В Сибири мне подарили оленя, которого звали Длинный, потому что он был как я — высокий и худой. Он откликался, когда я звал его по имени, мы вместе ходили по лесу, я доверял ему прокладывать путь через реки. Это была совершенно особенная связь.

https://reminder.media/post/bylo-polnoe-oshchushchenie-chto-ya-umru-golodnoy-smertyu

Любой рассказ иностранца о Сибири выглядит душевно, пусть наивно или не всегда комплиментарно, но вот у этого какой-то особенный шарм.

Режиссер Олег Циплаков весной 2021 года снял документальную картину «Артём Томилов» о том, как режиссер Артём Томилов из Питера приехал в родной Омск, чтобы поставить спектакль-автофикшен «Артём Томилов» про то, как он приехал в Омск и ставит спектакль. В пересказе это может показаться апологией Томилова и его самолюбования. Не понимают сути и некоторые герои дока: «Вы, что, Достоевский?» — хамит актер «Пятого театра». В автофикшен он не въезжает, зато обучен, что «в театре надо за что-то умирать», а тут не за что. «А мне казалось, что наша профессия предполагает как раз открытость всему новому», — упрекает коллегу в зашоренности актриса Татьяна Крылова. Когда Циплаков уедет на месяц, оставив Томилова один на один с камерой, авторское эго, по идее, должно go to eleven, а кино, напротив, уходит в какую-то еще более смиренную интонацию. Мы видим, как Артём пытается понять себя через свои отношения с местом и временем, с родителями, труппой, омичами. Второй акт спектакля пишется во время съемок. Он — про сейчас.

Рабочие материалы своего «Артёма Томилова» Олег показал мне осенью 2021-го в Новосибирске, последний раз мы с ним виделись за неделю до 24 февраля 2022 года в Москве, а доделал фильм он уже в эмиграции.

Татьяна Крылова через полтора года после премьеры спектакля «Артём Томилов» умрёт от рака. Сегодня ее монолог о времени воспринимается особенно сильно.

Актер «Пятого театра» Егор Лябакин продолжает «умирать» на сцене, как умеет.

Артём Томилов запретил показывать свой спектакль, когда «Пятый театр» поддержал СВО — состоялось всего пять показов.

С учетом всего получился все равно фильм о жизни, которой больше нет и уже не будет. Он — про тогда.

Циплаков захотел устроить мировую премьеру, чтобы каждый желающий 14 и 15 ноября мог показать его кино любому количеству зрителей — хоть на квартирнике, хоть в кинозале. Вы тоже можете присоединиться.

Сегодня вечером в Новосибирске фильм Олега Циплакова «Артём Томилов» покажут в баре Co.mein, завтра вечером — в книжном магазине «Карта мира».

Посмотрите обязательно.

Помню, как однажды редакцию, где мы вместе работали, отправили на какой-то психологический тренинг, где нам долго объясняли, какие бывают типы характеров и как обходиться с людьми какого типа. А потом решили провести практическую работу: предложили Зимину, учитывая всю эту типологию и способы тонкого обхождения, уговорить меня, например, поехать в командировку на Байкал. Зимин, помолчав, спросил: «На Байкал поедешь?». «Ну да»,— ответил я.

https://www.kommersant.ru/doc/7299470

Светлана Светличная умерла.

https://youtu.be/Gk4q0-dQvC8

В шопер за 3500 засунул 20 книг на общую сумму 8700 (экономия 5200). Итого — 4900 за 24 книжки (и шопер!). «Новая книга» вернула ощущение КРЯККа, реально.

Поладу Бюльбюль оглы я даже не позвонил, потому что меня предупредили, что он две недели как министр культуры Азербайджана. Я понял, что министр культуры Азербайджана песню про «пестрые ветерочки» точно не споет.

https://snob.ru/music/lider-megapolisa-oleg-nesterov-pro-albomy-zhenskoe-serdtse-i-pestrye-veterochki/

Кажется, Егор Спесивцев решил для вечности записать рассказы про все альбомы группы «Мегаполис», и это отлично, я абсолютно поддерживаю.

В детстве мечтал об умении
Останавливать течение времени
Мечтаю об этом до сих пор
Когда нужно срочно заснуть
Допускал что имею возможность передвигать предметы
Даже находящиеся в воздухе на момент остановки течения времени
Допускал возможность мгновенно оказываться в выбранной точке пространства
Без координат, широты долготы, достаточно просто подумать

Я больше не сплю здесь
Сплю только там где
Зависла в полёте оса между стёклами
Каждая пылинка в воздухе заняла своё место и молчит замерев
Звук могу издать только я

Деньги зарабатываю на ставках
Ставлю на самые смешные исходы футбольных матчей
Переношусь на стадион, поправляю летящий мяч
Иногда просто развлекаюсь

В финале Чемпионата Европы встретятся сборные России и Украины
Прямая трансляция из Парижа со стадиона Стад де Франс в 20:00 МСК

Часто прихожу к тебе ночью
Сажусь рядом смотрю как ты спишь
Разметавшись или так смешно почти клубком
Сижу до рассвета
И даже если проснешься а я не успею исчезнуть
Всегда можно списать на сон
Моё алиби тверже любого металла

Манчестер Юнайтед продолжает свою победную серию
Команда Луи ван Гаала не проигрывает уже шестьдесят матчей

Времени много

Прочитал всю русскую классическую прозу
Поэзию
Все критические статьи про русскую классику
Всю современную русскую поэзию
Даже те стихи что в столе у еще живых авторов
В скрытых папках в черновиках в недописанных вордовских файлах
Критику читать не стал, умнее тоже

...

Филимонов поймал. Бесчастных попал
Я изучил науку расставанья

Через полгода ты начала что-то подозревать

Времени больше нет

Марк Григорьев

Пересмотрев вчера видеоклип со Светличной, сегодня слушал в ВК, чего раньше почему-то не делал, пермские песни группы «Пилар», из которой вырос, основав OQJAV, Вадик Королев. Его «Пилар», как писал Антон Чернин, «выглядела в точности как Joy Division, как если бы те научились улыбаться». Мне из старых записей зашли «Солнца дочь» и «Серебристые ресницы». Но больше всего понравилось это ощущение — кайфовать от группы, которой больше нет, но и трагедии никакой при этом нет тоже, просто грусть и принятие. Как в истории с «ПОНИ» и Joker James, например.

Допустим, человек идет с рынка, к нему может подойти кто-нибудь из аватиме и спросить: «А что ты мне принес?» И если ты скажешь: «Да ничего я тебе не принес, почему я тебе должен что-то принести?», то это уже вызовет вопросы. Другое дело, если ты скажешь, что я тебе кое-что нес, но в кармане оказалась мышка, прогрызла дырку, и, пока я шел, все выпало из кармана, поэтому теперь я тебе принес разве что дырку.

И вот это уже вызовет смех, и ты не будешь считаться агрессивным человеком. Ты станешь другом, все посмеются и разойдутся. Вопросы вроде «А что ты мне принес?» или «Куда ты идешь?» — для нас это нарушение личных границ, а для народа аватиме это нормальные, обычные вопросы, на которые они ожидают получить дружелюбные ответы.

https://gorky.media/intervyu/pohorony-u-avatime-eto-vsegda-veselo/

«Едва ли не за каждым эпитетом по отношению к персонажам, за каждой деталью быта, за каждым хитро изобретенным названием рассказа видно, как ей больно от соприкосновения с материалом», — написал про Анну Шипилову и книгу «Скоро Москва» Дмитрий Захаров, убедив меня, что хватит заглядываться на обложку, нужно брать и читать. Шипилова правда очень внимательна к героиням (в большинстве рассказов сборника ключевые персонажи — женщины, девушки, девочки; мужчины если есть, то мало что понимают; это не фем-проза, если что), к мелочам и нюансам описываемого мира, где все мы обречены на одиночество. Уже первый рассказ противопоставляет людей Городу, который настолько больше любого из них, что надо сильно стараться, чтобы разглядеть их жизни, но у Шипиловой получается. А еще в какой-то момент в рассказах неопределенное настоящее время вдруг сменяется будущим, тоже не конкретным, зато вполне антиутопичным, и то, что ты это не сразу замечаешь, для меня в этой книге самое сильное. Будущее — оно как сейчас, просто еще хуже.

Один раз его дедушку позвали выступить к ним в школу: больше ни у кого не было дедушки-писателя. Он позвонил и вызвал парикмахера — тот побрил его, постриг и чем-то надушил; огромный двухметровый водитель погладил ему рубашку и брюки и довез их с Матвеем от Переделкина до школы на служебной машине; учительница, держа под локоть дедушку, аккуратно довела его до класса. Он рассказывал про свои романы — серию про милиционеров, которую он написал в молодости, когда служил в милиции, потом, когда вступил в Союз писателей и ему дали дачу в Переделкине, — тут его перестали слушать — он ушел из органов и стал писать про бандитов, потом про «оборотней в погонах» — тут он забылся, так решил Матвей: дедушка часто забывался и говорил то, что детям нельзя слушать, — класс оживился, но дедушку сразу прервала учительница и спросила, о чем он пишет сейчас. Дедушка помолчал, попросил воды, откашлялся и сказал, что работает над книгой о детстве Верховного главнокомандующего. Класс затих. А потом учительница указкой показала на Его портрет, висящий над доской, и все привычно грянули троекратное «Слава Верховному главнокомандующему, ура-ура-ура!»

*

Из столовой водитель привез им с дедушкой обед: остывший суп, куриные котлеты и рис. Матвей ковыряет вилкой еду, откладывает тарелку и спрашивает дедушку:

— А папу с мамой когда выпустят?

Дедушка продолжает жевать, будто не слышит.

— Это курица или рыба?

— Котлеты куриные, — отвечает Матвей.

— А я думал, рыбные, надо же.

*

Коля про своих рассказывает мало: их забрали, когда он был совсем маленьким, а его оставили ба и не отправили в детдом. Но ба стремительно стареет, и Коля каждый день с ужасом, порой переходящим в панику, наблюдает, как она забывает, что делала утром, или ищет по всему дому какие-то деньги, которые давным-давно спрятала от мужа, чтобы он их не пропил. О том, что дедушка умер много лет назад, Коля ей уже не напоминает.

Он получает на почте бабушкину пенсию и расписывается за нее: все сотрудники его знают. В дом творчества он забегает с заднего входа сразу на кухню и забирает бабушкин обед — поскромнее, чем у деда Матвея: мяса в нем нет. На обратном пути покупает булочку с отрубями в магазине — бабушка часто туда уходит, не может потом найти дорогу обратно, и Коле приходится бегать за ней по всему поселку. Дома он делит обед пополам: бабушке побольше, себе поменьше — и в своем супе вымачивает несколько кусочков булки, пока жидкость не кончается, — так сытнее.

Книги ба пылятся на полках по всему дому, чердак тоже ими завален. В ее книгах кто-то кому-то непрерывно изменяет, судится из-за наследства и убивает — из ревности или из-за денег. Коля прочитал несколько, когда больше нечем было заняться, но все они слились у него в один сюжет, и ему кажется, что ба просто вписывала другие имена, фамилии и профессии героев и от книги к книге чередовала измену и деньги, шантаж и внебрачного ребенка.

— А мамашка твоя своим животом сына моего окрутила, всем тут пользовалась, а сама вечно налево ходила — правильно ее посадили, — говорит вдруг ба.

Коля молчит. Расспрашивать он не хочет.

*

— А если мы сбежим? — спрашивает Коля Матвея. — Что, если мы сядем на электричку, доедем до Москвы, потом на метро доедем до Кремля, зайдем туда, я там был в детстве на елке, я помню, как идти, найдем Его и попросим, чтобы наших родителей отпустили?

— У меня дед просил, — отвечает Матвей, — звонил Его помощникам, не Самому, конечно. Но ему сказали — если посадили, значит, есть за что.

— Ты веришь, что их посадили за дело?

— Мои родители ничего такого не делали, я бы знал, — твердо говорит Матвей.

Коля вздыхает.

— А я не помню.

Матвей думает о Соне. Сегодня он опять украдкой за ней подсматривал, когда она на участке играла в мяч с соседскими девочками. Он подслушал разговор ее мамы с отцом, пока прятался в кустах, и повторял услышанное про себя, чтобы спросить у Коли:

— А ты знаешь, какая самая ближайшая к России страна, откуда нет экстрадиции?

— Давай спросим Марфу. — Коля лезет за телефоном.

— С какой целью интересуетесь? — спрашивает Марфа, не дожидаясь, когда Матвей повторит вопрос.