«…По спине бегут мурашки, когда смотришь, как он лежит неподвижно в снегу с неподвижным взглядом этих ненастоящих глаз и неживым лицом. Он выглядит в точности как реальный космонавт, погибший при приземлении».

https://gorky.media/fragments/ivan-ivanovich-i-noev-kovcheg/

Волна Яндекс.Музыки подбросила мне приятный кавер на Цоя, полез смотреть, что еще за Stolen Loops, и выяснил, что это проект актеров Григория Калинина (бывший муж Горбачевой) и Сергея Шайдакова (играет в «Где ты был так долго, чувак?») и что, если бы я смотрел «Мир, дружба, жвачка», услышал бы их приятные каверы раньше.

Один мужчина избивал дочерей, а старшую еще и насиловал, вот они и решили его убить. Другой вогнал себя в долги и решил убить своего кредитора. Третий захотел помочь подруге избавиться от тела врага, но сделал это так, что лучше бы не помогал. А одна женщина бросила семью и уехала из страны, чтобы в итоге… Хотя нет, это уже спойлер. «Ветер уносит мертвые листья» — слишком насыщенная событиями и сюжетными поворотами книжка, чтобы портить кайф от внезапного открытия, что до этого мы думали неправильно о том-то или про тех-то, всем, кто еще не читал.

В пересказе сюжет романа может показаться похожим на типичную комедию братьев Коэнов: добрые, но глупые герои хотели как лучше и, пытаясь исправить свои косяки, делали только хуже и хуже. Только «Ветер» — не смешной. Екатерина Манойло одинаково бесстрастно и убийственно пишет про домашнее насилие, похоронные конторы или пакет «Пятёрочки», завязанный на голове у покойника в морге («Это чтобы лицо не высыхало»), а тебе остается лишь удивляться, какими же бывают люди.

Сестра была, как всегда, аккуратно причесана и накрашена. Ее маленькое личико источало свет, подобный лунному. На шее плясал с ветром газовый платок, обнажая скобочки старых синяков, похожие на мазки йода.

— Быстрее! — скомандовала сестра и села за руль.

Луиза закатила глаза и, скинув рюкзак, плюхнулась на переднее пассажирское сиденье. Боль в голове колыхнулась.

— Ну и погода сегодня. А какое солнце! Куда мы едем? Давай в Парк Горького? Погуляем! Мы там в последний раз были года два назад.

— Три, — поправила сестра и после паузы добавила: — Я это сделала.

— А кстати, почему такая спешка? — Луиза утрамбовала рюкзак между ног.

— Я. Это. Сделала.

— Что? — рассеянно спросила Луиза.

— Я убила его.

— Как?

— Как планировали, — сухо ответила Нюкта и завела мотор. Тот рыкнул, задохнулся, выровнялся.

— Планировали как сестры Хачатурян! Вместе! — Луиза возмущенно пихнула сестру. Пестренький пиджак пожал плечами.

— Так вышло. Или я его, или он меня.

— Поверить не могу, что ты одна это сделала. — Луиза обернулась в салон, сзади лежала отцовская спортивная сумка.

— Так будет лучше для нас обеих.

— Не для тебя. — Луиза кивнула на сумку. — Теперь бежим подальше? Ты и мои вещи собрала?

— Конечно.

— Поверить не могу, — буркнула Луиза и ссутулилась.

Она вдруг почувствовала, как по жилам побежала взрослая тяжелая кровь. Не было ни привычного любопытства к проезжающим мимо дорогим тачкам, ни робости перед их богатенькими пассажирами. И хоть мечта сбылась, раз отец мертв, никакого чувства освобождения не возникло. Не так она представляла себе этот побег, когда следила за делом Хачатурян. Сестры стали для Изи кумирами, она вступала во все возможные группы поддержки и там строчила длинные посты о несправедливости меры наказания девчонкам, которым и так досталось в этой жизни.

Луиза скосилась на Нюкту. Вдруг показалось, что сестре лет тридцать пять. Столько, сколько было матери, когда она сбежала в свой Париж.

— Что? — не выдержала Нюкта. — Что ты сверлишь меня взглядом?

— Это была моя идея.

— Изи, тебе было бы легче, если бы он прирезал меня твоим любимым ножом? — Нюкта сделала акцент на «любимым». — Кстати, хорошо, что ты наточила его.

— Куда ты его воткнула? — холодно спросила Изи и зыркнула на потемневший пластырь на указательном пальце.

— Под лопатку.

Изи кивнула, представляя эту картину. Хорошо. Так ему и надо. Со спины унизительнее.

План убить отца у Изи зародился давно. Может быть, даже раньше, чем у сестер Хачатурян. Если бы только она могла достать оружие, как в боевиках! Давным-давно бы убила его. А с ножом идти на отца опасно, кулак у него страшно тяжелый. Изи поежилась, вспоминая, как ныла спина от отцовского воспитания.

Миновав буквально два светофора, «лексус» встал в пробке. Нюкта нервничала. Дергала машину, если впереди появлялся хотя бы метр свободного пространства. Пробка тянулась сколько было видно глазу и напоминала стеклянистую пыльную гусеницу.

Ремни резко притянули сестер к креслам, «лексус» едва не поцеловал задний бампер забрызганного белого «мерседеса». Нюкта поджимала губы, маленькие ее ноздри раздувались от гнева. Она то и дело смазывала с лица локон, крашенный в цвет воронова крыла. Именно такие были волосы у матери, сколько Луиза себя помнила. А вот какой натуральный цвет у Нюкты, она не смогла бы сейчас сказать. Не видела даже отросших корней. Отец раз в две недели отправлял сестру в экономпарикмахерскую, сунув ей мятые рубли на покраску.

Прозвище Нюкта появилось еще в детстве, когда Луиза пыталась повторить за мамой ласковое — Анютка. А уже в четвертом классе, записавшись в детскую городскую библиотеку, она прочитала, что так звали греческую богиню ночи, и прозвище закрепилось окончательно. По ночам отец боготворил Нюкту. Луиза накрывала голову подушкой, но все равно слышала, как бьется о стенку изголовье отцовской кровати.

Изи опустила окно и высунула руку: мягкая теплынь, какая бывает летними вечерами. Как же хорошо не ходить в школу. Почти каникулы! Разве что будет не хватать Людки и Светки: теперь подружки будут бегать в кино без нее. И Вадик. Изи резко соскучилась и загрустила.

В рубрике «Пересмотрел» — «Игры разума» про нобелевского лауреата Джона Нэша, всю жизнь боровшегося с шизофренией. При пересмотре 22 года спустя фильм кажется прилизанной сказкой (как и почти все работы Рона Ховарда, доброго и усердного, но не очень зажигательного режиссера), в том числе из-за упрощенной истории любви Нэша и Алисии (после пяти лет брака она развелась с ним, не выдержав такой жизни, и дальше помогала ему, уже будучи бывшей женой; в год выхода «Игр разума» пенсионеры поженились заново и умерли в один день, в мае 2015-го вылетев на дорогу из попавшего в ДТП такси: пристегивайтесь, даже когда вы на заднем сиденье). Нет, фильм-то хороший, конечно, но до того «сделан под “Оскар”» (и взял четыре награды, включая главную; в тот год, когда среди номинантов, если что, был первый «Властелин колец»), что сегодня просто скулы сводит от его правильности. И для меня это в первую очередь кино, на съемках которого Дженнифер Конноли познакомилась со своим будущим мужем Полом Беттани. То есть все же про любовь.

Узнал из Википедии, что второе имя Брайс Даллас Ховард на самом деле обозначает город Даллас. Не потому что там убили Кеннеди, а просто Рон Ховард и его жена дали всем своим детям имена в честь мест их зачатия: Пейдж Карлайл и Джоселин Карлайл Ховард (близнецы) были названы так из-за отеля «Карлайл» в Нью-Йорке, а их брат Рид Кросс Ховард — из-за одноименной улицы в Лондоне.

Ржу теперь как последняя гиена, потому что это ведь буквально мой любимый анекдот про индейцев!

— Папа, а почему у нас, у индейцев, такие необычные имена?

— Ну смотри, сын, твою сестру зовут Красное Солнце, потому что мы ее с мамой зачали однажды на закате… А твоего брата зовут Лесной Ручей — мы с мамой гуляли по лесу, увидели полянку у ручья и решили… А почему ты спрашиваешь, Дырявая Резинка?

Six Seasons and A Movie!!!

https://news.1rj.ru/str/Cronenberg1664/29343

Не верится, что это случится.

Кинопрокатчики из «Про:взгляд» так полюбили нашу «Победу», что с 6 по 14 марта покажут там ретроспективу лучших фильмов за 10 лет работы — «Паразиты», «Моя собака — Идиот», «Он и она», «Главная роль», «Пылающий», «Анатомия падения».

Очевидный плюс таких ретроспектив и «повторных показов», на которые в последнее время так часто зазывают (по понятным причинам) российские кинотеатры, в том, что так мы можем на большом экране посмотреть кино, которое до этого видели на ноутбуке.

Побольше бы таких кинопоказов, раз уж мы оказались в таких условиях.

Чтобы найти конспирологические теории, архитектурные шедевры, загадочные символы и зловещие убийства, совсем необязательно лететь во Францию, Испанию или Ватикан. В «Утраченном символе» Роберт Лэнгдон за один день (как часто с ним случается: Дэн Браун явно хочет, чтобы время действия совпадало с временем прочтения) разгадывает «величайшую тайну масонов», не покидая Вашингтон.

Люблю Брауна за темп — когда ты казавшуюся толщенной книжку проглатываешь часов за десять. И за популяризаторскую работу: его книги не утверждают, как кажется хейтерам и не читавшим Брауна снобам, что иллюминаты, Святой Грааль и всё такое существует на самом деле, но они побуждают, как минимум, гуглить всё, о чем пишет автор, и узнавать больше самостоятельно. Я до экскурсии, устроенной мне «Символом», не думал о том, сколько уникальных памятников есть в американской столице. «Мозг, если научиться его правильно использовать, может подарить нам буквально сверхчеловеческие способности»: Браун воспевает тягу к знаниям, в этом его суперсила.

Брумиди, прозванный «Микеланджело Капитолия», притязал на Ротонду так же, как Микеланджело притязал на Сикстинскую капеллу: расписав самое обширное полотно зала — то есть его потолок. Как и Микеланджело, многие свои работы Брумиди создал в Ватикане, но эмигрировал в Америку, предпочтя крупнейшей мировой святыне святыню новую: американский Капитолий, который теперь весь украшен образцами его творчества — от тромплея в коридорах до карнизов на потолке в покоях вице-президента. Однако величайшим шедевром живописца принято считать огромную фреску на своде Ротонды.

Лэнгдон поднял глаза на великолепный потолок. Обычно ему нравилось наблюдать за реакцией студентов на диковинную роспись, но сегодня он чувствовал себя как в страшном сне, который только предстояло понять.

Сато стояла рядом и хмуро разглядывала высокий свод. Ее, по-видимому, обуревали те же чувства, что и многих, кто впервые смотрел на картину.

Полная растерянность.

«Вы не одиноки», — подумал Лэнгдон. Большинству людей «Апофеоз Вашингтона» казался все более странным по мере того, как они присматривались к фреске.

— На центральной панели изображен Джордж Вашингтон, — пояснил Лэнгдон, указав на середину купола. — Как видите, ему прислуживают тринадцать дев, а он, в белых одеждах, возносится на облаке над простыми смертными. Это миг апофеоза… то есть превращения Вашингтона в бога.

Сато и Андерсон промолчали.

— По периметру расположен ряд странных, архаичного вида, изображений: древние боги сообщают нашим отцам-основателям передовые знания. Вот Минерва дарует вдохновение величайшим изобретателям — Бену Франклину, Роберту Фултону и Сэмюэлу Морзе. — Лэнгдон показал на каждого пальцем. — А здесь Вулкан помогает нам построить паровой двигатель. Рядом Нептун показывает, как проложить трансатлантический телеграфный кабель. Здесь изображена Церера, богиня урожая и плодородия (от ее имени происходит английское «cereal», «злаки»); она восседает на механической жатке Маккормика — изобретение этой машины позволило Америке стать мировым лидером в производстве пищевых продуктов. Словом, на этой фреске более чем открыто показано, как люди получают от богов великую мудрость. — Лэнгдон посмотрел на Сато. — Знание — сила, а правильное знание позволяет человеку творить чудеса и уподобиться богу.

Сато перевела взгляд на профессора.

— Чтобы проложить телеграфный кабель, богом быть не нужно.

— В наше время нет, — ответил Лэнгдон, — но знай Джордж Вашингтон, что люди смогут говорить друг с другом через океаны, летать со скоростью звука и однажды ступят на Луну, он бы решил, что мы стали богами и умеем творить чудеса. Как писал футуролог и фантаст Артур Кларк, «любая достаточно развитая технология неотличима от магии».

Сато в задумчивости поджала губы.

— Профессор, вам сказали «Питер укажет путь», верно?

— Да, мэм, но…

— Андерсон, можно взглянуть на фреску поближе?

Тот кивнул.

— Да, по периметру свода установлены мостки.

Лэнгдон увидел прямо под фреской крошечные перила и похолодел.

— Вовсе не обязательно туда подниматься…

— Не обязательно? Профессор, преступник убежден, что в этом зале есть некий портал, способный сделать его богом; на потолке нарисован человек, превращающийся в бога; именно на эту картину указывает кисть Питера Соломона. Вам не кажется, что все так и просит нас подняться к фреске?

— Вы не понимаете. Преступник имел в виду метафорический портал, которого не существует на самом деле. И фраза «Питер укажет путь» тоже иносказательна. Этот жест — рука с вытянутыми указательным и большим пальцами — известный символ Мистерий древности, он встречается во многих произведениях искусства. К примеру, его можно увидеть на картинах Леонардо да Винчи «Тайная вечеря», «Поклонение волхвов» и «Иоанн Креститель». Это символ мистической связи человека с Богом.

«Как внизу, так и вверху». Странные слова безумца начали обретать для Лэнгдона смысл.

— Первый раз его вижу, — буркнула Сато.

«Тогда хоть раз включите спортивный канал», — подумал Лэнгдон. Ему всегда было забавно видеть, как профессиональные спортсмены, благодаря Бога за тачдаун или хоумран, воздевают руку к небу.