Какое счастье, что Астрид Линдгрен «ненормальная» — она подарила нам радость от разорванного в клочки шаблона, которая куда дороже заумной содержательности. В конце концов, мир без Карлсона — все равно что мир без Бога: верить в него стоит уже потому, что без него вселенная не кажется эстетически завершенной.

https://gorky.media/context/xaisan-xopsan-mamocka

Хороший «алфавит Карлсона» по случаю 70-летия книги. Я еще бы добавил песню Олега Медведева про Карлсонов: «Дремлет Малыш, под одеялом темно, спит и видит сладкие сны: там, как и прежде, вдруг влетает в окно Карлсон, вернувшийся с войны».

Если заменить в тексте «Дон Кихот» на «Пенсионер», получится описание «Сумасшедшей помощи». Авторы не упиваются болезненностью, более того — им неприятны ее проявления. Но делают героя проводником сил добра — единственным в этом пространстве.

https://cyberleninka.ru/article/n/intertekstualnaya-struktura-filma-sumasshedshaya-pomosch

Благодаря тексту про Карлсона прочитал замечательную статью киноведа Коршунова про интертекстуальность лучшего фильма Хлебникова. Заодно вспомнил известный, но забытый факт, что название «Сумасшедшая помощь» придумал Макар Борисович.

Ну круто ведь! Вот тут есть больше фотографий интерьеров.

Нам очень не повезло с изданием этой книги на русском языке. Она выходила в 2008 году в «АСТ» под чудовищнейшей обложкой и всего один раз переиздавалась — в 2013 году, после выхода кино с Питтом. Сейчас её хрен найдешь, и уже не проверить — все эти безобразные косяки (редактор и корректор или сами были зомби, или их не было) возникли при создании epub или в книге тоже ТАК? Впрочем, адские ошибки быстро перестают бесить, настолько захватывает сам сюжет. Историю зомби-апокалипсиса сын Мела Брукса Макс Брукс доверил рассказать выжившим: «Мировая война Z» — коллаж из фрагментов десятков интервью, впечатляющий и тем, как он смонтирован (автору удалось выдать жанровую книжку за Великий Американский Роман, серьёзно), и тем, насколько этот мир оказался не готов к зомби (в нашем было бы так же или хуже), но победил-таки в войне с ними. Отличную книгу посоветовал мне Колян (не первый раз уже) в двух восьмиминутных голосовухах, которые я слушал утром 30 июня в Норильске; это лучший «подкаст про литературу» в моей жизни.

— Вы разбираетесь в экономике? Я имею в виду настоящий, довоенный, глобальный капитализм. Знаете, как он работал? Я — нет, и любой, кто скажет иначе, просто кусок дерьма. Там нет правил, нет абсолютных понятий. Выигрыш, проигрыш, сплошная лотерея. Единственное правило, которое я понимаю, объяснил мне в Вартоне один профессор. Профессор истории, не экономики. «Страх, — говаривал он. — Страх самый ценный товар во Вселенной». Меня это убило. «Включите телевизор, — говорил он. — Что вы увидите? Люди продают свои товары? Нет. Люди продают страх того, что вам придется жить без их товаров». И он был чертовски прав. Боязнь постареть, боязнь остаться в одиночестве, боязнь бедности, боязнь поражения. Страх — наше фундаментальное чувство. Страх во главе всего. Страх продает. Это стало моей мантрой. «Страх продает».

Впервые услышав о вспышках странной болезни, тогда ее еще называли африканским бешенством, я увидел шанс всей своей жизни. Никогда не забуду тот первый репортаж: Кейптаун, всего десять минут самого репортажа и час рассуждений по поводу того, что случится, если вирус когда-нибудь доберется до Америки. Боже, храни новости. Через тридцать секунд я нажал кнопку быстрого набора на трубке.

Я пообщался со многими важными людьми. Они все видели тот репортаж. Я первым предложил реальную идею — вакцина, настоящая вакцина против бешенства. Слава богу, от бешенства не лечат. Лекарство покупают только при подозрении на инфицирование. Но вакцина! Она предупреждает болезнь! Люди будут принимать ее все время, пока есть опасность заразиться!

У нас было множество связей в биомедицинской промышленности и еще больше на Хилл- и Пенн-авеню. Мы получили бы прототип всего через месяц, а предложение составили через пару дней. К восемнадцатой лунке все уже пожимали друг другу руки…

— А что же Управление по контролю за продуктами и лекарствами?

— Я вас умоляю! Вы что, серьезно? Тогда Управление было одной из самых плохо финансируемых и отвратительно управляемых организаций в стране. К тому же это была самая дружественная по отношению к бизнесу администрация в истории Америки. Дж. П. Морган и Джон Д. Рокфеллер заготавливали дровишки на том свете для того парня из Белого дома. Его люди даже не стали читать нашу оценку издержек. Наверное, они уже искали волшебную панацею. Вакцину провели через Управление всего за два месяца. Помните речь президента в конгрессе? Мол, препарат уже тестировали в Европе, и только наша же «раздутая бюрократия» сдерживала его появление на рынке? Помните болтовню о том, что «людям нужно не большое правительство, а большая защита, и чем больше, тем лучше»? Иисусе, по-моему, от этих слов полстраны писало кипятком. Насколько поднялся тогда его рейтинг? До шестидесяти процентов? Или до семидесяти? Знаю только, что наши акции в первый же день размещения на рынке взлетели на 389 процентов!

— И вы не знали, эффективен ли препарат?

— Мы знали, что он эффективен против бешенства, а именно о нем нам и говорили, верно? Просто какой-то странный штамм вируса бешенства.

— Кто говорил?

— Ну, знаете, «они». ООН там, или… кто-то еще. В конце концов все начали называть это именно так — африканское бешенство. <….>

— Но если кто-нибудь узнал бы, что это не бешенство…

— Кто бы первым подал голос? Врачи? Мы позаботились, чтобы вакцину продавали по рецепту, поэтому врачи теряли не меньше нашего. Кто еще? Управление по контролю за лекарствами, которое пропустило вакцину? Конгрессмены, которые все до единого проголосовали за ее одобрение? Белый дом? Ситуация беспроигрышная! Все герои, все делают деньги. <…>

— Но ваш препарат вовсе не защищал людей.

— Он защищал от страха. Именно это я и продавал. Дьявол, благодаря этому препарату биомедицинский сектор начал подниматься с колен, что, в свою очередь, дало толчок фондовому рынку, а тот создал впечатление подъема, восстановил доверие потребителей, вызвав подъем уже реальный! Препарат в легкую положил конец спаду! Я… я положил конец спаду!

<…> Если ад существует… (ухмыляется) даже думать не хочу, сколько этих тупых ублюдков меня поджидает. Надеюсь только, что они не попросят о компенсации.

Не знал, что в Новосибирске в 1960-х был кинотеатр «Москва» — он «изначально находился на балансе Сибирского отделения АН СССР, затем был передан Управлению кинофикации СССР, а потом было принято решение о его возвращении на баланс СО АН СССР со сменой статуса на Дом Культуры и новым именем». Теперь это ДК «Академия», да.

Умер Борис Юхананов, и моя первая реакция — некрологов от хороших и уважаемых мною людей будет в интернетах точно не меньше, чем из-за Дерка Сауэра и Роберта Уилсона на прошлой неделе. Куда же вы все умираете-то, дорогие демиурги.

Медведева «кастрировали», Путин «делает это со всеми», заявил российский высокопоставленный экс-чиновник: «Путин посадил в тюрьму всех, кто обеспечивал экономическую основу власти Медведева», но самого Медведева держал «рядом с собой».

https://www.ft.com/content/6a6133dc-62da-4d13-8b18-8209fd27390c

Прямо интересно, что это за a former senior Russian official.

Хотя ладно, вру, не интересно.

Сын поляков, переживших Холокост — его мать видела, как ее мать и брат погибают от рук нацистов; его отец шестьсот дней прятался в яме в земле, — Керет пишет с иронией, ранимостью и, иной раз, с нотками поражения. Его семья, разбросанная по всему спектру отношения к войне, отражает раздробленность Израиля. Он не претендует на пророчество или на моральное лидерство в большом масштабе.

https://www.newyorker.com/magazine/2025/08/04/israels-zones-of-denial

В мощной статье Дэвида Ремника про Израиль и Газу больше всего меня зацепила его беседа с Этгаром Керетом. «Мало того, что реальность ужасна, ты не знаешь, какова она на самом деле».

«В наше сомнительное время очень просто раскрасить носорога. Гораздо сложнее вылепить солдатика из простатного гноя и остаться этически вменяемым существом».

Сегодня великому семьдесят.

Окончательно утвердился во мнении, что Джордан Пил слабоват в игре «Эрудит»