Последние несколько лет, каким бы сложным ни был мой ноябрь, для меня он означает любимую часть работы над «Серебряным Лучником» в Сибири и на Урале. Наше агентство — оператор этой коммуникационной премии в двух федеральных округах. До прихода в «АГТ-Сибирь» я сам участвовал в сибирском «Лучнике» как член жюри и как конкурсант (с ток-шоу «Разберём на атомы»). С января 2019 года я постоянный ведущий премии (с февраля 2021 года еще и на Урале), а два года назад стал менеджером по работе с членами жюри: связываюсь с теми, кого мы приглашаем оценивать проекты на премии, убеждаю присоединиться и кайфую, когда у нас получается в итоге действительно крутое жюри. На всех моих работах лучше всего умел делать одно — знакомил друг с другом хороших людей. Я только ради этого, если честно, и отмечал всю жизнь свой день рождения.
ашдщдщпштщаа
Последние несколько лет, каким бы сложным ни был мой ноябрь, для меня он означает любимую часть работы над «Серебряным Лучником» в Сибири и на Урале. Наше агентство — оператор этой коммуникационной премии в двух федеральных округах. До прихода в «АГТ-Сибирь»…
Кстати, сегодня семь лет, как я работаю в «АГТ-Сибирь» — самые долгие мои трудовые отношения, получается, с ума сойти.
Forwarded from Москва. Детали
В последние дни многие часто видят в своих лентах фотографии из красивого здания из меди — частного музея «Зиларт» на ЗИЛе; в его авторах — знаменитый архитектор, а на открытие — приезжал мэр Москвы.
Это повод вспомнить и о другом красивом здании с медью — здании музея ГУЛАГа на Самотёке; его в свое время тоже приезжал открывать мэр, но год назад музей «временно закрыли из-за нарушений пожарной безопасности». Прошел год, не открыли.
Помните, пожалуйста, рассматривая коллекцию африканского искусства в «ЗИЛАРТЕ» и о наших соотечественниках, трагедии которых посвящен Музей ГУЛАГа.
Подписаться на «Москва. Детали».
Это повод вспомнить и о другом красивом здании с медью — здании музея ГУЛАГа на Самотёке; его в свое время тоже приезжал открывать мэр, но год назад музей «временно закрыли из-за нарушений пожарной безопасности». Прошел год, не открыли.
Помните, пожалуйста, рассматривая коллекцию африканского искусства в «ЗИЛАРТЕ» и о наших соотечественниках, трагедии которых посвящен Музей ГУЛАГа.
Подписаться на «Москва. Детали».
Рубрика «Только сегодня узнал»: какой же прекрасный художник Дмитрий Аске! Из интересного: работы выставлялись в Русском музее и Третьяковке, расписывал потолок Ярославского вокзала в Москве и стены парка «Краснодар» в Краснодаре, а в Ростове-на-Дону в его честь назвали ЖК. Из красивого: да всё красивое.
Аня прячется от отца в шкафу. Что там есть портал в её королевство, знает только Лера. Это их общее Королевство, где они — королевы Джеральдина и Кимберли. Это их общий секрет. Главное, пережить детство, ведь взрослые свободны, уверена Джеральдина. Надо лишь притворяться взрослыми, а то нас не простит Королевство, уверяет Кимберли. Добром это, конечно, не кончится.
— Раз — к печали.
— Два — к радости.
— Три — для девочки.
— Четыре — для мальчика.
— Пять — к золоту.
— Шесть — к серебру.
— Семь — к секрету, который с собой заберу.
Удивительно: «Под рекой» и «Раз мальчишка, два мальчишка» написаны позже, чем «Там мое королевство», это новая версия уже выходившего текста. История о токсичной дружбе, эскапизме и одержимости рассказана от лица «плохой» подруги, «обычно им не дают слова». Не новый прием, да, но кажется, будто ничего и не было до, так этот роман хорош. «Самая неприятная вещь, которую я люблю исследовать, — жажда полного контроля»: после трех книг считаю Асю Демишкевич лучшей нашей молодой авторкой.
— Раз — к печали.
— Два — к радости.
— Три — для девочки.
— Четыре — для мальчика.
— Пять — к золоту.
— Шесть — к серебру.
— Семь — к секрету, который с собой заберу.
Удивительно: «Под рекой» и «Раз мальчишка, два мальчишка» написаны позже, чем «Там мое королевство», это новая версия уже выходившего текста. История о токсичной дружбе, эскапизме и одержимости рассказана от лица «плохой» подруги, «обычно им не дают слова». Не новый прием, да, но кажется, будто ничего и не было до, так этот роман хорош. «Самая неприятная вещь, которую я люблю исследовать, — жажда полного контроля»: после трех книг считаю Асю Демишкевич лучшей нашей молодой авторкой.
ашдщдщпштщаа
Аня прячется от отца в шкафу. Что там есть портал в её королевство, знает только Лера. Это их общее Королевство, где они — королевы Джеральдина и Кимберли. Это их общий секрет. Главное, пережить детство, ведь взрослые свободны, уверена Джеральдина. Надо лишь…
Когда мы заканчиваем домашку по математике, твоя мать приносит красивую голубую Библию с картинками.
— Покажи подруге свои любимые главы, — наставляет тебя мать.
Как только она уходит, ты открываешь Библию.
— Мои любимые — про сотворение мира, Ноя и его ковчег, Адама и Еву, — говоришь ты, и я начинаю читать вслух про сотворение.
«Вы знаете, как все погружается во мрак в ночное время, когда выключены все лампы. В такой темноте был когда-то весь мир. Тогда не было ни травы, ни деревьев, ни прекрасных цветов, ни птиц, ни даже неба и земли, но вся вселенная была тьмой и хаосом».
Перед глазами возникает темнота, но это не темнота мира, а темнота шкафа, в котором я прячусь от отца. Он стоит за фанерными дверцами, и никакой гармонии и красоты там не наблюдается. С той-то стороны уж точно.
— Давай теперь я почитаю, — предлагаешь ты.
В школе читать вслух у тебя получается плохо, ты часто запинаешься, и все над тобой смеются, поэтому я удивляюсь тому, как уверенно звучит твой голос сейчас.
— Зачем бог поместил в раю дерево с плодами, которые нельзя есть? — спрашиваю я, когда ты заканчиваешь читать.
— Мама говорит, что это было испытание и Адам и Ева его не прошли. Теперь мы все должны исправлять их ошибки, чтобы после смерти попасть в рай.
«Если рай — это королевство твоей матери, то оно мне не нравится. Хотя бы потому, что, чтобы попасть туда, нужно умереть, а смерть — дело слишком долгое, ведь умрем мы только в старости. Ждать столько времени нам не хочется, мы найдем путь в Королевство сами», — решаю я тем же вечером под пристальным взглядом отца.
Как и у твоей матери, у моего отца тоже есть свое королевство, и называется оно Союз Советских Социалистических Республик. Он часто спрашивает меня, как называется страна, в которой мы живем, и я давно уже выучила, что для того, чтобы все было хорошо, нужно отвечать «СССР».
Королевства отца, как и рая, тоже не существует на карте — если только на старой, — но я знаю, что главный там — Ленин-коммунист, вождь мирового пролетариата и друг всех детей. Ленин умер давно, но отец часто говорит, что он жив, потому что дело его живет, и мне начинает казаться, что он тоже воскрес, прямо как Иисус.
В королевстве отца все время идет борьба между плохими богачами и хорошими бедняками. Пока побеждают плохие богачи, и я думаю, что, может, мы тоже начнем жить богаче, даже если станем чуть хуже. Но мы не начинаем.
Дома у нас черно-белый телевизор с тремя каналами, хотя у всех, кого я знаю, телевизоры цветные, а у некоторых даже есть видеомагнитофоны. Их обладателей отец называет буржуями и ворами, потому что видеомагнитофоны невозможно купить — на них можно только наворовать! Отцу безразлично количество цветов в нашем телевизоре, он смотрит только новости, а мне хочется смотреть мультфильмы, особенно иностранные, но они-то как раз под запретом.
В начале каждой недели отец выдает мне напечатанную в газете программу телепередач. В ней он обводит то, что мне можно смотреть, например, советские мультфильмы и фильмы, детские программы, и зачеркивает то, что смотреть нельзя — диснеевские мультфильмы, иностранные сериалы и любые фильмы, которые идут после девяти вечера. Отец не просто зачеркивает название одной линией, он полностью закрашивает его вместе со временем показа так, чтобы я не посмотрела что-нибудь недозволенное, пока его нет дома. Иногда он ошибается, например, когда думает, что «Винни Пух» — советский, и я смотрю первый диснеевский мультфильм в своей жизни.
«Время пришло в гости отправиться, ждет тебя старинный друг», — слышу я и сразу же представляю, как ты машешь мне из-под дерева на холме.
Пока я смотрю запретного «Винни Пуха», мне кажется, что даже наш черно-белый телевизор ненадолго становится цветным, и я делюсь этим чудом с тобой.
Что-то мне подсказывает, что тебе можно рассказать о том, что творится у меня дома, и ты не будешь смеяться, в отличие ото всех остальных.
Ты говоришь, что наверняка телевизор стал цветным специально для этого случая. А еще даришь мне вашу телевизионную программу, в которой никто ничего не закрашивает, и я радуюсь такому королевскому подарку.
— Покажи подруге свои любимые главы, — наставляет тебя мать.
Как только она уходит, ты открываешь Библию.
— Мои любимые — про сотворение мира, Ноя и его ковчег, Адама и Еву, — говоришь ты, и я начинаю читать вслух про сотворение.
«Вы знаете, как все погружается во мрак в ночное время, когда выключены все лампы. В такой темноте был когда-то весь мир. Тогда не было ни травы, ни деревьев, ни прекрасных цветов, ни птиц, ни даже неба и земли, но вся вселенная была тьмой и хаосом».
Перед глазами возникает темнота, но это не темнота мира, а темнота шкафа, в котором я прячусь от отца. Он стоит за фанерными дверцами, и никакой гармонии и красоты там не наблюдается. С той-то стороны уж точно.
— Давай теперь я почитаю, — предлагаешь ты.
В школе читать вслух у тебя получается плохо, ты часто запинаешься, и все над тобой смеются, поэтому я удивляюсь тому, как уверенно звучит твой голос сейчас.
— Зачем бог поместил в раю дерево с плодами, которые нельзя есть? — спрашиваю я, когда ты заканчиваешь читать.
— Мама говорит, что это было испытание и Адам и Ева его не прошли. Теперь мы все должны исправлять их ошибки, чтобы после смерти попасть в рай.
«Если рай — это королевство твоей матери, то оно мне не нравится. Хотя бы потому, что, чтобы попасть туда, нужно умереть, а смерть — дело слишком долгое, ведь умрем мы только в старости. Ждать столько времени нам не хочется, мы найдем путь в Королевство сами», — решаю я тем же вечером под пристальным взглядом отца.
Как и у твоей матери, у моего отца тоже есть свое королевство, и называется оно Союз Советских Социалистических Республик. Он часто спрашивает меня, как называется страна, в которой мы живем, и я давно уже выучила, что для того, чтобы все было хорошо, нужно отвечать «СССР».
Королевства отца, как и рая, тоже не существует на карте — если только на старой, — но я знаю, что главный там — Ленин-коммунист, вождь мирового пролетариата и друг всех детей. Ленин умер давно, но отец часто говорит, что он жив, потому что дело его живет, и мне начинает казаться, что он тоже воскрес, прямо как Иисус.
В королевстве отца все время идет борьба между плохими богачами и хорошими бедняками. Пока побеждают плохие богачи, и я думаю, что, может, мы тоже начнем жить богаче, даже если станем чуть хуже. Но мы не начинаем.
Дома у нас черно-белый телевизор с тремя каналами, хотя у всех, кого я знаю, телевизоры цветные, а у некоторых даже есть видеомагнитофоны. Их обладателей отец называет буржуями и ворами, потому что видеомагнитофоны невозможно купить — на них можно только наворовать! Отцу безразлично количество цветов в нашем телевизоре, он смотрит только новости, а мне хочется смотреть мультфильмы, особенно иностранные, но они-то как раз под запретом.
В начале каждой недели отец выдает мне напечатанную в газете программу телепередач. В ней он обводит то, что мне можно смотреть, например, советские мультфильмы и фильмы, детские программы, и зачеркивает то, что смотреть нельзя — диснеевские мультфильмы, иностранные сериалы и любые фильмы, которые идут после девяти вечера. Отец не просто зачеркивает название одной линией, он полностью закрашивает его вместе со временем показа так, чтобы я не посмотрела что-нибудь недозволенное, пока его нет дома. Иногда он ошибается, например, когда думает, что «Винни Пух» — советский, и я смотрю первый диснеевский мультфильм в своей жизни.
«Время пришло в гости отправиться, ждет тебя старинный друг», — слышу я и сразу же представляю, как ты машешь мне из-под дерева на холме.
Пока я смотрю запретного «Винни Пуха», мне кажется, что даже наш черно-белый телевизор ненадолго становится цветным, и я делюсь этим чудом с тобой.
Что-то мне подсказывает, что тебе можно рассказать о том, что творится у меня дома, и ты не будешь смеяться, в отличие ото всех остальных.
Ты говоришь, что наверняка телевизор стал цветным специально для этого случая. А еще даришь мне вашу телевизионную программу, в которой никто ничего не закрашивает, и я радуюсь такому королевскому подарку.
Ровно год назад в этот же день я закрепил третий сборник ссылок на мои посты про книги, сегодня открепляю, потому что ссылок 95. За этот год окончательно поверил сам, что я «книжный блогер» — не в последнюю очередь из-за ваших «сердечек в личку», сообщающих мне, что эти мои посты вам нужны и важны. Спасибо всем, для меня они нужны и важны тоже.
Дино Де Лаурентис предложил сфокусироваться на трех замыслах: monster movie «Кинг-Конг в Москве», историческая драма про Екатерину Великую и фильм про цирк. Как ни странно, наряду с цирковым наиболее вероятным проектом Сизову и Сурикову показался «Кинг-Конг в Москве». Очевидно, они просто еще не успели заглянуть в русский перевод тритмента. Сюжет, в котором огромная обезьяна разрушает исторический центр Ленинграда, а советские власти помогают капиталисту гоняться за монстром по Сибири, был закономерно отвергнут цензурой. Несмотря на новые вольные нравы, это было чересчур.
https://www.kinopoisk.ru/news/4012121/
Увлекательная статья о том, как «Вспомнить всё» чуть не сняли в Советском Союзе. Кроме прочего, узнал из неё, что молодой Энтони Хопкинс играл Пьера Безухова.
https://www.kinopoisk.ru/news/4012121/
Увлекательная статья о том, как «Вспомнить всё» чуть не сняли в Советском Союзе. Кроме прочего, узнал из неё, что молодой Энтони Хопкинс играл Пьера Безухова.
Проблема birdshit-архитектуры кажется очевидной — это несоразмерный человеку масштаб. Будущего, о котором мечтали урбанисты 1950-х, — с аэротакси и персональными реактивными ранцами — не случилось, мы все еще ходим пешком по городу и пользуемся наземным транспортом. Почему архитекторы продолжают создавать проекты, на которые нужно смотреть с высоты, игнорируя удобство людей?
https://knife.media/birdshit-arhitektura-ptichego-poleta/
https://knife.media/birdshit-arhitektura-ptichego-poleta/
Нож
Birdshit-архитектура: почему красивые планы порождают неудобные города
Почему архитекторы проектируют города, в которых неудобно жить? Как появляются города-самолеты, развязки-«крабы» и дома-«бублики»?
Сюжет пошёл, и он достался тебе недаром —
Тот самый праздник, коего нет с тобой никогда.
Ты позвонишь ей, ты назначишь ей встречу в старом
Забытом парке, возле статуи у пруда,
Где ты по-прежнему начальник волшебных ёлок,
Что защекочут незадачливого врага,
Ты встретишь её, ты скажешь «здравствуй», и будет долог
Ваш путь обратно на еловые берега.
С днем рождения, Лена.
Новосибирский завод фирмы «Мелодия» начал выпускать винил. Среди первых релизов — переиздание пластинки конца 1980-х «Аутогенная тренировка для лиц, злоупотребляющих алкоголем. Сеанс эмоционально-стрессовой психотерапии для желающих бросить курить».