Не обошла стороной нужда в очках и Россию: так, в «Расходной книге денежной казны» царя Михаила Федоровича в 1614 году указано, что «для государя были куплены очки хрустальные с одну сторону граненые, а с другую гладкие, что в них, смотря, многое кажется». В 1614 году Михаилу Федоровичу было 18 лет, то есть дальнозоркость развилась у него в юном возрасте.

https://knife.media/guinand/

Не все статьи Александра Иванова, автора телеграм-канала «История экономики», на «Ноже» люблю, но эта — в самом деле захватывающая. Я ходил в очках с 7 до 17 лет, пока 11 сентября 2001 года не надел линзы. Теперь ношу очки только дома и не сильно, если честно, по ним скучаю.

Когда нет точек сборки, сообщество себя не видит. Созидание среды — это тот род деятельности, который мне страшно нравится. 

https://www.forbes.ru/forbes-woman/506795-irina-prohorova-forbes-dla-zensin-knigoizdanie-bylo-social-nym-liftom

Приезжая на КРЯКК, которого очень не хватает теперь, через пять минут после того, как заходил в павильоны МВДЦ «Сибирь», я всегда встречал Ирину Дмитриевну Прохорову, куда-то идущую мне навстречу. Короткие встречи, пусть даже и такие, с таким хорошим человеком всегда кажутся радостным событием. Думаю, никто из наших общих знакомых ни разу о ней не отзывался нехорошо. Думаю, многие в ее брата (помните такого?) поверили в 2011-2012 годах в первую очередь из-за сестры. Была бы у нас другая страна, Прохорова была бы в ней идеальным министром культуры. Здоровья и долгих лет ей и всем нам — не верится уже, но вдруг доживём.

Лиам Нисон сыграет Лесли Нильсена в «Голом пистолете», за перезапуск отвечают режиссеры недавнего ребута «Чип и Дейл спешат на помощь» и продюсер Сет МакФарлейн. Уже смешно!

«…По спине бегут мурашки, когда смотришь, как он лежит неподвижно в снегу с неподвижным взглядом этих ненастоящих глаз и неживым лицом. Он выглядит в точности как реальный космонавт, погибший при приземлении».

https://gorky.media/fragments/ivan-ivanovich-i-noev-kovcheg/

Волна Яндекс.Музыки подбросила мне приятный кавер на Цоя, полез смотреть, что еще за Stolen Loops, и выяснил, что это проект актеров Григория Калинина (бывший муж Горбачевой) и Сергея Шайдакова (играет в «Где ты был так долго, чувак?») и что, если бы я смотрел «Мир, дружба, жвачка», услышал бы их приятные каверы раньше.

Один мужчина избивал дочерей, а старшую еще и насиловал, вот они и решили его убить. Другой вогнал себя в долги и решил убить своего кредитора. Третий захотел помочь подруге избавиться от тела врага, но сделал это так, что лучше бы не помогал. А одна женщина бросила семью и уехала из страны, чтобы в итоге… Хотя нет, это уже спойлер. «Ветер уносит мертвые листья» — слишком насыщенная событиями и сюжетными поворотами книжка, чтобы портить кайф от внезапного открытия, что до этого мы думали неправильно о том-то или про тех-то, всем, кто еще не читал.

В пересказе сюжет романа может показаться похожим на типичную комедию братьев Коэнов: добрые, но глупые герои хотели как лучше и, пытаясь исправить свои косяки, делали только хуже и хуже. Только «Ветер» — не смешной. Екатерина Манойло одинаково бесстрастно и убийственно пишет про домашнее насилие, похоронные конторы или пакет «Пятёрочки», завязанный на голове у покойника в морге («Это чтобы лицо не высыхало»), а тебе остается лишь удивляться, какими же бывают люди.

Сестра была, как всегда, аккуратно причесана и накрашена. Ее маленькое личико источало свет, подобный лунному. На шее плясал с ветром газовый платок, обнажая скобочки старых синяков, похожие на мазки йода.

— Быстрее! — скомандовала сестра и села за руль.

Луиза закатила глаза и, скинув рюкзак, плюхнулась на переднее пассажирское сиденье. Боль в голове колыхнулась.

— Ну и погода сегодня. А какое солнце! Куда мы едем? Давай в Парк Горького? Погуляем! Мы там в последний раз были года два назад.

— Три, — поправила сестра и после паузы добавила: — Я это сделала.

— А кстати, почему такая спешка? — Луиза утрамбовала рюкзак между ног.

— Я. Это. Сделала.

— Что? — рассеянно спросила Луиза.

— Я убила его.

— Как?

— Как планировали, — сухо ответила Нюкта и завела мотор. Тот рыкнул, задохнулся, выровнялся.

— Планировали как сестры Хачатурян! Вместе! — Луиза возмущенно пихнула сестру. Пестренький пиджак пожал плечами.

— Так вышло. Или я его, или он меня.

— Поверить не могу, что ты одна это сделала. — Луиза обернулась в салон, сзади лежала отцовская спортивная сумка.

— Так будет лучше для нас обеих.

— Не для тебя. — Луиза кивнула на сумку. — Теперь бежим подальше? Ты и мои вещи собрала?

— Конечно.

— Поверить не могу, — буркнула Луиза и ссутулилась.

Она вдруг почувствовала, как по жилам побежала взрослая тяжелая кровь. Не было ни привычного любопытства к проезжающим мимо дорогим тачкам, ни робости перед их богатенькими пассажирами. И хоть мечта сбылась, раз отец мертв, никакого чувства освобождения не возникло. Не так она представляла себе этот побег, когда следила за делом Хачатурян. Сестры стали для Изи кумирами, она вступала во все возможные группы поддержки и там строчила длинные посты о несправедливости меры наказания девчонкам, которым и так досталось в этой жизни.

Луиза скосилась на Нюкту. Вдруг показалось, что сестре лет тридцать пять. Столько, сколько было матери, когда она сбежала в свой Париж.

— Что? — не выдержала Нюкта. — Что ты сверлишь меня взглядом?

— Это была моя идея.

— Изи, тебе было бы легче, если бы он прирезал меня твоим любимым ножом? — Нюкта сделала акцент на «любимым». — Кстати, хорошо, что ты наточила его.

— Куда ты его воткнула? — холодно спросила Изи и зыркнула на потемневший пластырь на указательном пальце.

— Под лопатку.

Изи кивнула, представляя эту картину. Хорошо. Так ему и надо. Со спины унизительнее.

План убить отца у Изи зародился давно. Может быть, даже раньше, чем у сестер Хачатурян. Если бы только она могла достать оружие, как в боевиках! Давным-давно бы убила его. А с ножом идти на отца опасно, кулак у него страшно тяжелый. Изи поежилась, вспоминая, как ныла спина от отцовского воспитания.

Миновав буквально два светофора, «лексус» встал в пробке. Нюкта нервничала. Дергала машину, если впереди появлялся хотя бы метр свободного пространства. Пробка тянулась сколько было видно глазу и напоминала стеклянистую пыльную гусеницу.

Ремни резко притянули сестер к креслам, «лексус» едва не поцеловал задний бампер забрызганного белого «мерседеса». Нюкта поджимала губы, маленькие ее ноздри раздувались от гнева. Она то и дело смазывала с лица локон, крашенный в цвет воронова крыла. Именно такие были волосы у матери, сколько Луиза себя помнила. А вот какой натуральный цвет у Нюкты, она не смогла бы сейчас сказать. Не видела даже отросших корней. Отец раз в две недели отправлял сестру в экономпарикмахерскую, сунув ей мятые рубли на покраску.

Прозвище Нюкта появилось еще в детстве, когда Луиза пыталась повторить за мамой ласковое — Анютка. А уже в четвертом классе, записавшись в детскую городскую библиотеку, она прочитала, что так звали греческую богиню ночи, и прозвище закрепилось окончательно. По ночам отец боготворил Нюкту. Луиза накрывала голову подушкой, но все равно слышала, как бьется о стенку изголовье отцовской кровати.

Изи опустила окно и высунула руку: мягкая теплынь, какая бывает летними вечерами. Как же хорошо не ходить в школу. Почти каникулы! Разве что будет не хватать Людки и Светки: теперь подружки будут бегать в кино без нее. И Вадик. Изи резко соскучилась и загрустила.