Колыбельная для времени

Каждый вечер, после ужина и молитвы, мы шли в детскую и безо всяких препирательств ложились в кроватки, укрывались грубыми вязаными одеялами и ждали. Мама входила тихими шагами, переходила от кроватки к кроватке, проводила рукой по одеялам, заставляя любую складку исчезнуть, одним прикосновением пальцев делая грубую полосатую ткань нежнее. Закончив обход кроваток, она садилась в изножье одной из них, легонько касалась лодыжки лежащего в ней счастливчика и начинала напевать странную, медленную мелодию. Некоторое время её монотонный ритм совпадал с покачиванием маятника в часах. Постепенно мама замедляла пение, начинала растягивать слова, тянуть ноты, и вместе с песней замедлялся маятник. Мы завороженно смотрели на секундную стрелку, запинающуюся все чаще, и на маятник — он качался все медленнее и медленнее и окончательно останавливался, когда на губах у мамы замирал последний звук.

Каждую ночь мы лежали, зачарованно уставившись на стрелки. Красота спящего времени неописуема. Даже самому себе я не могу объяснить, что именно мы чувствовали тогда. В мире, лишенном времени, нет места объяснением — мы просто как будто на секунду получали возможность увидеть жизнь такой, какая она есть на самом деле, — прозрачной и чистой, не замутненной липкими стремлениями и желаниями. Не могу сказать, что утром, встав в школу, я оказывался умнее и прозорливее, чем накануне. Но даже тогда, ребенком, я чувствовал, что мамина песня дает мне момент просветления, лишенный страхов и тревог, не отравленный страстями и предательскими мыслями.

Я помню последнюю песню, которую мама пела, лежа под смятым одеялом. Некому было заставить складки исчезнуть. Мы все стояли вокруг ее кровати и слушали ее слабый голос, снова тянущий незнакомые нам слова. Наши слёзы медленно просачивались вниз сквозь слои воздуха, пока не падали на пол. В ту ночь время сомкнуло наши веки, но не заснуло для нас, а когда песня прервалась, не закончившись, оно качнулось обратно и ударило нас на страшной скорости. Я не знаю, по чему мы скучаем сильнее — по маме или по песне. Я знаю, что с тех пор мы все пытаемся усыпить время.

Единственный, кому это удалось сделать навсегда, — наш старший брат Яков. Два года назад его зарезали в драке на Часовой площади. Рита и Веред вышли замуж, Рита стала воспитательницей в детском саду, а у Веред есть прекрасная работа в поликлинике, но я чувствую, что и они тоскуют, и они пытаются вспомнить знакомую песню. А я? Я иногда пытаюсь петь ее себе по утрам, когда еду на работу в автобусе, или по вечерам, когда остаюсь в офисе отрабатывать дополнительное время. Но мои электронные часы не слушаются моей колыбельной. Может быть, это потому, что я не понимаю слов. А может быть, у меня просто не хватает терпения.

Я думаю, он стал великим писателем, когда научился начинать предложение или абзац со страдания — а заканчивать с юмором. На самом деле Марсель Пруст ужасно смешной писатель. Он использует иронию, чтобы замаскировать горе — но не спрятать его. Он просто позволяет горю появиться где-то еще, в другом контексте, под другим углом. Думаю, это и есть черта гения.

https://daily.afisha.ru/brain/16418-andre-asiman-oblomov-edinstvennaya-kniga-nad-kotoroy-ya-plakal/

Асиман прекрасен, три книги прочитал, хочу обе две новые.

Губернатор Красноярского края Александр Усс, выступая в Совете Федерации, допустил крайне милую оговорку, которую мы пропустить не можем.

@borusio

До меня дошел слух…

Комментируя срач вокруг «Батеньки», Алексей Понедельченко написал фразу, которая мне настолько понравилась, что я хочу тут зафиксировать: «Мое белое пальто висит в шкафу вместе со скелетами, которые есть у каждого». И это, мне кажется, не то же самое, что «Спасибочки тебе, Божечка, что у меня не про всё есть мненьице» Зайца ПЦ, которого вспомнила в одном там фильме Галина Тимченко. Мненьице-то есть и у меня (абьюз — зло, линчевание в соцсеточках — тоже зло, люди должны уметь разговаривать, а не только делать плохо другим, НО почти все мы, к сожалению, мудаки), но как же эти белые пальто реально достали. Больше бесят только те, кто примазывается к теме из-за тупости и хайпа, превращая действительно важные вопросы в посмешище. Нормального обсуждения проблемы с выходом на нужный всем консенсус с такими людьми не выйдет никогда.

Картинка для привлечения внимания: Егор Мостовщиков четыре года назад в той самой квартирке в Камергерском.

Не называйте песню или видеоклип «пронзительными», если это не «Случайная любовь».

Открыл для себя московскую инди-группу «Артек Электроника», которая, вдохновляясь советской культурой и эстетикой, играет красивую sovietwave-музыку. Хорошо, что «Старыми песнями о главном» тут и не пахнет: молодые музыканты заметно восхищаются мифом про Советского Человека, но для них «это не значит, что нужно с головой погружаться в СССР». Я слушаю на повторе альбомы «Не смотри назад» (2020) и «Последний день в СССР» (2018), там много классных сэмплов из кинохроники, телепередач, речей Гагарина, Андропова, Брежнева и Горбачева, а мелодии такие волшебные, что хочешь жить вечно. Другие альбомы «Артека» так не впечатляют: на них появляется женский вокал, музыка по отношению к нему кажется вторичной, и оттого всё начинает звучать как самодеятельность. Надеюсь, дальше будет только лучше.

Ладно, удалил две предыдущие записи, осознав, что не смотрел ни второй (только самый его финал когда-то на СТС), ни третий «Мадагаскар», значит, это не рубрика «Пересмотрел», а рубрика «Посмотрел». При этом странно, что в чертогах памяти вторая и третья части всё это время почему-то лежали в разделе «Видел, но не зашло». Во-первых, отличные мультфильмы, в разы круче первого; во-вторых, что-то у меня, значит, с памятью не так. Ну и ладно, и на старуху бывает проруха, улыбаемся и машем.

Открытие дня — на фото, оказывается, не камыш и не тростник, а рогоз узколистный (Typha angustifolia). Век живи, век учись.

Выпили-таки с великим русским писателем Серафимовым пивка в пятницу (за фотосвидетельство спасибо Свете Албаут)

14 лет назад я был влюблен в Сашу Сороковикову. То есть я был влюблен в Сороковикову примерно всегда, конечно, но именно в том году осознал, что не в состоянии сопротивляться; поэтому оба мои стихотворения Саше датированы 2006 годом. Мы с ней были друзьями (я был ей «другом-раздругом»), ничего другого получиться, к сожалению, не могло, и я понял, что могу или всё гарантированно испортить, потеряв в результате возможность общения, или постараться трансформировать любовь в другое чувство, чтобы никто не пострадал. Дружба между мужчиной и женщиной возможна — я знаю это как никто. У меня в ЖЖ был специальный хэштег «Восхищаться Сашей Сороковиковой», он до сих пор актуален — и сейчас, когда Саша живет в Сингапуре с мужем Кириллом («Теперь мое имя будет ассоциироваться у тебя в первую очередь с ним, да?») и их дочкой (последний раз я видел Сашу в конце 2015-го, когда она приезжала в Сибирь), и сегодня, когда у нее день рождения. Люблю тебя, друг-раздруг, помни, читая: я счастлив, что ты есть. («Прочитала — порви».)

«Академия Амбрелла» зашла далеко не всем. Одни назвали трэшем, другие говорили, что угара, наоборот, мало, третие морщились из-за психотравм. А мне нравится именно такой уровень безумия, и во втором сезоне тоже всё понравилось.

Теперь хочу третий.

Слишком круто, чтобы сразу поверить, что это правда: в день 75-летия первой ядерной бомбардировки великий Individuum выпускает легендарную «Хиросиму» — ВПЕРВЫЕ НА РУССКОМ. На Букмейте уже есть, но я, как обычно, дождусь бумажную!

Русская служба BBC: Метод, примененный Херси, считается сегодня одним из первых примеров «новой журналистики», а использованные им техники повествования и сейчас в основе любой нон-фикшн книги.

Коммерсантъ: Ирония судьбы интересует Херси не менее, чем судьбы жертв. Не опоздай кто-то из героев на трамвай, он оказался бы в эпицентре взрыва. Ступи в другую сторону, смело бы с лица земли.

Arzamas: Узнав, кажется, все, что можно было узнать о том, что его герои делали, видели, слышали, говорили и чувствовали тогда в Хиросиме, и все, что можно было узнать из других источников, Херси соединил это в небольшую, по-прежнему потрясающую воображение книгу, в которой ни одна «мелкая» подробность не диссонирует с грандиозностью того, чему она посвящена, а лишь подчеркивает ее.

XIX Международный Канский видеофестиваль запустил «СОПРОМАТ-ТВ»

Фестиваль стартует 23 августа, но важно подписаться на канал в Youtube прямо сейчас: так вы точно ничего не пропустите. Кстати, там уже опубликован манифест фестиваля.

«Канал СОПРОМАТ-ТВ готов к полноценному вещанию. Опубликован манифест, появляются трейлеры конкурсной программы, готовятся к публикации анонсы. Подписаться на канал можно уже сегодня, чтобы точно ничего не пропустить. Его оформлением занимались дизайнер Андрей Ольшевский и кинокомпозитор Антон Силаев. Программу передач вы найдете в каталоге фестиваля, который будет распространяться как онлайн, так и в офлайне. В расписании всё указано по канскому времени», — рассказал директор фестиваля Павел Лабазов.

В жюри XIX Международного Канского видеофестиваля вошли художник, актер, телеведущий и музыкант Сергей Пахомов, художник Александр Меламид, историк Анатолий Голубовский, арт-критик Владимир Дудченко, композитор Антон Силаев и режиссер независимой киностудии Troma Entertainment Том Демикко.

Генеральный партнер фестиваля — Благотворительный Фонд Михаила Прохорова. Официальный информпартнер — проект «Борус» (очень гордимся, да). @borusio

7 августа 2001 года я совсем не интересовался новостями (зато сходил в «Прогресс» на «Мулен Руж») и не знал, что утром в городе расстреляли вице-мэра Игоря Белякова. А сегодня на НГС вышел крутой материал про убийство 19-летней давности, основанный на разговоре с его вдовой («Чем бы он ни занимался, у него всегда всё было удачно. Единственное, что у него было неудачным, — это расстрел. Единственная большая неудача»), ужасно интересно читать в 2020-м.

Вспомнил один свой текст про «дело Солодкиных», где фигурируют и Беляков, и сменивший его в мэрии Валерий Марьясов — его потом тоже расстреляли. «Сам Андреев на встрече не присутствовал: коммерсант "потребовал, чтобы я вышел". Через некоторое время прибежала секретарь Марьясова и сообщила, что в кабинете вице-мэра происходит ссора: "Хачатрян его спрашивал, "сколько тебе занести, чтобы ты от нас отстал", а потом говорил: "будет море крови", "давно не стреляли?", "своё получите" — всё в таком духе"».

Как говорится, хороший у нас город, и времена интересные.

8 августа 2008 года началась война с Грузией, а я приехал в Москву. Подменив знакомую, которая работала в турфирме и не смогла поехать следить, чтобы 32 туриста из Сибири не проебались на экскурсиях по эрмитажам да мавзолеям. Идея посоветовать турфирме Логинова принадлежала Рите Мошкиной, спасибо ей за это божественное озарение. Так я провел три с половиной дня в Москве и пять дней в Санкт-Петербурге; с учётом дороги туда-обратно на поездах это были офигенные две недели, таких сейчас не делают. И ни один турист, заметьте, не проебался.

Уже рассказывал здесь про «квартиру Гридчина» — съемную однокомнатную с большой кухней и классным балконом на десятом этаже дома на углу Вертковской и Станиславского. В ней жили четыре чувака из Черепаново, в том числе Денис Гридчин, с чьим именем квартира у всех, кто там бывал, в дальнейшем намертво ассоциировалась. Я не очень понимаю сейчас, как там могли проходить тусовки на 30-40 человек (я отмечал в этой квартире 18-й и 19-й дни рождения); только в юности и можно себе такое позволить, наверное. Сколько же выпито, спето, выговорено, высмеяно, выстрадано и осчастливлено было в этой квартире, трудно представить, еще труднее — понять. Сегодня я оказался рядом с гридчинским домом (четверка из Черепаново там давно не живет) и удивился тому, какой он, оказывается, невысокий, а тогда — в силу своей важности — казался настоящим небоскрёбом.

Фото с одной из вечеринок в квартире Гридчина: кажется, это день рождения самого Дениса (он в центре, справа от меня, в клетчатой рубахе сидит) в ноябре 2001 года; возможно, кстати, в тот вечер я впервые там и оказался.

UPD. Не в ноябре, а 22 сентября 2001 года!

В отсканированных фоточках из доцифровых времён есть всё-таки что-то особенное.