Источник сложного ментального состояния Шляпника — у него нарушена память и мышление, он фрагментарно воспринимает действительность — кроется в его профессии: чтобы превратить пух животных в фетр для шляп, его обрабатывали парами ртути. Этот процесс приводил к хроническому отравлению токсичным веществом.

https://www.myweekend.ru/doc/7869852

Десять лет назад я провел ночь в номере люкс отеля Hyatt Regency Ekaterinburg. Случайно! Собрался встретиться с товарищем, он был на дне рождения подруги и позвал меня туда — именинница главред, вы друг другу понравитесь. И этот день рождения екатеринбургский простигосподи креативный класс отмечал в люксе на 23-м, кажется, этаже с шикарнейшими видами на ночной Городской пруд. Молодые пьяные екатеринбуржцы красивые и прекрасные — конечно, если они тусят в «Хаятте», а не, например, на Химмаше; хотя с теми я просто ночью не тусил, может, тоже норм.

На «Одиночестве осенних дорог» Алексея Костюшкина мне хочется заплакать всегда, а сегодня, когда она заиграла, понял, что у автора день рождения, ему исполнилось бы 56 лет. У Костюшкина был БАС, «болезнь Стивена Хокинга», и это воспринималось как невероятная несправедливость. Он ведь таким красивым здоровым мужиком был — и ассоциировался с инвалидной коляской в последнюю очередь. И уменьшился, исчез за три года, 17 июня 2015 года умер, 10 лет назад. Жутко, в 2010-е годы талантливые новосибирские музыканты просто уходили за солнцем каждый год — Зуев, «Черный Лукич», Фалетенок, Костюшкин (повезло Ревякину, что он не). Одно из главных событий в моей жизни, без шуток — на сцене «Бродячей собаки» спел вместе с Алексеем «Заколочено окно», его самую любимую мою песню. Хочу, чтобы песни Костюшкина знали не только фанаты группы «Коридор», а как минимум вся страна: они это заслужили, и сам Алексей — тоже.

Меня возмутило, что страна, владеющая атомной бомбой, страна от которой зависит применить её или нет — не стыдиться предлагать подобные прогнозы! После такого начала вся выставка предстала для меня в неприятном свете.

https://artguide.com/posts/2890

«Погода в Питере меняется с космической скоростью, а вместе с ней и настроение»

Узнал про Дмитрия Данилова благодаря «Русской жизни» (великий был журнал), потом стал читать его прозу (книгу «Черный и зеленый», помню, купил в Крыму месяцев за семь до), потом лично с ним познакомился на фестивале в Канске (душевнейший человек), ну и с первых дней наблюдал, как он становится звездой театров (и даже припивал рядом с Большим, когда ему вручали там «Маску» за «Человека из Подольска»!). Очень хорошо к нему, в общем, отношусь — и оттого переживаю из-за того, что по отношению к его стихам не испытываю тех же исключительно позитивных чувств. Просто потому что мне правда понятнее и ближе силлабо, мать её, тоника. Когда я вижу свободный стих, мне хочется думать, скажем, о том, крутой ли у Данилова «кавер» на Леннона или почему в этом сборнике так много текстов про обращения к Господу, словно Дмитрий Алексеевич хочет получить прощение за что-то. А о том, что это — стихи, думать никак не получается. Ясно, что Данилову и его стихам от этого ни жарко, ни холодно (так и должно быть), а все равно неловко.

Как приятно выпивать
В аэропорте
Или в аэропорту
Не знаю
Как правильно
В общем, выпивать
В ожидании рейса

Хорошо, если это
Хороший аэропорт
Современный, комфортный
Вот, например
Как армянский аэропорт
Звартноц
Он очень хороший и современный
Такой весь гладкий
И пригожий
Тут хорошо
Так хорошо
Что даже и не очень хочется
Улетать
Сидел бы и сидел
Провожая рейсы
Но нет, надо лететь
И очень хочется домой

За окном видны горы
Это красивые, хорошие горы
Но это не Арарат
Это не Арарат

В последнюю ночь
Не спал
Дождался полпятого
Вызвал такси
И поехал к Арке Чаренца
Чаренц — это армянский поэт
Которого расстреляли
В 1937 году
Он просил
Чтобы его расстреляли
Там, на горе, на вершине
Чтобы видеть перед смертью
Арарат и Араратскую долину
Чтобы хотя бы что-то хорошее
Было перед смертью.
Но чекисты расстреляли его
В самом низком месте
Араратской долины
Среди мусора и говна

Мне об этом рассказал
Армянский поэт Геворг
И свозил меня
На своей машине
Туда, к Арке Чаренца
И оттуда открывался
Потрясающий вид
И было видно только
Основание Арарата
А весь он тонул
В вечерней дымке

Мы вернулись в гостиницу
Поздно уже, вечер, ночь
И сильная усталость
И надо вроде бы
Лечь спать
Завтра утром
Лететь в Москву
В Лучший Город Земли
Но пока ещё до неё долетишь
И имеет место переутомление
И вроде надо бы
Просто спать
Как велит организм

Но нет, нет
Не нужно спать
Не нужно отвечать
Требованиям организма
А нужно вот что
Нужно в 4:30 утра
Вызвать такси
До Арки Чаренца
Таксист не знает, что это такое
Но мы едем
И подъезжаем
К Арке Чаренца
Я поднимаюсь по лестнице
И я вижу Арарат
Снежная вершина
В огромной дали
Гора нашего спасения
Гора, означающая
Что с нами
Больше не будет
Такого
Но, может быть
Будет что-то
Другое
Худшее
Может быть
Но такого больше
Не будет

Смотровая площадка
Нет людей
Никого
Делаю несколько снимков
Несколько фотографий
С разными настройками
На снимках виднеется
Белый снежный конус
Проходит пара минут
И Арарат исчезает
Всё, хватит
Увидел один раз
И хватит, хватит
Довольно с тебя
Увидел один раз
На пару минут
И помни теперь
Всю жизнь
И знай

Знай, что Я
Интересуюсь тобой
Хоть ты и ведёшь себя
Как бессмысленный дурак
Совершаешь нелепые поступки
Иногда бываешь забавен
Я смотрю на тебя
И Мне хочется, Мне интересно
Длить твою эту вот
Так называемую жизнь

И тут я спрашиваю
Господи, а вот говорят, пишут
Что Ты любишь нас
А меня, бессмысленного дурака
Ты любишь?

И Господь то ли отвечает
То ли не отвечает
Трудно понять всё это
В общем, Господь говорит
Ты задал сейчас
Совершенно идиотский вопрос
Абсолютно бессмысленный
Какой же ты, правда, дурак
Какой же ты идиот
Какое же Я создал
Дебильное изделье
И вот, как видишь
Прячу, как перстень, в футляр
Зачем же Я сделал тебя
Но, но
И на меня обрушивается
Страшный, чудовищный
Труднопереносимый
Поток любви Божией
Как какой-то град
Ливень
Или ещё что-то такое
И Господь
То ли говорит
То ли не говорит
Живи, дурачок
Живи, как живёшь
Живи низачем
Живи просто так
Живи, развлекайся
Страдай
Своими смешными страданиями
Я просто хочу
Чтобы ты был
Почему-то
Если хочешь, таков Мой каприз
Так что давай, иди, дуй
Увидел Арарат
И давай, уезжай
Садись в своё это такси
И вперёд
Аудиенция окончена
Может, ещё поговорим

Сел в такси
Поехал, вернее, поехали
Сквозь новые районы Еревана
Навалился сон
Подъехали к гостинице
Дал таксисту
Неприлично огромные чаевые
Он смутился, но взял

И всё
Дальше ничего
Дальше потекла
Обычная скучная жизнь
Она длится и длится
И, может быть, продлится
Ещё какое-то время
Господь, как выяснилось
Любит меня
Интересуется мной
И, может быть
Всё это ещё продлится
Какое-то время.