Мариша Пессл
«Некоторые вопросы теории катастроф»

Еще один (на самом деле первый — дебютный) роман Мариши Пессл, про которую я недавно писала вот тут.

Сразу скажу, что перевод мне не понравился. Есть ощущение, что из-за неудачного перевода и без того не очень ровная книга еще больше буксует.

О фактические неточности спотыкаешься (скажем, популярная детская книжка «Good Night, Moon» на русском языке известна как «Баю-баюшки, Луна», а не как-то иначе). Перевод имени главной героини Blue как Синь вызывает много вопросов. А уж зачем привычное «мисс» превращать в неудобоваримое «миз», вообще непонятно. Ну и корректура у русскоязычного издания, к сожалению, тоже хромает.

Справедливости ради, Пессл написала неудобную для перевода книгу — с множеством гипертекстуальных отсылок и референсов, часть из которых адресуются к реальным авторам и произведениям, а часть к вымышленным. Это важный авторский ход, формирующий одновременно и образ главной героини (как «заучки» и полиглота, лучше знакомой с физикой и историей, чем с реальной действительностью), так и в целом мира романа, где все многослойно и многозначно, запутано и взаимосвязано, как в кроссворде или в Борхесовской библиотеке. И героиня (а вслед за ней и читатель) блуждает по этому миру, как Алиса по Зазеркалью, в попытках отличить правду от вымысла. (Тем важнее достоверность правды! И вот тут переводчик нас подводит).

По замыслу «Некоторые вопросы теории катастроф» такой же интеллектуальный триллер, как «Ночное кино» (англоязычная пресса оперирует термином murder mystery novel). Но история очень (очень!) долго раскачивается, притворяясь по ходу много чем, но главным образом — «романом воспитания» и очередным «Американским пирогом», т.е. романом о бурной жизни американских подростков.

Саспенс нарастает небыстро и даже как-то неохотно, повествование едва не тонет в море подробностей и, когда сюжет, наконец, закручивается, я лично уже устала.

Собственно, первые 400 страниц больше всего похожи на «Тайную историю» Донны Тарт, вплоть до завязки (труп) и портретов ключевых персонажей (пятеро «избранных» учеников по кличке «Аристократы»). Развязку Пессл предлагает, впрочем, совершенно иную, но к ней у меня тоже остались вопросы.

Суммарно: если вы любите замысловатые сюжетные загадки и развязки, после которых все действие приходится мысленно прокручивать в обратную сторону, чтобы восстановить подлинный ход событий, на «Некоторые вопросы теории катастроф» не жалко потратить 2-3 вечера. Про качество перевода я предупредила.

Читать? На свой страх и риск.
Язык оригинала (английский): не проверяла.
Язык перевода: неудачный.

#bookreviews

Доказано: я — петербургский котик 🐈

#etceteras

Ничего лучше я наверное в этом году уже не прочитаю:

Джонатан Франзен
«Свобода»

После «Свободы» я утвердилась в мысли, что Франзен (как, вероятно, всякий большой художник) всю жизнь пишет одну и ту же книгу. «Свобода» — это «Перекрестки» взгляд сбоку и «Поправки» 10 лет спустя.

Все та же неизбывная и почти неизменная история про семью и про то, как в ней уцелеть (спойлер: никак). Про то, что каждый имеет право быть несчастным любым подходящим ему способом. Про то, что быть несчастным, по большому счету, значит быть живым: мне больно, стало быть, я существую, мертвое не болит. Одним словом: «Господи, помоги мне выжить среди этой смертной любви».

Если сильно сократить (в книге 650 страниц) и очень упростить, свобода, по Франзену, — это право совершать ошибки. И самая большая ошибка, которую может совершить человек, — отказаться от этого права.

Весь сюжет «Свободы» (как всегда у Франзена, многослойный, но очень цельный), доказывает нехитрую мысль: что бы вы ни сделали, вы ошибетесь.

Нет правильных и неправильных решений. Нет хороших и плохих выборов. Что бы вы ни выбрали, вы будете либо сожалеть, либо страдать. Человек сам по себе — ошибка природы, «язва на теле планеты», если говорить языком романа. Ошибки — то единственное, что мы способны (и свободны) совершать.

Словно испугавшись этого приговора, Франзен вознаграждает персонажей (и читателей) почти неправдоподобным хэппиэндом в духе Фредерика Бакмана (главный герой Уолтер в финале романа подозрительно напоминает старика Уве).

Эта благодушная развязка выглядит настолько чужеродной, что наводит на мысль скорее о постмодернисткой иронии, чем о заслуженно счастливом финале. Особенно, если вспомнить, что заключительная глава романа называется как? Правильно: Работа над ошибками.

Круг замкнулся, автор спрятался и, как тот соседский кот, по-чеширски улыбается сквозь усы. Что-то такое мы уже видели в «Безгрешности», и я не вижу повода на эту удочку попадаться.

Из плохого: у русскоязычного издания безобразная корректура с потерянными точками и ошибками уровня «тся/ться» (раньше Corpus себе такого не позволял). Отдельно подозреваю, что книга много потеряла в переводе. Скажем, название панк-группы Ореховый сюрприз (Walnut Surprise) по-русски не значит вообще ничего, а в оригинале отсылает не только к рецепту популярного десерта, но и к идиоме Nut Surprise (от перевода воздержусь, посмотрите сами в Urban Dictionary). И такого предсказуемо много.

Читать? Однозначно.
Язык перевода: удачный, но с оговорками. Корректура в переводе безобразная.
Язык оригинала (английский): увы, не проверяла.

#bookreviews

Мэтт Хейг
«Полночная библиотека»

По первым двум главам я решила, что это будет очередная «Агата», или «Мне лучше», или даже «Одиночество простых чисел» Паоло Джордано (надо наверное про него написать).

По следующим двум, что это вовсе новый Паоло Коэльо или Ричард Бах.

Но в итоге оказалось нечто между и определенно не хуже всего перечисленного.

Я такие книжки отношу к категории «психотерапевтической литературы». От обычного художественного повествования их отличает заведомая однозначность: Хейг не оставляет читателю пространства для интерпретации. У истории есть урок, и попробуй его не извлечь. Автор ведет читателя за руку к правильным выводам и на всякий случай проговаривает их разными словами по несколько раз.

Эта прямолинейность может отталкивать, но надо отдать Хейгу должное: он хороший рассказчик. При всей прозрачности (и, чего уж, вторичности) метафоры и назидательности фабулы книгу не хочется бросить, не дочитав (впрочем, она небольшая).

Если прямо сейчас вы зависли между обнулившимся прошлым и неочевидным будущим (а кто из нас не?), и, возможно, даже отчаялись, «Полночная библиотека» может оказаться надежным собеседником в напряженном внутреннем диалоге. В конце концов, идея, что не стоит выбирать новую жизнь, обесценивая прошлое и руководствуясь сожалениями, не самый плохой вывод.

А если вам (в отличие от меня) нравится «Алхимик» и «Чайка по имени Джонатан Левингстон», то вообще хватайте и читайте, не задумываясь. Это ваша книга и ваш автор.

Читать? Почему бы и нет.
Язык перевода: на удивление хороший.
Язык оригинала (английский): не проверяла, но вряд ли сложный.

#bookreviews

Подсмотрела в Фейсбуке, но уже не помню у кого:

«Спросили у искусственного разума, как читать книги. И он ответил.

1. Для чтения нужно выделить специальное время и специальные книги.
2. Захватите книгу в руки, положите её на колени.
3. Начав читать, не смотрите на картинки, смотрите только на буквы.
4. Чтобы продолжать чтение, нажимайте на кнопку «Читать дальше».
5. Если книга вам не понравилась — отнеситесь к ней бережно и положите обратно на полку, чтобы её не читали другие. Если книга вам понравилась — подарите другу или подруге, чтобы они прочитали её, пока вы спите.
6. Читайте книгу так: сначала посмотрите на обложку, потом прочитайте аннотацию, потом предисловие, затем содержание, откройте первую главу. А дальше по обстоятельствам.
7. Нужно взять книгу и читать ее вслух. Желательно громко, чтобы весь офис слышал, что читает руководитель отдела продаж.
8. В книге есть разные иллюстрации, которые рассказывают о событиях. Чтобы понять, что происходило между этими событиями, нужно прочитать книгу от начала до конца.
9. Читайте книгу, пока не почувствуете, что всё прочитали.
10. Если вы никогда не читали книгу, просто походите по магазину и посмотрите на книги. Смотрите на корешки книг: если они чистые, значит книга настоящая.
11. Осознайте, что книга написана для читателя, а читатель — это вы.»

Я даже не знаю, какой пункт мне больше всего нравится. Наверное 9-й и 10-й. Пойду посмотрю на корешки: вдруг у меня книги не настоящие.

#etceteras

«Я не продаю книги <…>, я о них забочусь. Временами я беру с полки ту или иную книгу и наугад прочитываю страничку другую. В конце концов, чтение является таким же проявлением заботы, как дружеская беседа».

Если вы узнали цитату, вы знаете, какую книгу я сейчас читаю 🙂

А я узнала, чем, оказывается, занимаюсь: забочусь о книгах. И мне очень нравится эта версия.

#etceteras

Диана Сеттерфилд
«Тринадцатая сказка»

«Тринадцатую сказку», по моим ощущениям, все читали лет десять назад (роман вышел в 2006-м году, а фильм в 2013-м). Но если вы, как и я, тогда ее пропустили, смело берите с собой в отпуск этим летом. Я вот взяла и не пожалела.

«Тринадцатая сказка» — образцовая жанровая проза, не скрывающая своих корней. Книга пропитана реминисценциями на сестер Бронте («Грозовой перевал» подарил истории атмосферу, а «Джен Эйр» и вовсе вписана в сюжет), Томаса Харди (не актера, а автора «Тэсс из рода Д’Эрбервиллей»), раннего Эдгара По и Дафну дю Морье («Ребекку» Сеттерфилд не упоминает, но ее влияние на фабулу сложно переоценить).

В этом, пожалуй, состоит одно из двух главных достоинств книги, обеспечивших ей популярность, — классический сюжет в духе длинных английских романов со всеми знакомыми с детства атрибутами: старинным замком, оленьим парком, родовым проклятием, мрачными семейными тайными (триггер: инцест), молчаливыми слугами, замковым привидением и грозным пожаром.

История развивается (правильнее сказать — рассказывается) неспешно и строго линейно, поэтому загадки сохранятся почти до финала, а подсказки придется вылавливать в тексте самостоятельно (впрочем, их много, и они довольно прозрачные).

Второе достоинство книги, которое, собственно, превращает ее из совсем уж проходной стилизации в идеальный «отпускной» роман — тема чтения и читателя. «Тринадцатая сказка» — это текст о жизни текста, о месте текста в жизни и о перерождении жизни в текст, а текста в жизнь. Это история о любви к историям. Признание в любви художественной литературе. Да, местами наивное, да, в целом весьма вторичное, но очень нежное и глубоко искреннее.

Читать: Почему бы и нет?
Язык перевода: хороший.
Язык оригинала (английский): не проверяла.

Экранизация: ВВС, 2013 с Оливией Коулман и Ванессой Рэдгрейв в главных ролях.

#bookreviews

Прочитать (и написать) «Тринадцатую сказку» стоило хотя бы ради этой цитаты:

«…некоторым людям удается избежать бесследного исчезновения, так как они продолжают существовать в созданных ими книгах. Мы можем заново открыть этих людей — их юмор, их манеру речи, их причуды. Посредством написанного слова они могут вызвать наш гнев или доставить нам радость. Они могут нас успокоить. Они могут нас озадачить. Они могут нас изменить. И все это при том, что они мертвы. Как муха в янтаре или как тело, застывшее в вечных льдах, чудесное сочетание обыкновенных чернил и бумаги сохраняет то, что по законам природы должно исчезнуть. Это сродни волшебству.»

Давайте читать.

#etceteras

Sally Rooney
Beautiful World, Where Are You

Если вам понравились Normal people («Нормальные люди»), то почти наверняка понравится новый, третий по счету, роман Салли Руни. Говорят, русский перевод вышел в издательстве «Синдбад» в январе 2023 («Прекрасный мир, где же ты»), но, вообще, Руни из тех авторов, кого легко и приятно читать в оригинале. Если ищете способ освежить в памяти разговорную английскую лексиску, книги Руни — прекрасный выбор.

Beautiful World наследует все то, за что мы любим (или наооборот — недолюбливаем, тут уж кому что) «Нормальных людей»: герметичный сюжет, минималистичный язык, актуальную социальную проблематику и «поэтику повседневности». С той разницей, что в центре истории аж четыре персонажа, а это в два раз больше, чем в «Нормальных людях». И это, пожалуй, идет роману на пользу.

Руни настраивает объектив на две (влюбленные) пары и на динамику отношений внутри них и между ними. В книге нет традиционных завязки-кульминации-развязки, история собирается из почти случайных бытовых зарисовок, переписок и диалогов, которые автор воспроизводит с исчерпывающей детальностью и при этом с отстраненностью на грани индифферентности. Такую манеру письма ожидаешь скорее от книги кулинарных рецептов, чем от художественной прозы. Но, как и в случае с «Нормальными людьми», это работает.

Beautiful World оставляет ощущение безусловной достоверности, как бытовой, так и психологической. Каждый из четырех персонажей по-своему узнаваем, и автор, среди прочего, блестяще раскрывает это через прямую речь.

Пересказывать сюжет бесполезно: в книге, по большому счету, почти ничего не происходит. Люди встречаются, ссорятся, мирятся, выпивают, едят, занимаются сексом, говорят ни о чем и одновременно очень о многом и о еще большем умалчивают. Если копнуть чуть глубже, можно найти массу литературных аллюзий (в первую очередь, конечно, на Джойса), и увидеть за этим необязательным бытописанием почти притчеобразный сюжет — про людей, потерявшихся в большом («настоящем») мире, как Одиссей в большом море, и отчаянно ищущих путь — домой, к себе.

Читать? Стоит.
Язык оригинала (английский): понятный.
Язык перевода: не проверяла, но он есть (Салли Руни, «Прекрасный мир, где же ты»).

#bookreviews

А, кстати, да ☝️

#etceteras

…А между тем благая весть —
всегда в разгар триумфа ада,
и это только так и есть,
и только так всегда и надо!

Когда, казалось, нам велят —
а может, сами захотели, —
спускаться глубже, глубже в ад
по лестнице Страстной недели:
все силы тьмы сошлись на смотр,
стесняться некого — а че там;
бежал Фома, отрекся Петр,
Иуда занят пересчетом, —
но в мир бесцельного труда
и опротивевшего блуда
вступает чудо лишь тогда,
когда уже никак без чуда,
когда надежда ни одна
не намекает нам, что живы,
и перспектива есть одна —
отказ от всякой перспективы.

На всех углах твердят вопрос,
осклабясь радостно, как звери:
«Уроды, где же ваш Христос?»
А наш Христос пока в пещере,
в ночной тиши. От чуждых глаз
его скрывает плащаница.
Он там, пока любой из нас
не дрогнет и не усомнится

(не усомнится только тот
глядящий пристально и строго
неколебимый идиот,
что вообще не верит в Бога)

Земля безвидна и пуста.
Ни милосердия, ни смысла.
На ней не может быть Христа,
его и не было, приснился.

Сыскав сомнительный приют,
не ожидая утешенья,
сидят апостолы, и пьют,
и выясняют отношенья:

— Погибло все. Одни мечты.
Тут сеять — только тратить зерна.
— Предатель ты.
— Подослан ты.
— Он был неправ.
— Неправ?!
— Бесспорно.

Он был неправ, а правы те.
Не то, понятно и дитяти,
он вряд ли был бы на кресте,
что он и сам предвидел, кстати.
Нас, дураков, попутал бес…

Но тут приходит Магдалина
и говорит: «Воскрес! Воскрес!
Он говорил, я говорила!»
И этот звонкий женский крик
среди бессилия и злобы
раздастся в тот последний миг,
когда еще чуть-чуть — и все бы.

Глядишь кругом — земля черна.
Еще потерпим — и привыкнем.
И в воскресение зерна
никто не верит, как Уитмен.
Нас окружает только месть,
и празднословье, и опаска,
а если вдруг надежда есть —
то это все еще не Пасха.
Провал не так еще глубок.
Мы скатимся к осипшим песням
о том, что не воскреснет Бог,
а мы подавно не воскреснем.
Он нас презрел, забыл, отверг,
лишил и гнева, и заботы;
сперва прошел страстной четверг,
потом безвременье субботы, —
и лишь тогда ударит свет,
его увижу в этот день я:
не раньше, нет, не позже, нет, —
в час отреченья и паденья.

Когда не десять и не сто,
а миллион поверит бреду;
когда уже ничто, ничто
не намекает на победу, —
ударит свет и все сожжет
и смерть отступится, оскалясь.
Вот Пасха. Вот ее сюжет.
Христос воскрес.

А вы боялись.

Дмитрий Быков
2015

#etceteras

Louise Erdrich
The Night Watchman

Жизнь продолжает подкидывать неожиданные книжки. Открыла для себя Луизу Эрдрич. Вам повезло, если вы про нее раньше слышали, я не слышала. А у нее, на минуточку, издано 17 романов, и последний — «Ночной сторож» — в 2021-м году получил Пулитцеровскую премию (по-русски впервые издан еще до, в 2020-м).

Строго говоря, в мои планы не входило вникать в судьбу коренных американских племен и их борьбу за свои права в середине прошлого века (но я и в Индо-Пакистанский конфликт в Кашмире не планировала вникать, видимо, год такой). В результате совместила приятное с полезным: прочитала отличную художественную историю и восполнила пробелы в знании мировой истории.

The Night Watchman — колоритная книга. Эрдрич — сама на четверть коренная американка из Миннесоты — пишет о жизни североамериканских индейских племен, во-первых, с безусловным знанием дела и, во-вторых, с огромной любовью. Второе гарантирует, что вы не устанете от первого.

В романе много завораживающих бытовых подробностей из жизни племени Черепашьей горы, немного мистики, немного политики и есть вкрапления языка Чиппева. Но в центре, как наверное в любом по-настоящему большом романе, не это. В центре — люди, их судьбы, их отношения и их борьба за свободу, в первую очередь — внутреннюю.

Свобода, кажется, главное, о чем пишет Эрдрич. И это неожиданно роднит ее с Кеном Кизи, чей великий, но малоизвестный в России роман «Порою нестерпимо хочется» лично мне постоянно приходил на ум по мере чтения (хотя официальная критика чаще сравнивает Эрдрич с Фолкнером и Стейнбеком).

В коротком авторском предисловии Эрдрич признается, что образ протагониста — ночного сторожа Томаса с непроизносимой фамилией Важашк — вдохновлен личностью и судьбой ее родного деда, который был председателем Совета племени и, как и Томас, отстаивал права индейцев на их исконные земли. Эта биографичность добавляет и без того правдоподобному повествованию внутреннюю силу. История нескольких семей внутри индейского племени становится в буквальном смысле — семейной историей. И одновременно — фрагментом истории огромной страны — длинной, сложной и далеко не всегда справедливой.

Читать? Стоит.
Язык оригинала (английский): красивый и довольно сложный.
Язык перевода: не проверяла, но он есть (Луиза Эрдрич, «Ночной сторож»).

#bookreviews