоб посмотреть на тебя в упор.
И чтобы обнять.
Очень может быть, что в последний раз.
Как тогда на улице, в поднебесном аэропорту.
Просто так: не по-братски, не по-дружески, не как любовник, и не как бывший любовник.

А так просто — на десять секунд, как будто бы навсегда.
Вот интересно, стоит вся эта груда времени, все эти безумные километры одного десятисекундного объятья.

Дмитрию Борисовичу Воденникову сегодня пятьдесят три.

Дима Эпштейн написал с дня рождения ИЦАЭ, в очередной раз поблагодарив «за то, что ты меня во всё это втянул», и я опять подумал, что мало по чему из работы в ИЦАЭ я так скучаю, как по возможности каждый месяц проводить ток-шоу «Разберем на атомы», и что крутой все же был проект, очень им горжусь.

А что на день рождения ИЦАЭ меня не позвали — ну ничего, бывает. Сегодня же прочитал, кстати, что Геннадий Старцев теперь в Telegram. Последний раз я с ним говорил, когда мы в НГТУ открывались: звал его как бывшего директора ИЦАЭ наш новый центр посмотреть. Геннадий Алексеевич прийти не смог или не захотел, а я не обиделся — и теперь не буду.

Новогодний номер Weekend посвящен guilty pleasure, в них тут признаются разные приличные люди от Семеляка до Кулябина, и большинство текстов, к сожалению, оставляют с ощущением «смотрите, я тоже человек, "След" смотрю, Аллегрову слушаю и Устинову читаю, хотя, казалось бы, МНЕ-ТО нельзя, еще и пишу об этом в издании, "где ниже highbrow планка не опускается", ну разве не клёво, восхищайтесь мной», но есть и нормальные.

Григорий Ревзин: Если коротко, то я сплю в полной ванне и смотрю сны о том, как совершаю успешные и эффективные насильственные действия против должностных лиц как зарубежных, так и, чего греха таить, отечественных.

https://www.kommersant.ru/doc/5130650

Дмитрий Быков: Читать себя считается столь же неприличным, как себя трогать или нюхать, хотя нюхают себя все — просто для проверки, — а трогает большинство. Особенно те, кого больше никто не трогает.

https://www.kommersant.ru/doc/5130653

Юрий Сапрыкин: Слово «вселенная» все чаще употребляется с приставкой «мета», и нет сомнений, что за этой вывеской скрывается все то же иллюзорное подземелье, что в «Большом космическом путешествии», только без испытаний и собственно мечты.

https://www.kommersant.ru/doc/5130658

Игорь Гулин: Главная же героиня песен «Любэ», Родина, не терпит соперниц. Чувство к ней глубже всего познается в нечеловеческой компании. В присутствии коня не страшно простонать: «Я влюблен в тебя, Россия, влюблен!»

https://www.kommersant.ru/doc/5130648

Найти настолько родственного человека и провести больше 60 лет вместе — редкость. Когда умираешь один и вокруг никого нет, это жутковато.

https://reminder.media/post/yalom

Максим Кашулинский закрыл Reminder («построить бизнес вокруг этого, увы, у меня не получилось»), симпатичное и казавшееся перспективным нишевое издание, на которое я не раз тут ссылался — в том числе про Ялома. Печально.

«Смешарики» выпустили сборник кавер-версий песен из сериала. Удивительно, что только сейчас: песни крутые, идея лежала на поверхности. Лучшие версии получились у тех, кто всегда пишет лучшие каверы (для меня это когда исполнитель любую песню делает «своей»): Кортнев, Лагутенко, «Ногу свело!», Псой, «Кирпичи». Жаль, что «Город Омск» никто не спел.

«Соколиный глаз» начинается очень бодро (битва за Нью-Йорк, знакомая всем с точки зрения Мстителей, эффектно показана глазами маленькой девочки, а 23 года спустя один Мститель со слуховым аппаратом смотрит на Бродвее нелепый мюзикл «Роджерс»), но потом топчется на месте, вернув себе бодрость лишь в финальном эпизоде, рождественском как «Крепкий орешек». Из пяти сериалов Marvel Studios, вышедших за год, этот выглядит самым необязательным. Тем ценнее его плюсы. Джереми Реннер и его герой давно заслужили сольник — как минимум, чтобы нам показали, как Клинт Бартон собирает «начинку» для своих стрел. Хейли Стейнфилд в КВМ вписалась очень органично, надеюсь, что ее Кейт Бишоп мы не раз еще увидим. Чтобы все радовались, что всё связано, тут есть важные гости из других частей КВМ — Елена Белова из «Черной вдовы» (Флоренс Пью) и Кингпин из нетфликсовской «Сорвиголовы» (Винсент Д'Онофрио). Вера Фармига еще чудесна, но где она не. Что на выходе? Совершенно не эпохальный сериал, зато очень приятный. Подарок на Рождество.

В миссии «Аполлона-11» меня всегда больше всего впечатляла история Майка Коллинза. Который, пока Нил Армстронг и Базз Олдрин гуляли по Луне, оставался на ее орбите. Оказываясь над обратной стороной Луны, терял связь с NASA: «Ни один человек со времен Адама не испытывал такого одиночества, как он». Да, он управлял кораблем, от него зависело, вернутся ли Армстронг с Олдрином, он был важным членом экипажа и вряд ли всерьез страдал, что ни разу не наступил на лунный грунт. Но вы только представьте — столько километров пролететь, быть так близко и остаться на орбите. Я думаю, Коллинзу все-таки было обидно, что бы он ни утверждал в интервью и мемуарах. В апреле этого года 90-летний Майк Коллинз умер от рака. Хочется верить, что на самом деле он улетел на свою Луну.

На днях, из-за людей на фото, дважды вспоминал, что 2009 год я встречал в Уфе, в клубе «Правда». В конце 2008-го у меня накрылись и рабочая, и личная жизнь, праздновать в Новосибирске я бы не смог и воспользовался тем, что мои друзья Копаловы уехали в Уфу и призывали всех, кто хочет и может, поехать на Новый год к ним. Я и поехал (29 декабря как раз, совпало), специально «обнулив» этим плохой конец в целом хорошего года. Такой оригинальной встречи Нового года у меня не было ни до, ни после — вот уж правда, всему свое время и своя «Правда».

И настроение улучшилось!

Выпустив под конец года «Выход в город», «самый серьезный альбом в его карьере», Noize MC напомнил всем, какой он большой поэт и выдающийся композитор. Треки «Вояджер-1», «26.04» про Чернобыль, «Всё как у людей» (лучший русский клип за многие годы), «Век-волкодав» на стихи Мандельштама мы слышали раньше; главные открытия нового альбома — «Сельма Лагерлёф», «Двадцатые годы», «Песня предателя», «Столетняя война», «Букет крапивы», заглавная песня; Оксимирон в моей картине мира — это все-таки «на любителя», а Нойз — он, условно, для масс, готовый народный герой. В 2008 году «Студенческий город» взял у Ивана Алексеева интервью перед первым концертом в Новосибирске: мы сначала хотели поставить на первую полосу фото с факом, но в итоге решили не жестить и разместили его на развороте с текстом. Я заслушивался тогда Нойзом и до сих пор люблю первый альбом, но ко всем дальнейшим релизам относился прохладно. «Выход в город» же — мощнейший, и мне теперь придется править итоги года: Иван подвел под ним очень чёткую черту.

Цифровые экосистемы практически вытесняют государство в функциях суда и полиции. Рейтинг на основе агрегирования не что иное, как суд, который определяет позицию в системе, а исключение с платформы — аналог изоляции, которую проводит полиция. Цифровые экосистемы очень быстро развиваются, и государства имеют в тылу растущего соперника.

https://daily.afisha.ru/money/22066-chelovecheskie-zhizni-ili-lokdaun-aleksandr-auzan-o-tom-kak-my-zhivem-v-cifrovoy-ekonomike/

Больше, больше, больше интервью Аузана в этом журнале.

В этом году посмотрел 205 фильмов — это не считая сериалов и фильмов для рубрики «Пересмотрел». Статистика: в 2020 году — 182 фильма, в 2019 году — 195 фильмов, в 2018-м — 155, в 2017-м — 100. Продолжаю не понимать удивленные вопросы «Когда ты всё это смотришь?» — я просто трачу по полтора-два часа не на то, на что тратят другие, а на кино, в чем тут удивительность-то.