На кладбище у гроба я смотрела, как другие подходят к телу отца и прощаются. По правилам ритуала все должно было быть иначе: сначала должны прощаться ближайшие родственники, а после них уже все остальные: дальние родственники, друзья и, наконец, коллеги. В жизни отца все складывалось таким образом, что на первом месте у него стояли друзья, которые были и его коллегами. Мать его за это презирала. Тем, кто попадался ему после рейса, первым доставались любые подарки. Узнав эту его черту, Илона встречала его после разгрузки. В противном случае до дома он мог донести только необходимую для жизни сумму. Однажды отец купил мне арбуз, а по дороге из гаража встретил своего старого знакомого. Узнав, что старый знакомый стал отцом, мой отец, заметив бедный вид этого старого знакомого, отдал ему арбуз для дочки. Когда он зашел домой, он уже не помнил, что вез арбуз для меня, а я знала, что по дороге в Астрахань он заезжал на бахчу, и спросила его, где мой арбуз. Отец только развел руками. Мать беспомощно и зло говорила, что его дружки всегда ему дороже. После его смерти Федор взял на себя обязательства по заботе над бабкой. Он раз в месяц возил ее на кладбище и, когда шли овощи, снабжал картошкой, помидорами и баклажанами. Экономика безрассудной щедрости давала свои скромные плоды.

<…> Я медленно подошла к фиолетовому гробу на свежесрубленных козлах и посмотрела на землистое лицо мертвого отца. Мелкие холодные капли дождя падали мне на лицо, они были похожи на железную стружку. Я уже видела его мертвый профиль, когда мы ехали на кладбище. Меня усадили в катафалк, которым был обыкновенный фургон с перекроенным салоном: все сиденья, кроме тех, что по периметру, были сняты, а посередине похоронное агентство установило деревянный лафет, обитый листовым железом. В машине стоял смрад. По ноге отца быстро скользила черная блестящая муха, Илона согнала ее, и муха начала летать над потолком и жужжать. Когда катафалк забрался на мост, бабка завопила, что по этому мосту Юра ездил в рейс. Теперь, застенала она, он едет в свой последний рейс.

Я слушала плач Илоны и бабкин стон, думая: странное дело, пока я не оказалась рядом с мертвым отцом, я чувствовала тяжелую муку утраты. А теперь он лежал передо мной, но я ничего не чувствую. Я рассматривала фактуру мертвой кожи, неестественной формы растянутые сероватые губы. Визажистки в морге нарисовали на лице отца темные размашистые брови, и теперь он походил на татарского хана. Бумажная рубашка персикового цвета вздымалась между лацканами дешевого пиджака с металлическим отливом. Я вдруг обратила внимание на то, какие большие у отца были руки, я никогда не замечала этого. Все мое внимание было занято рассматриванием похоронной бутафории. Не было чувства горя, было чувство обиды. Мне было обидно, что все убранство похоже на одноразовые безделушки из киоска «Союзпечать». Между белыми складками внутренней стороны гроба я рассмотрела скобу степлера, а протянув руку и раздвинув ткань, увидела, что синтетический бархат и белый атлас неаккуратно прибиты к деревянной доске. На ощупь гроб был твердым ящиком. Я не понимала, почему Илона и бабка все время держатся за гроб так, словно это рука отца или что-то живое, за что есть смысл держаться. Пощупав гроб, я убрала руку на колени и почувствовала, какая теплая у меня нога. Это и есть быть живой, а когда ты умираешь, ты становишься пустой холодной вещью.

Федор провел меня между стоящими людьми к гробу отца. Теперь я посмотрела на его мертвое лицо сверху: впавшие глаза казались совсем маленькими, волосы едва успели отрасти после бритья под ноль. Воздух пах открытой землей, капли мелкого дождя падали на лицо и рубашку. Федор тихо сказал, что я могу поцеловать отца в лоб, и я, задержав дыхание, наклонилась и прикоснулась губами к венчику из папиросной бумаги. <…> Как только я успела поднять голову, гроб тут же закрыли и начали заколачивать. Белое степное небо быстро забирало эхо глухих ударов молотков. Женщины тихо взвывали после каждого удара. Я бросила горсть земли и отошла. <…> Сыпал дождь, и степь была распахнутой и неприглядной.

В рубрике «Пересмотрел» — «Гараж» Эльдара Рязанова, один из главных и любимых советских кинофильмов. Могу включить на любой сцене и уже не смочь выключить, но, если смотреть его именно от начала до конца (фильм идет всего 1,5 часа, оказывается, никогда не думал об этом), «Гараж» производит совсем оглушительное впечатление. Про него многое написано и сказано (рекомендую беседу Филиппа Дзядко и Ирины Дмитриевны Прохоровой в «Кинотеатре Arzamas»), но самое главное — в телеграме с персонажами «Гаража» есть минимум два великих стикерпака (один сделала Наташа Гредина, спасибо ей), и достаточно одного этого факта, чтобы оправдать само существование стикерпаков.

Читал и думал: что заставляло его писать не «услышал разговор», а «я воспринял звуки извне — звуки, имеющие название человеческой речи»? Не «оцарапавшись», а «покрывшись некоторыми повреждениями кожного покрова»? Не «людей», а «существ, обладающих парой рук и таким же количеством ног и у которых для мышления на плечах сидит голова, которая во избежание замерзания сложных механизмов мышления, находящихся в ней, облачается в холодную погоду в головной убор»?

https://gorky.media/reviews/vo-izbezhanie-zamerzaniya-slozhnyh-mehanizmov-myshleniya/

Иван Козлов замечательный, не перестану повторять.

У каждой сферы искусства свой маленький постмодерн наступал в разное время. В электронной музыке такой момент настал в начале XXI века. В результате эволюции этот жанр потерял черту, которая с самого начала была для него ключевой, — футуристичность.

https://knife.media/hauntology-music/

На DTF отличная серия публикаций с интересными деталями из кинофильмов: какие-то давно известны, но про многие не знал.

«Лунный рыцарь» словно стоит особняком среди всех сериалов Marvel Studios. Предыдущие же были связаны с уже известными нам героями («ВандаВижен», «Сокол и Зимний солдат», «Локи», «Соколиный глаз», даже «Что, если?»), а Марка Спектора (Оскар Айзек блестяще отыгрывает раздвоение личности, а похожесть на Валерия Гаркалина — версия не моя, но ужасно смешная, — заставляет по-новому взглянуть на «Ширли-Мырли») мы видим впервые. Я бы сравнивал «Рыцаря», скорее, с «Вечными» — и не только из-за нового героя, но прежде всего из-за заигрывания с темой богов: если скандинавские и древнегреческие в КВМ уже были, то теперь в игру вступают древнеегипетские. Итан Хоук в роли антагониста продолжает крутую традицию Marvel Studios приглашать в сериалы несериальных звезд. Единственное, что вызывает определенное сожаление, — намек на второй сезон: вот бы взяли и остановились на одном, шести эпизодов вполне достаточно, спасибо.

В рубрике «Пересмотрел» — «Опасная правда», которую я в 2001-м смотрел в «Синема Саунде» (кто еще помнит, что в ДКЖ был такой кинотеатр?). Программист Райан Филипп устраивается в корпорацию, разрабатывающую систему, которая связывала бы все принимающие устройства (интернет при этом уже есть, да), и начинает подозревать, что босс (Тим Роббинс играет злую версию Билла Гейтса) причастен к мошенничеству и убийствам. Фильм и в начале века казался простеньким (в ряде сцен, впрочем, даже не лишенным саспенса), в 2022-м вообще выглядит пародией на технотриллеры. Зато у, как обычно, анемичного Филиппа тут сразу две femme fatale — Клэр Форлани (на днях понял, что впервые увидел ее еще в «Полицейской академии-7») и Рейчел Ли Кук; эта интрига 17-летнему мне, помню, была интересна едва ли не сильнее каких-то там убийств. До «Опасной правды» режиссер Питер Хауит снял известную всем по клипу группы «Aqua» мелодраму «Осторожно, двери закрываются» с Гвинет Пэлтроу, после — «Законы привлекательности» и «Агента Джонни Инглиша».

«В „Тинькофф“ никогда не было банкиров в классическом понимании. Это не госкомпания, а IT, в которой в основном работают молодые ребята до 30. Для них главная цель — сделать крутой продукт. И это всегда влияло».

https://thebell.io/pozharnaya-prodazha-kak-oleg-tinkoff-prodaval-tinkoff-bank-i-chto-s-nim-budet-dalshe

Обидно за Тинькова, обидно за тиньковцев, обидно за всех нас.

То ли новостей перебрал,
То ли вина в обед,
Только ночью к Сергею пришёл его воевавший дед.
Сел на икеевскую табуретку, спиной заслоняя двор
За окном. У меня, говорит, к тебе,
Серёженька, разговор.

Не мог бы ты, дорогой мой, любимый внук,
Никогда, ничего не писать обо мне в фейсбук?
Ни в каком контексте, ни с буквой зэт, ни без буквы зэт,
Просто возьми и не делай этого, просит дед.
Никаких побед моим именем,
Вообще никаких побед.

Так же, он продолжает, я был бы рад,
Если бы ты не носил меня на парад,
Я прошу тебя очень — и делает так рукой —
Мне не нужен полк,
Ни бессмертный, ни смертный, Серёженька, никакой.
Отпусти меня на покой, Серёжа,
Я заслужил покой.

Да, я знаю, что ты трудяга, умница, либерал,
Ты всё это не выбирал,
Но ведь я-то тоже не выбирал!
Мы прожили жизнь,
Тяжёлую, но одну.
Можно мы больше не будем
Иллюстрировать вам войну?
Мы уже всё, ребята,
Нас забрала земля.
Можно вы как-то сами?
Как-то уже с нуля?
Не нужна нам ни ваша гордость,
Ни ваш потаённый стыд.
Я прошу тебя, сделай так,
Чтоб я был наконец забыт.

Но ведь я забуду, как в русском музее
Мы ловили девятый вал,
Как я проснулся мокрый,
А ты меня одевал,
Как читали Пришвина,
Как искали в атласе полюса,
Как ты мне объяснял, почему на небе
Такая белая полоса
За любым самолётом,
Как подарил мне
Увеличительное стекло…

Ничего, отвечает дед,
Исчезая.
Тебе ведь и это не помогло.

Женя Беркович

Я видел такое, во что вы, люди, просто не поверите.

В кризисы ломаются привычные нам законы, когда ты точно знал, что делая А, ты получишь Б. Мы переходим от знания линейности к исследованию нелинейности происходящего. <...> Человеку сложному важно не потерять навык усложняться. Велик соблазн отказаться в пользу упрощенных схем и считать, что те, кто думает «легко и просто», выигрывают.

https://www.forbes.ru/forbeslife/465145-ne-vozvrasajte-proslogodnij-sneg-kak-spravit-sa-s-razruseniem-smyslov-na-rabote

Приятно увидеть среди контрибьюторов Forbes знакомого тебе еще по Новосибирску человека. Ксюша очень крутая.

Алексею Цветкову однажды удалось немыслимое: он в программе российского телевидения в прайм-тайм прочитал свое донельзя крамольное стихотворение о Путине, написанное после Беслана. Редакторы ничего не поняли и пропустили эти стихи в эфир. Совсем не такая существенная вещь, о которой стоит говорить в день смерти поэта, но АЦ наверняка понравилось бы, что я вспомнил об этом его замечательном хулиганстве.

было третье сентября
насморк нам чумой лечили
слуги ирода-царя
жала жадные дрочили
опустили всю страну
поступили как сказали
потный раб принес к столу
блюдо с детскими глазами

звонче музыка играй
ободряй забаву зверю
если есть кому-то рай
я теперь в него не верю
со святыми не пойду
соглашаюсь жить в аду

в царстве ирода-царя
кровь подсохла на рассвете
над страной горит заря
на траве играют дети
все невинны каждый наш
я предам и ты предашь