Четверка пенсионеров Ричарда Османа продолжает впутывать себя в неприятности, копаясь в нераскрытых уголовных делах. Странное убийство журналистки десятилетней давности выводит их на многомиллионную аферу, а потом подозреваемые в убийстве сами начинают погибать один за другим. В новом расследовании «Клуба убийств по четвергам» так или иначе участвуют специалист по отмыванию денег с помощью криптовалюты, задержанная при помощи «Клуба» в предыдущем романе убийца (вообще, отсылок к другим историям Османа в этой, пожалуй, многовато для тех, кто решит начать знакомство с ним с «Выстрела мимо цели»), местная телезвезда и бывший начальник Ленинградского управления КГБ по имени Виктор Ильич («Ильич» — это фамилия). Осман прекрасно держит темп, круто путает следы, жестоко обрывает главы на самом интересном месте — даже если не хочется, все равно перелистнешь, чтобы не оставаться в неведении долго. Главный успех автора — его Элизабет, Джойс, Ибрагим и Рон, развивающиеся от книги к книге и в принципе ужасно симпатичные.

Черное такси останавливается, и Элизабет с Джойс выбираются наружу. Элизабет внимательно оглядывается по сторонам. Кто за ними наблюдает? Чуть дальше, у дверей посольства, дежурят охранники, слева стайка молодых женщин проходит через вращающиеся двери издательства. Подняв голову, Элизабет видит множество окон — массу мест, где можно спрятаться и наблюдать. Рай для снайпера. Джойс тоже оглядывается по сторонам, но с совершенно другими мыслями.

— Тут есть бассейн! — восклицает Джойс.

— Я знаю, — кивает Элизабет.

— В небе, — говорит Джойс и глядит вверх, прикрывая глаза от яркого зимнего солнца.

— А я говорила, что тебе понравится.

Бассейн установлен между верхними этажами двух высоких зданий. Благодаря стеклянному полу кажется, будто он висит в воздухе. На Элизабет он не производит особого впечатления. Всего лишь инженерное искусство плюс деньги. Возможно, если бы это было построено для всеобщего пользования, она бы восхитилась. Но когда вы имеете возможность плавать в небе, только если у вас есть деньги, то уж простите ее за то, что не выражает радости.

— И что, он прямо здесь живет? — спрашивает Джойс. — Виктор?

— Такова информация, которой я располагаю.

— Как считаешь, он разрешит нам поплавать в бассейне?

— Взяла с собой купальник, Джойс?

— Даже не думала. Слушай, а мы сможем сюда приехать еще раз?

Элизабет опять чувствует тяжесть пистолета в сумочке.

— Какое-то время — нет.

Они входят через огромные двойные двери в одно из зданий и направляются через мраморный вестибюль к сияющей стойке консьержа, сделанной из орехового дерева и меди. Все здесь кажется ужасно дорогим и в то же время потрясающе деликатным — вроде какого-нибудь бизнес-отеля, в который заселяется разведенный, чтобы покончить с собой.

Консьержка за стойкой очень красива — может, эмигрантка из Восточной Африки? Элизабет одаривает ее самой дружелюбной улыбкой. Она, конечно, не Джойс, но старается на совесть.

— Мы пришли повидаться с мистером Ильичом.

Консьержка смотрит на Элизабет чрезвычайно приветливо, но вместе с тем непреклонно.

— Боюсь, у нас не проживает мистер Ильич.

В принципе, вполне логично, думает Элизабет. У Виктора Ильича сто имен. Зачем использовать настоящее?

— Вы очень красивы, — говорит Джойс консьержке.

— Благодарю вас, — отвечает она. — Вы тоже. Могу ли я вам еще чем-нибудь помочь?

Телефон Элизабет вибрирует. Опять Викинг. Она смотрит на сообщение.

Я узнал, что вы уже в здании. Убить его прямо дома — достойный штрих. С нетерпением жду от вас ответа в самое ближайшее время.

Как же подняться наверх?

— Вы когда-нибудь пользовались бассейном? — спрашивает Джойс у консьержки.

— Много раз, — отвечает консьержка. — Просто для сведения: один из сотрудников нашей охраны уже спешит сюда, чтобы при первой же возможности проводить вас к выходу.

— Кажется, на меня бассейн произвел куда большее впечатление, чем на Элизабет, — говорит Джойс.

— Элизабет? — переспрашивает консьержка. — Элизабет Бест?

— Да, милая, — отвечает Элизабет.

Кажется, дела налаживаются.

— Мистер Ильич сказал, что если в гости зайдет Элизабет Бест, то ее надо сразу же проводить к нему. Он сказал, что, возможно, она может представиться как... — консьержка заглядывает в список, — Дороти Д'Анджело, Мэрион Шульц, Константина Плишкова или преподобная Хелен Смит. Еще он рекомендовал мне наблюдать за ней и учиться, поскольку Элизабет Бест — умнейшая женщина, которую он когда-либо знал.

Элизабет видит, как Джойс закатывает глаза.

— А вы не подумали, когда мы вошли и стали спрашивать о Викторе Ильиче, что я могу быть этой самой Элизабет Бест? Вам не пришло это в голову?

— Я безумно извиняюсь, но нет. Судя по тому, как описывал вас мистер Ильич, я решила, что Элизабет Бест гораздо моложе.

— Что ж, — говорит Элизабет, — когда-то я и была гораздо моложе, так что извинения приняты.

— Мистер Ильич проживает в пентхаусе. Я провожу вас сама. — Консьержка поворачивается к Джойс. — Позже я покажу вам бассейн. У нас есть купальные наборы для гостей.

Элизабет замечает восторг на лице подруги. Однако сегодня купание не состоится. Хотя им могут понадобиться полотенца.

Наша нерегулярная рубрика была задумана в том числе для разбора зачитываемых под музыку стихов, возможности наконец рассказать, что хотел сказать автор. Стихи все старые, на временной дистанции анализировать их самому дико интересно. А это стихотворение и писалось не по горячим следам, а пять лет спустя: хотел цикл стихов про все мои поездки в Москву, но хватило на два. Ездил в августе 2004-го на свадьбу (судя по фото, загораживать мужа) и в первый вечер словил паничку с того, что я маленький человечек в большом городе. Ну надломила, ну и ладно. В целом же тот визит в Москву был хорош: свадьба (где ты не был братом, если не состоял в церкви) была на ВДНХ, я гулял по городу с бумажным атласом (2ГИС еще не было), открыл для себя «Бонакву» с лимоном, следил за Гамовой на Олимпиаде, лез в Москву-реку за воздушным шариком (пари было о том, что достану), овал помадный тоже был, но я хранил флайкард, подаренный мне перед поездкой. Вайб был таким, как у песни Flying Kovrique группы NetSlov, приятно вспоминать сейчас.

— Вам не кажется, что год слишком уж богатый на общественно-политические события? Что-то странное происходит, и даже страшно из-за того, что непонятно, чем это может кончиться.

— Да, конечно, есть такое ощущение, причем не только в этом году, а вообще в последнее время. Конечно, страшно, у меня ведь есть семья, дети. Но единственное, что меня радует — эти процессы, похоже, уже нельзя остановить. Общество трансформируется, люди все чаще задумываются над более глобальными вещами, чем раньше. Всем понятно, что жить в прежнем состоянии уже невозможно. Жизнь должна измениться. И тут я не могу, кстати, согласиться с теми авторами, которые уверены, что нас обязательно ждет правое будущее.

— Тогда что нас ждет? Революция?

— Я этого не говорил.

https://tayga.info/99933

2010 год! У Бориса Куприянова день рождения сегодня, вспомнил интервью, которое меня с ним познакомило. Тот случай, когда ты реально гордишься знакомством.

В комментах к поздравительному посту в инстаграме веселые люди жалуются, что их напугала черно-белая фотография. Настя резонно возражает, что черно-белые фото могут быть про нежность.

Нежное цветное фото (из Питера, в котором есть, оказывается, свой Александровский сад) я приберег для канала. Спасибо за нежность, хорошая! Я счастлив, что ты есть.