Все сражения в «Огненном боге Марранов» сводятся к тому, что стороны друг друга пугают. Даже ранений, по-видимому, не наносится. Единственный акт убийства, упомянутый под конец, оказывается пропагандистской выдумкой Урфина Джюса, и вместо финальной битвы происходит... волейбольный матч.

https://gorky.media/context/derevo-tatsit-i-inoplanetyane/

Отличный текст о том, как Александр Волков изображал войны в цикле повестей про Волшебную страну, допустив убийство только в последней книге, вышедшей уже после его смерти.

Ижевская группа KARENIN и Владимир Ткаченко из «Ундервуда» весной 2020 года, оказывается, выпустили антивоенную песню, которая сегодня звучит особенно жутко и актуально.

https://youtu.be/ldXK2MJSyJs

Пропустил в декабре дату — 10 лет со дня смерти Михаила Зуева, о которой сам писал новость на Тайгу.инфо. Концерт группы «Иван-Кайф» в «Кобре» осенью 2000 года стал первым в моей жизни рок-концертом, а «Танцы с волками» входят в топ-10 любимых русских альбомов. Считаю его самым иванкайфовским и очень недооцененным. В 1999 году, когда он вышел, все уже заслушивались «Земфирой», у сибирского рока не было шансов. Таких хитов, как «Катится любовь» или «Акутагава-сан» со второго альбома «Белокровие», на третьем не было, разве что «Танцы с волками» и «Ангел II» (ее еще перепела Алена Апина), запомнившиеся в том числе клипами. Но цепляли и не отпускали все 12 треков — от антивоенных «Унесенных ветром» до депрессивного «Мне осталось». Если раньше «Иван-Кайф» сравнивали с «Несчастным случаем» или «Агатой Кристи», этот альбом определил и зафиксировал фирменное звучание группы, ни с чьим не спутаешь. В 2015 году друзья Зуева воссоздали «Иван-Кайф». Был на одном концерте — как будто сходил в караоке, всё то же, да не то.

В рубрике «Пересмотрел» — серебренниковский «Ученик» про религиозного фанатика и учительницу-атеистку. Решил пересмотреть, прочитав текст о фильме на «Сигме»: автор трактует кино чуть иначе, чем кажется с первого просмотра; интерпретация интересная и заслуживает внимания.

В этой статье главным героем Кирилла Серебренникова (и тот сам с этим соглашается в интервью) предстает не Веня Южин (в 2017 году выпивал с Петром Скворцовым в святом Канске, но он точно этого не вспомнит) и не Елена Львовна (Виктория Исакова в своей, пожалуй, лучшей роли), а несчастный хромой Гриша — это он «ученик» и «мученик» (спектакль в Гоголь-центре с Никитой Кукушкиным в роли Вени, где Гришу тоже играет Александр Горчилин, называется «(М)ученик»). В таком ракурсе влюбленность героя считывается (зрителем, но не Южиным) по-другому.

В целом «Ученик» все так же хорош и актуален. Шесть лет спустя интересно отмечать, что Светлану Брагарник я потом увидел в «Красном кресте», а Антона Васильева с Александрой Ревенко — в «Звоните ДиКаприо!».

Глупый и мягкий кролик привык думать,
Будто мир — это и есть опилки под лапами,
Лампа в небе,
Жухлый капустный лист,
И, конечно, дети,
Которые отравляют кролику жизнь,
Но умеренно и в обмен на морковку.
А потом узнал, что еще бывает огонь.
Еще бывает огонь.

Иван Давыдов

Еще одно стихотворение про трагедию в «Зимней вишне»: тогда казалось, что страшнее кошмара быть не может.

В рубрике «Пересмотрел» — балабановский «Груз 200», про актуальность которого в «Холоде» написала Мария Кувшинова. Помню, в 2007 году я из кинозала выползал и до сих пор считаю «Груз 200» одним из главнейших русских фильмов. Балабанов нам не оставляет катарсиса и даже надежды на него, но это кино все равно должен хотя бы раз посмотреть каждый. «Мухи у нас», «Жених приехал», «Чем раньше Господь забирает нас к себе, тем меньше у нас возможности согрешить», «У меня папа секретарь райкома партии» — сценарий великий, чего говорить. Знал и помнил, что режиссер предлагал роль профессора Маковецкому (он в итоге его озвучил), но не знал или забыл, что капитана Журова он сперва предложил Миронову — понятно, почему тот отказался, но это была бы, конечно, бомба. «В краю магнолий» и «Плот» до сих пор ассоциируются прежде всего с «Грузом 200». А еще вспомнил, что «Афиша» по случаю премьеры делала круглый стол (журнал у меня хранится, но и на сайте есть), и представить его участников за одним столом сейчас — уже невозможно.

Полицейский расследует смертельное ДТП в Москва-Сити и уже на 30-й странице погибает сам. Попав в подсознание Москвы, где обитают неупокоенные души, Степа узнает, что городу грозит опасность (его, как в 1812-м, решил сжечь глава «Нацнефти»), и именно Степану суждено спасти столицу. Знаток сериалов и сотрудник Роднянского Иван Филиппов написал фэнтези-фикшен, где главный герой — его любовь к своему городу. Куча удачных находок (жуткие нежити — это души заново построенных домов, а мир, куда попал Степа, называется Подмосковием) и зарисовок из прошлого (второстепенные герои гибнут во все времена — от чумного бунта и Смуты до похорон Сталина и путча 1993 года) компенсирует легкую досаду из-за финала (апокалипсисом не проникся, игрушечный он) и, назовем это так, небрежности текста (уже в прологе глаз взрезает фраза «Тоска вновь заполонила ее голову», а от обилия слов «Точнее» становится неуютно). Лично знаком с Иваном, но крутой считаю «Тень» не поэтому: всем бы, кто пишет лучше, такую фантазию, тогда и поговорим.