Октябрьская традиция — хмыров в «Подземке». Промокод выпросил для подписичков, чтобы причинить добро, держите — 15ns. Достойный способ послезавтра сказать октябрю «Пока!», пока ноябрь не наступил.

Сохраню на случай важных переговоров

«Окраина» (1998), реж. Петр Луцик и Алексей Саморядов

Новое расследование пожилых сыщиц из «Благотворительного магазина» начинается с убийства владельца пляжного домика на настолько популярном побережье, что за место под солнцем именно тут люди готовы убивать. Кому же на руку череда диких покушений? Приезжих станет меньше, однако недовольные ими домовладельцы вряд ли обрадуются падению цен на свои участки из-за шумихи. Кто и, главное, как поджигает домики, если камеры наблюдения никого не фиксируют, а пожар всякий раз возникает в неочевидных местах? Фиона, Сью и Дейзи разберутся.

По сравнению с первым романом Питера Боланда про пенсионерок-детективщиц в этом стало больше экшена, саспенса, героев второго плана, юмора, повестки (дроны) и рефлексии героинь по поводу их опасного хобби. Они не строят из себя трехголовую мисс Марпл, а искренне сомневаются в моменты неудач в своих силах. В этом, а не в круто закрученном сюжете (хотя Боланд мог бы придумать убийце другой мотив, не повторяться) мне видится главный плюс «Убийств в пляжных домиках»: в этих леди ты веришь.

— Ну что, собрались с духом, — выдохнула Сью, стоя перед входом в общественный центр.

— Я уже со всем чем можно собралась. — Фиона толкнула неподатливые двойные двери и вошла в королевство Мэлори, страну пахнущих дезинфекцией полов, навесных потолков, раскладных столов и литров чая, чередующихся с игрой в «Скребл» и в карты, вязанием и тихими беседами. Обитатели королевства выглядели достаточно счастливыми, но так и происходит, если диктатор держит всех в узде. Пусть лучше тебя боятся, чем любят.

Фиона со Сью шли через лес рубашек в клетку и свитеров. Хотя им очень не хотелось этого признавать, Мэлори проделала хорошую работу. Место пользовалось популярностью. И энергия ощущалась позитивная.

Но все изменилось, когда появилась Мэлори. Собравшиеся стали вести себя слегка по-другому, напряглись, последовали дружные вздрагивания. Громкие добродушные подшучивания стихли, снизившись до едва слышного шепота, атмосфера стала менее расслабленной и более сдержанной, будто люди не хотели показаться слишком счастливыми. Фиона заметила, что никто не смотрел Мэлори в глаза, пока она шла мимо. Это как оказаться в заложниках: если не поднимать голову, шансов выжить больше.

При виде Фионы и Сью дружелюбное, но агрессивное выражение лица Мэлори превратилось в исключительно агрессивное:

— Вы что здесь делаете?! Я, кажется, запретила вам приходить!

— Нам нужно задать вам несколько вопросов, — ответила Фиона, подходя ближе.

— Не-а, много дел. С этими ребятами хлопот по горло. — Мэлори кивнула на посетителей за столиками, которые теперь чувствовали себя виноватыми просто за то, что существовали. — Будьте любезны уйти.

Фиона знала, как обращаться с Мэлори. Она делала это раньше и должна сделать еще раз. Потрясти скелеты в шкафу.

— Что случилось с Морским садом?

Если б кто-то в этот момент играл на пианино, музыка бы резко оборвалась. Люди за столиками замолчали от ужаса и одновременно из любопытства, желая узнать, чем закончится это противостояние. Кто-то из них нырнул бы под стол, если б не находился в очереди на замену коленного и тазобедренного сустава в Национальной службе здравоохранения.

Мэлори пристально посмотрела на Фиону ледяным взглядом карих глаз, холодных настолько, что они могли заморозить бородавки. Фиона ответила на этот взгляд, наблюдая, как в голове Мэлори щелкают шестеренки: сможет ли она выиграть эту битву на глазах своих подданных?

— Идите за мной. Возвращайтесь к своим делам, леди и джентльмены. — Мэлори снова была само очарование, по-дружески общаясь с посетителями и излучая ауру «Здесь не на что смотреть». — Рег, у тебя очки за двойное слово. Бетти, мне нравится твое вязание. Билл, твой чай остывает.

Обычно Мэлори не была столь милой. Излишняя забота налицо, заметила Фиона.

Уже в кабинете, плотно закрыв за ними дверь, Мэлори прошла к своему кожаному трону у стола. Фиона со Сью сели напротив на пару липких пластиковых стульев оранжевого цвета.

— Так и чего вы хотите? Ворошите прошлое, а?

— Да, вообще-то да, — ответила Фиона. — Вы слышали, что Малкольм Крэйни умер? Во время пожара на косе Мадфорд-Спит?

— Слышала.

— Не хотите рассказать про свои отношения с ним?

— Отношения! — громко расхохоталась Мэлори. — Мы с ним не встречались. Откуда вы вытаскиваете эти сплетни, из журнала Hello?

– Нет, – ответила Сью. – Источник рассказал нам, что вы снесли Морской сад, чтобы понастроить там домов.

Мэлори закатила глаза.

— Ну это и не секрет. В то время об этом все знали. Весь город был просто в ярости. Местные газеты каждый день писали об этом. Я превратилась во всеобщего врага номер один. Они даже карикатуру на меня нарисовали и повесили напротив Морского сада в знак протеста, хотя вышло неудачно. Изобразили меня в виде Каддафи.

— И как вы себя чувствовали? — спросила Сью.

— Что, в виде Каддафи?

— Нет, из-за всей этой грязи.

Мэлори наклонилась вперед, переплетя пальцы.

— Слушайте, в политику не друзей заводить идут. Там это так не работает. В политику идут, чтобы…

— Получать взятки, — перебила ее Фиона.

— Да как вы смеете?! Это клевета! Я могла бы подать на вас в суд!

— Что ж, докажите, что это не так.

В связи с 30-летием радио «Станции» — первой волны в России с электронной музыкой — стоит вспомнить ее дочку-радиоточку под названием «Субстанция». Она вещала на частоте 69,26 УКВ всего несколько месяцев в 1996-1997 гг., но такую прогрессивную музыку, что позврослевшие ребята до сих пор вспоминают, как она разбила им башенку.

Забраться в самый центр городской журналистики, на телевидение, чтобы делать антижурналистские художественные работы. Проникнуть в машину производства и вещания текста, чтобы внутри нее сформулировать основные тезисы «невербальной информации». Устроиться в сердце институции, формирующей «общественное сознание», для того чтобы в ее чреве производить авторские работы и выражать индивидуальность. Сегодня это выглядит непостижимо и провокативно, но в начале 90-х казалось абсолютно естественным.

https://theblueprint.ru/culture/provmyza-interview

В финале тяжелой шестидневки хотелось бы найти силы на более содержательный пост, но сил нет, поэтому сегодня просто селфи.

Надо было не в сентябре в отпуск уходить, а в ноябре, но кто ж знал.

Тоже люблю этот мост на Спартака, с ним связано одно из сильнейших эстетических переживаний в жизни, извините за пафос, ну и вообще как переход между Советской (которую знают все) и Фабричной (на которой мало кто был без повода) он играет в городе важную символическую роль, поэтому выбор Янины Болдыревой я понимаю и поддерживаю — это одно из мест силы в Новосибирске, точно.