— Вотэбаутизм знаете чем плох? Из того, что кто-то другой плохой, не следует, что ты — хороший. Да, возможно, человек, который одной рукой машет украинским флагом, а другой продает России, не знаю, слезоточивый газ, — лицемер и негодяй. Но это не отменяет того, что с нами тоже не все в порядке. 

https://holod.media/2023/09/14/volobuev-interview/

Культовый и недооцененный (как часто бывает с культовыми) фильм Леонида Нечаева «Не покидай…» я обожаю и восхищаюсь им с детства, песни Евгения Крылатова на стихи Леонида Дербенева знаю наизусть и считаю выдающимися, не говоря уж об актерских работах, но никогда не интересовался почему-то историей создания, даже на уровне «почитать Википедию». Поэтому я не знал, что у Игоря Красавина, сыгравшего в 17 лет Патрика, эта роль была первой и последней. Мама решила, что Игорь должен стать инженером, в итоге он строил метро в Минске и больше не снимался в кино. В 2009 году умер в больнице после операции.

Увидев в блёрбе «От ледоруба до “Новичка”», думаешь прочитать о Навальном, но в книге Солдатова и Бороган «Свои среди чужих» он упоминается только один раз, да и то в примечаниях. Не заговор, она просто вышла до его отравления и сначала на английском языке, как и предыдущие «боевики» Андрея и Ирины. Тот факт, что перед нами переводное издание, безопасно и выгодно дистанцирует авторов от героев. Впрочем, они и так всегда пишут максимально отстраненно. В их книге о том, как советские и российские спецслужбы следили за соотечественниками за рубежом и устраняли предателей, четко и красиво пересказаны (по документам из архивов, открытым источникам и интервью авторам) достаточно неприятные истории. Есть и такие, которые для многих станут сюрпризом: Касперский учился в Высшей школе КГБ, убийством Пола Хлебникова воспользовались отец Тихон Шевкунов и Борис Йордан, прадед бывшего мужа Ольги Романовой отвечал за ликвидацию Троцкого, а еще все они кажутся параноиками и социопатами. Хотя это, увы, ни для кого не сюрприз.

Следующие три недели Кара-Мурза провел в коме.

Изгнанный из страны Ходорковский отправил в Москву израильского токсиколога, который оценил шансы Кара-Мурзы на выживание в 5%, но ничего не смог сказать по поводу яда.

Благодаря усилиям Проценко и его команды Кара-Мурза–младший попал в эти 5%. В июле он пришел в сознание. Отощавшего, с атрофированными мышцами, его перевезли в США — на частном медицинском самолете, который прислал Ходорковский, — и положили в больницу под Вашингтоном.

Полное выздоровление заняло у Кара-Мурзы полтора года. Это был медленный и мучительный процесс. Он вообще не помнил полутора месяцев, которые провел в коме, и его мышцы восстанавливались медленно. Однажды он попытался налить жене чай, но со смущением обнаружил, что не может удержать чайник. Несколько недель он провел в больнице — именно там в коридоре к его жене впервые подошел человек, который представился агентом ФБР и сказал, что ему поручено расследовать дело Кара-Мурзы.

В декабре 2015 г., спустя всего шесть месяцев после отравления, Кара-Мурза вернулся в Москву. Он все еще плохо ходил и опирался на трость, но считал, что его долг как российского политика находиться в своей стране. Была и еще одна причина: вместе с Вадимом Прохоровым они решили добиться возбуждения уголовного дела по факту покушения на убийство.

Они представили в Следственный комитет результаты экспертизы, проведенной признанным во всем мире токсикологом-криминалистом Паскалем Кинтцем в его лаборатории, расположенной в пригороде Страсбурга. В отчете доктора Кинтца говорилось, что в пробах Кара-Мурзы–младшего он обнаружил четыре тяжелых металла — марганец, цинк, медь и ртуть, в концентрации, значительно превышающей их нормальное содержание в организме человека. Но если для Вадима Прохорова это было доказательством того, что Кара-Мурзу отравили, то для российских правоохранительных органов — нет. Складывалось впечатление, что расследование попросту пытаются замять.
Тем временем Кара-Мурза–младший продолжал летать между Москвой и Вашингтоном, работая на «Открытую Россию». Он не собирался отказываться от жизни оппозиционного политика в своей стране, несмотря ни на что.

Ночь 2 февраля 2017 г. он провел у родителей жены в их московской квартире. Рано утром он собирался вылететь в Вашингтон рейсом Lufthansa, но в 5:00, когда он должен был выезжать в аэропорт, его внезапно охватила слабость, и он рухнул на пол. Он сумел позвонить жене и сказать: «Женя, это дубль». Она мгновенно поняла, что речь идет о повторном отравлении.

Ее родители вызвали скорую помощь.

К счастью, среди друзей Евгении в Facebook был Денис Проценко, который вы́ходил Кара-Мурзу в первый раз. Прошлой осенью она даже поздравила Проценко, когда его назначили главврачом Городской клинической больницы №79. Ранним утром она отправила Проценко сообщение в Facebook Messenger: «Денис Николаевич, Володе плохо». Проценко тут же ответил, велев вести его в свою клинику. Кара-Мурза потерял сознание вскоре после того, как его доставили в больницу.

Евгения позвонила Прохорову, и тот сразу бросился в больницу. Проценко его помнил и сказал без обиняков: «Это то же самое». Согласно официальному диагнозу, теперь это была «острая интоксикация неустановленным веществом».

Кара-Мурзу снова подключили к гемодиализу, но состояние Владимира не менялось. Тогда ему заменили всю плазму. Переливание помогло, и Кара-Мурза начал поправляться. Для врачей это было явным признаком использования яда — чего-то связанного с белками, имеющего чрезвычайно сильное действие и, возможно, содержащего несколько токсических веществ. Это было явно сложное и многосоставное вещество, и Прохоров был уверен, что его могли разработать только в государственной лаборатории.

Послезавтра после показа фильма «Линч/Оз» в рамках Beat Weekend я буду модерировать паблик-ток с создателями подкаста «Дневники Лоры Палны» Машей Погребняк и Митей Лебедевым. Фильм отличный, ребята отличные, билетов почти не осталось, спешите, кто может.

Переквалифицировавшись в 2014-м из журналистов в популяризаторы, я лишь дважды что-то делал для СМИ на более-менее постоянной основе. В основном, если что-то и писал, то только новости для сайта ИЦАЭ (его перелопатили с тех пор, теперь дать ссылку ни на что нельзя; всё тлен), а для напоминания себе и всем, что я и в медиа еще могу, у меня во время работы в ИЦАЭ были две отдушины.

Во-первых, я делал классные тесты для Сиб.фм, еще когда там работали Маша Тищенко и другие приличные люди. Сайт с тех пор перелопатили, ссылку дать теперь ни на что нельзя — то есть можно, но там и верные, и неверные варианты видны сразу из-за перекосившейся верстки, и всем, кроме старавшегося меня, насрать; всё тлен. Больше всего запомнился тест про Канский видеофестиваль (а я был, напомню, пресс-секретарем фестиваля и совместил, так сказать, приятное с приятным) с заголовком, которым до сих пор горжусь.

Во-вторых, я с удовольствием писал рецензии на новые книги для газеты книжного магазина «Капиталъ». Ее делала одна моя знакомая, которую я зачем-то считал другом, а сейчас даже вспоминать не хочу. Однако за газету и рецензии, которые не один я туда писал (они издавались даже, тоненьким сборником!), ей спасибо, конечно. До этого я постоянно писал о книгах в «Студенческом городе» в 2004-2005 годах, нескромно назвав полосу «Кириллицей». Ну и да, сайт «Капитала» перелопатили с тех пор так, что его вообще больше нет, как и сайта «Студенческого города», и ни на что теперь нельзя дать ссылку, и всё тлен. Рецензии я пишу только в свой телеграм-канал, и последние три года читаю книги, прежде всего, для того чтобы эта рубрика была.

Собственно, последней рецензией для «капитальной» газеты был текст про «Битву за Рунет» Солдатова и Бороган. Вспомнил это, прочитав их «Своих среди чужих», извлек его из переписки с редакторкой (она меня забанила, конечно, но ВК, напомню, всё сохраняет) и выкладываю здесь.

Потому что не всё тлен.

«Битва за Рунет»: Всем сроки в этом чате

Это уже вторая книга журналистов Андрея Солдатова и Ирины Бороган, известных всем по порталу Agentura.ru, культовых авторов среди тех, кто верит в Старшего брата. Как и первая («Новое дворянство. Очерки истории ФСБ»), она попала к российскому читателю после издания на Западе, где называлась иначе и, кстати, удачнее — «The Red Web». Что спецслужбы хотят взять под контроль интернет и собирают данные о гражданах, можно было догадываться и до «Битвы за Рунет». Коллеги авторов нашли и поводы для критики. «Возможности спецслужб преподносятся как безграничные, каждое новое изменение, ими пролоббированное, подается как роковое, — отмечает участница журналистского проекта «Панамский архив» Олеся Шмагун. — Но складывается стойкое ощущение, что тебя специально пугают, не имея на руках достаточных доказательств». После знакомства с книгой действительно легко расхотеть жить в одной стране с её героями, но всё равно это полезное чтение. Для всех, кто любит качественный нон-фикшн, и особенно для тех, кому многое в «Битве за Рунет» покажется неприятным сюрпризом.

Современные технологии прослушивания телефонов восходят к временам КГБ не только из-за методов: многие отделы, оказывается, до сих пор работают на советских аппаратах. «Черные ящики» с системой прослушки СОРМ-2 всеми провайдерам и операторам связи велели установить еще в 1998 году. Солдатов и Бороган показывают, как привыкшие всё контролировать силовые структуры столкнулись с интернетом и с раздражением поняли, что не знают, как с ним справиться. Допустить, что Сеть — горизонтальная структура, без иерархии, не подчиняющаяся единому центру, человек с психологией контрразведчика не может. Отсюда и заявления о том, что «Интернет возник как проект ЦРУ» (в такое легче поверить самому), и вечный поиск внешнего врага. Впечатляют реплики инженеров, чьи разработки легли в основу, например, технологии распознавания речи: «А что мы можем сделать? Мы только поставляем спецтехнику. <…> Если идет подслушивание голосов, то при чем тут, условно говоря, микрофоны?» Не меньший интерес, чем открывающие книгу «исторические» главы о массовой слежке в СССР, представляют страницы о современной России — об Алексее Навальном, проведении Олимпиады в Сочи или отношении Кремля к Майдану. («Битва за Рунет» была написана до Крыма и Донбасса, и этих событий в ней нет.) Отдельная глава посвящена Эдварду Сноудену, и Солдатов с Бороган не скрывают своего разочарования в нём: «Разоблачитель АНБ любит цитировать Декларацию прав человека ООН, но выбрал в качестве убежища страну, постоянно ее нарушающую».

«Битва за Рунет» написана бодро и обстоятельно, а также неплохо переведена, как бы ни было странно говорить такое о произведении наших авторов про нашу действительность. К середине книжки даже перестает раздражать то, что Солдатов и Бороган пишут о себе в третьем лице: «Ирину волновало, что ГКЧП может повернуть время вспять и перекрыть ее поколению воздух свободы»; «Через полгода Андрей сдавал свой первый по-настоящему важный материал». Что действительно расстраивает, так это удивительные для подобного издания ляпы, которые ты способен заметить сам. Не было на Болотной плаката «Вы нас даже не представляете». Не работал уже Юрий Сапрыкин в то время главным редактором «Афиши». Не 39 человек ушли из «Ленты.ру» за Галиной Тимченко, почти втрое больше. Незначительные, казалось бы, ошибки, но мы же говорим о книге, практически полностью написанной на основе показаний источников, и зачастую анонимных. Другими словами, авторам приходится верить на слово, и с каждой такой нелепицей делать это всё труднее.

Обе мировые войны, начавшиеся как «серые носороги», принесшие колоссальные разрушения как «черные лебеди», оказались в итоге «драконьими королями», изменившими историю человечества. Станет ли пандемия ковида еще одним «драконьим королем»? Фергюсон из 2020 года склоняется к тому, что да. Нам же теперь кажется, что дракон проснулся в другом логове. Впрочем, это просто очередной довод в пользу того, что нормально предсказывать можно только глупых «носорогов», но никак не царственных «лебедей» и «драконов».

https://gorky.media/reviews/serye-nosorogi-chernye-lebedi-drakoni-koroli/

Четверка пенсионеров Ричарда Османа продолжает впутывать себя в неприятности, копаясь в нераскрытых уголовных делах. Странное убийство журналистки десятилетней давности выводит их на многомиллионную аферу, а потом подозреваемые в убийстве сами начинают погибать один за другим. В новом расследовании «Клуба убийств по четвергам» так или иначе участвуют специалист по отмыванию денег с помощью криптовалюты, задержанная при помощи «Клуба» в предыдущем романе убийца (вообще, отсылок к другим историям Османа в этой, пожалуй, многовато для тех, кто решит начать знакомство с ним с «Выстрела мимо цели»), местная телезвезда и бывший начальник Ленинградского управления КГБ по имени Виктор Ильич («Ильич» — это фамилия). Осман прекрасно держит темп, круто путает следы, жестоко обрывает главы на самом интересном месте — даже если не хочется, все равно перелистнешь, чтобы не оставаться в неведении долго. Главный успех автора — его Элизабет, Джойс, Ибрагим и Рон, развивающиеся от книги к книге и в принципе ужасно симпатичные.

Черное такси останавливается, и Элизабет с Джойс выбираются наружу. Элизабет внимательно оглядывается по сторонам. Кто за ними наблюдает? Чуть дальше, у дверей посольства, дежурят охранники, слева стайка молодых женщин проходит через вращающиеся двери издательства. Подняв голову, Элизабет видит множество окон — массу мест, где можно спрятаться и наблюдать. Рай для снайпера. Джойс тоже оглядывается по сторонам, но с совершенно другими мыслями.

— Тут есть бассейн! — восклицает Джойс.

— Я знаю, — кивает Элизабет.

— В небе, — говорит Джойс и глядит вверх, прикрывая глаза от яркого зимнего солнца.

— А я говорила, что тебе понравится.

Бассейн установлен между верхними этажами двух высоких зданий. Благодаря стеклянному полу кажется, будто он висит в воздухе. На Элизабет он не производит особого впечатления. Всего лишь инженерное искусство плюс деньги. Возможно, если бы это было построено для всеобщего пользования, она бы восхитилась. Но когда вы имеете возможность плавать в небе, только если у вас есть деньги, то уж простите ее за то, что не выражает радости.

— И что, он прямо здесь живет? — спрашивает Джойс. — Виктор?

— Такова информация, которой я располагаю.

— Как считаешь, он разрешит нам поплавать в бассейне?

— Взяла с собой купальник, Джойс?

— Даже не думала. Слушай, а мы сможем сюда приехать еще раз?

Элизабет опять чувствует тяжесть пистолета в сумочке.

— Какое-то время — нет.

Они входят через огромные двойные двери в одно из зданий и направляются через мраморный вестибюль к сияющей стойке консьержа, сделанной из орехового дерева и меди. Все здесь кажется ужасно дорогим и в то же время потрясающе деликатным — вроде какого-нибудь бизнес-отеля, в который заселяется разведенный, чтобы покончить с собой.

Консьержка за стойкой очень красива — может, эмигрантка из Восточной Африки? Элизабет одаривает ее самой дружелюбной улыбкой. Она, конечно, не Джойс, но старается на совесть.

— Мы пришли повидаться с мистером Ильичом.

Консьержка смотрит на Элизабет чрезвычайно приветливо, но вместе с тем непреклонно.

— Боюсь, у нас не проживает мистер Ильич.

В принципе, вполне логично, думает Элизабет. У Виктора Ильича сто имен. Зачем использовать настоящее?

— Вы очень красивы, — говорит Джойс консьержке.

— Благодарю вас, — отвечает она. — Вы тоже. Могу ли я вам еще чем-нибудь помочь?

Телефон Элизабет вибрирует. Опять Викинг. Она смотрит на сообщение.

Я узнал, что вы уже в здании. Убить его прямо дома — достойный штрих. С нетерпением жду от вас ответа в самое ближайшее время.

Как же подняться наверх?

— Вы когда-нибудь пользовались бассейном? — спрашивает Джойс у консьержки.

— Много раз, — отвечает консьержка. — Просто для сведения: один из сотрудников нашей охраны уже спешит сюда, чтобы при первой же возможности проводить вас к выходу.

— Кажется, на меня бассейн произвел куда большее впечатление, чем на Элизабет, — говорит Джойс.

— Элизабет? — переспрашивает консьержка. — Элизабет Бест?

— Да, милая, — отвечает Элизабет.

Кажется, дела налаживаются.

— Мистер Ильич сказал, что если в гости зайдет Элизабет Бест, то ее надо сразу же проводить к нему. Он сказал, что, возможно, она может представиться как... — консьержка заглядывает в список, — Дороти Д'Анджело, Мэрион Шульц, Константина Плишкова или преподобная Хелен Смит. Еще он рекомендовал мне наблюдать за ней и учиться, поскольку Элизабет Бест — умнейшая женщина, которую он когда-либо знал.

Элизабет видит, как Джойс закатывает глаза.

— А вы не подумали, когда мы вошли и стали спрашивать о Викторе Ильиче, что я могу быть этой самой Элизабет Бест? Вам не пришло это в голову?

— Я безумно извиняюсь, но нет. Судя по тому, как описывал вас мистер Ильич, я решила, что Элизабет Бест гораздо моложе.

— Что ж, — говорит Элизабет, — когда-то я и была гораздо моложе, так что извинения приняты.

— Мистер Ильич проживает в пентхаусе. Я провожу вас сама. — Консьержка поворачивается к Джойс. — Позже я покажу вам бассейн. У нас есть купальные наборы для гостей.

Элизабет замечает восторг на лице подруги. Однако сегодня купание не состоится. Хотя им могут понадобиться полотенца.

Наша нерегулярная рубрика была задумана в том числе для разбора зачитываемых под музыку стихов, возможности наконец рассказать, что хотел сказать автор. Стихи все старые, на временной дистанции анализировать их самому дико интересно. А это стихотворение и писалось не по горячим следам, а пять лет спустя: хотел цикл стихов про все мои поездки в Москву, но хватило на два. Ездил в августе 2004-го на свадьбу (судя по фото, загораживать мужа) и в первый вечер словил паничку с того, что я маленький человечек в большом городе. Ну надломила, ну и ладно. В целом же тот визит в Москву был хорош: свадьба (где ты не был братом, если не состоял в церкви) была на ВДНХ, я гулял по городу с бумажным атласом (2ГИС еще не было), открыл для себя «Бонакву» с лимоном, следил за Гамовой на Олимпиаде, лез в Москву-реку за воздушным шариком (пари было о том, что достану), овал помадный тоже был, но я хранил флайкард, подаренный мне перед поездкой. Вайб был таким, как у песни Flying Kovrique группы NetSlov, приятно вспоминать сейчас.