Сегодня отмечается Всемирный день аудиовизуального наследия. Друзья-киноманы, обводим в календаре ещё один день в кружочек.

Почему именно 27 октября?

В этот день в 1980 году на сессии конференции ЮНЕСКО была принята Recommendation for the Safeguarding and Preservation of Moving Images — первый международный документ, который официально объявил плёнки, радио- и телезаписи частью национальной и мировой памяти. На основе этой даты в 2005 году ЮНЕСКО вместе с архивными организациями официально провозгласили 27 октября World Day for Audiovisual Heritage — чтобы привлекать внимание к уязвимости аудиовизуального наследия и необходимости его спасать. С тех пор этот день отмечают по всему миру.

А в 2001 году в список Memory of the World всё того же ЮНЕСКО впервые попал фильм — и это был «Метрополис» (1927) Фрица Ланга. Немцы очень этим гордятся. И раз я вчера заикнулась о том, что для меня эта история стала переломной и именно после неё я решила заниматься киноархивами и реставрацией, чем не повод вспомнить драматичную судьбу этого фильма? Поэтому внеочередной выпуск «в поисках утраченной пленки».

Оригинальная версия фильма: премьера в Берлине 10 января 1927 года. Длина фильма 4189 метров пленки. Если пленку крутили с частотой 24 кадра в секунду (сейчас это стандарт, но во времена немого кино чаще было 16 кадров/сек.), то шел он 153 минуты.

Но еще в декабре 1926 года, фильм показали на студии Paramount, для дистрибуции в Штатах. Фильм понравился, но не понравилась его длина. Это как в кейсе с “Бразилией”, решили, что фильм надо резать до стандартной длины (это если что 90 мин.)

Это неблагодарное дело поручили Чаннингу Поллоку. Он выкинул целые сюжетные линии (например, с Ротвангом и Джо Фредерсеном), переписал интертитры и даже после этого получил 3100 метров. Поллок так подытожил: «в фильме не было ни логики, ни сдержанности, я придал ему смысл». Ну спасибо, мистер Поллок.

Не до конца ясно, почему в Германии тоже решили показывать укороченную версию. Возможно, всех реально пугал хронометраж. Для сравнения: оригинальные 153 минуты — это как «Бесславные ублюдки» Тарантино или «Пленницы» Вильнёва.

Фриц Ланг вряд ли участвовал в правках. Позже он говорил, что американцы «порезали (slushed) его лучший фильм» и называл «Метрополис» фильмом, которого больше не существует. Получается, полную авторскую версию показывали всего один (!) раз — на премьере в Берлине.

В итоге немецкая версия скинула несколько метров и стала 3241 метр длиной. Именно эту версию крутили в Германии и продавали зарубеж.

По рекламным материалам, на съёмки ушло 620 000 метров негатива и 1 300 000 метров позитивной плёнки. Считалось, что Ланг не переходил к новой сцене, пока не снимет три дубля идеально, так что материал был колоссальный. Плюс фильм снимали сразу на три негатива (камеры ставили рядом). Так. И где все эти материалы?

Два негатива всплывали в архивах — в Западной Германии, Госфильмофонде, MoMA, — третий так и не был найден. Но все эти копии были вариациями уже отредактированной версии. В Австралии, например, хранилась покрашенная копия, остальные — ч/б. После проверки мировых архивов пришли к выводу: восстановить фильм вряд ли удастся. Нигде не сохранилась та самая мифическая полная версия фильма.

В 2001 году создали ультимативную версию, которая шла 117 минут.

Также существовала совсем авторская версия, которую смонтировал Джорджо Мородер - на самом деле выдающийся композитор и автор саундтреков. Его версия фильма шла 88 минут (где-то от радости всплакнул один Чаннинг Поллок) и саундтрек к ней писал сам Мородер. Реставраторы эту версию даже ни в какие списки не включают, она совсем отдельно существует.

А потом случилось чудо. В 2008 году в архиве Museo del Cine в Буэнос-Айресе нашли дубляж негатива на 16-мм плёнке. В плохом состоянии, но живой. Он содержал около 30 минут ранее неизвестных сцен! Благодаря этой находке удалось восстановить почти оригинальный «Метрополис». Пару сцен заменили титрами с описанием, но теперь фильм можно увидеть почти таким, каким его задумывал Ланг. И меня не покидает мысль о том, что многие нацисты после войны сбегали именно в Южную Америку, особенно в Аргентину. И кто-то, возможно, прихватил фильм с собой.

При просмотре очень легко отличить те самые кадры из “Аргентинской версии”. На первом фото кадр из нее, второй - из других сохранившихся.

Судьбу фильма часто сравнивают с его героиней Марией (Бригитт Хельм). Злой гений создал её двойника-робота, а сама Мария была полфильма в заточении. Но в итоге она спаслась и спасла других. Так и эта аргентинская копия: добрая Мария, вернувшая нам фильм в его настоящем виде.

И именно ради таких историй и существует Всемирный день аудиовизуального наследия — чтобы напоминать, как важно сохранять уязвимые фильмы, плёнки и записи.

P.S. Я учусь сейчас в киноуниверситете Бабельсберга, буквально в двух шагах от киностудии и павильона, в котором снимали “Метрополис”. И честно меня до сих пор пробирает до мурашек, когда я об этом задумываюсь. Когда я первый раз его посмотрела, я училась на сценариста в Петербурге и уж точно не мечтала реставрировать кино. Если быть честной, я даже не знала, что такое существует. И вот проходит 10 лет и я каждый день прохожу мимо Киностудии Бабельсберг. Нас еще в самом начале учебы водили туда на экскурсию. Мы там всем курсом в религиозном экстазе бились, когда увидели павильон. На последнем фото как раз он. Я сфоткала исподтишка.

В Германии есть свои братья Люмьер. И зовут их Макс и Эмиль Складановски. Именно они в этот день 130 лет назад в берлинском варьете Wintergarten показали на большом экране серию фильмов, которые сняли на свою камеру Bioscop. Да, почти на два месяца раньше Люмьеров.

И на этом сходства не заканчиваются. Из двух братьев также более активным был один - Макс. И также, как Люмьеры, Складановски пришли в кино из фотографии.

1 ноября 1895 года братья Складановски продемонстрировали публике свое изобретение - они устроили сеанс фильмов на 15 минут, где был боксирующий кенгуру, гимнасты, а в конце сами братья появлялись на экране и кланялись публике. Это было апофеозом, так как после самого фильма братья выходили кланяться из-за экрана вживую. Складывалось ощущение, что они только что вышли в зал прямо с экрана.

“Черт его знает, как это сделано.” - восторженно писали в газете Staatsbürger-Zeitung об этом опыте.

Макс Складановски был на том самом показе братьев Люмьер в Гранд кафе. Мне кажется мы скоро уже всех присутствующих будем знать по именам. Почему же тогда Складановски никто не знает? У Складановски не было ни капитала, ни коммерческой хватки - через полтора года они ушли из кино.

Эмиль в театральную сферу, Макс во флип-буки и книги с объемными иллюстрациями. Так и закончилась киноистория немецких братьев-изобретателей.

Один из Биоскопов сохранился и его можно сейчас увидеть в киномузее Потсдама. На первом фото братья Складановски со своим изобретением, на втором мое фото из музея. Еще сегодня открывается выставка в Бундесархиве, обязательно на нее схожу и покажу здесь что там интересного нашли в архиве.

Фильм-открытия фестиваля Film Restored.
Abenteuer im Nachtexpress / Приключение в ночном экспрессе (1925), реж. Гарри Пиль.

Оффтоп: народу на открытие пришло столько, что мне не досталось места и я сидела на полу. Это кратко о том, как я люблю старое кино.

Гарри Пиль, режиссер и исполнитель главной роли в этом фильме, был Томом Крузом своего времени. Он снимал боевики и приключенческое кино, сам исполнял в них трюки и был очень популярен. На его трюки сейчас не согласилась бы ни одна страховая. Он мог с поезда прыгать на пролетающий самолет, драться на рельсах под едущим поездом и так далее. Ну, видимо, думал, что он бессмертен. Как и его операторы, так как тоже стояли на крыше едущего поезда с камерой, свисали с боков и так далее. И это все с ручной камерой, где нужно было рукой крутить ручку камеры.

Сейчас Пиль практически забыт и историки кино ищут его фильмы, реставрируют и возвращают на экраны. Он делал молодое, дерзкое кино. Это было противопоставление неповоротливым и пафосным “Нибелунгам” (1924) Фрица Ланга, например.

Пиль был популярен по всему миру - от Латинской Америки, где он стабильно входил в топ-10 любимых актеров, до Советского Союза, где о нем, например, Маяковский писал стихи. И я прикрепила к посту карикатуру на Гарри Пиля из советской “Киногазеты” - даже здесь он нарисован в виде поезда.

Его фильмы были знаком качества. В них на второй план стремилась попасть юная Марлен Дитрих, чтобы засветиться в крупном проекте. Еще один штрих к его популярности - его фильмы крутили в кинотеатрах пока пленка не придет в негодность. Когда уже физически ее будет невозможно показывать.

А еще Пиль был немного контроль фриком - он собирал и хранил все копии фильмов у себя, так как очень боялся, что кто-то нарушит его авторские права. Именно это сыграло с ним злую шутку. Во время второй мировой войны он хранил копии фильмов подальше от Берлина, думая, что это надежно. Но. Все его фильмы были уничтожены бомбардировками. Но, возможно, хоть что-то уцелело заграницей?

Копию “Приключения в ночном экспрессе” искали очень долго. Уцелевшая пленка нашлась чудом в Австрии. Открывают коробку, а там...уксусный синдром, прогрессирующий. Пленка уже пошла волнами. И это было не единственной проблемой. Плесень, отсутствие перфорации на большей части пленки, деградация нитрата, очень плохого состояния склейки. Короче, работать с ней было практически невозможно. Но вспоминаем кейс “Путешествия на луну” - фильм также скопировали кадр за кадром. Но интертитры пришлось все делать новые.

Реставрация не проделана полностью - то есть ретушью не убрали царапины, пятна и потертости пленки. Их решили оставить для осознания, что фильму сто лет и он чудом уцелел - это его заслуженные шрамы и они его украшают, как настоящего героя боевика.

Заразилась атмосферой #noirvember от канала random noir stills

Нуар на руинах. “След ведет в Берлин” (1952), реж. Франтишек Чап.

Убийства, загадочные последние слова, роковая красавица, фальшивые деньги, катакомбы и погони - и всё это буквально на руинах Берлина.

Берлин, вскоре после войны. Американский адвокат приезжает в город, чтобы найти наследника большого состояния, и случайно выходит на след банды фальшивомонетчиков.

“След ведет в Берлин” часто называют немецким “Третьим человеком”. Без Орсона Уэллса, конечно, но параллели очевидны: в обоих фильмах город после катастрофы становится полноценным героем. Разрушенная Вена у Кэрола Рида - город-трикстер, лабиринт канализации и теней, где мертвые - оживают, а друзья предают; Берлин у Чапа - город ран, где тьма слишком реальна, чтобы быть метафорой.

Кульминация фильма - погоня по развалинам Рейхстага. На уцелевших стенах - надписи советских солдат, среди камней - неразорвавшиеся гранаты, из-за которых съемку несколько раз останавливали. Всё это придает фильму ощущение документальности: будто нуар вырос прямо из пепла войны.

В отличие от “Третьего человека”, здесь нет игры отражений и двусмысленности - Берлин предстает черно-белым городом и проблема не только в том, что фильм снят в ч/б. Есть очень хороший главный герой и очень плохие фальшивомонетчики. Но, возможно, Берлину тогда было не до полутонов.

Создателей фильма, кстати, штрафовали за печать реквизита - тех самых фальшивых купюр. А через год после выхода картины одного берлинца осудили просто за то, что он сохранил одну из них “на память”.