Моника Али
«Брак по любви»
Книга, которую я прочитала с большим удовольствием. Во-первых, она по-хорошему интересная, как в детстве — когда просто следишь за сюжетом и хочешь узнать, что с героями будет дальше. Во-вторых, она — свежая.
Вообще-то, «Брак по любви» — это большой семейный роман со всеми привычными атрибутами — конфликтом отцов и детей, большой страшной тайной (причем не одной), помолвкой, изменой (тоже не одной), стыдом, отвращением, прощением, прощанием… Но при совершенно традиционной форме и фабуле книга звучит на удивление современно.
Можно наверное даже сказать, что «Брак по любви» — это актуальная проза. Автор затрагивает длинный список горячих тем — от феминизма и расизма до культурной апроприации и исламофобии, но ощущение свежести возникает не от этого, а скорее даже — вопреки этому.
Монике Али удалось написать человечную книгу, не перегруженную проблемами современного мира, но и не оторванную от них.
Самый очевидный референс, который приходит в голову к «Браку по любви», конечно, «Поправки». В каком-то смысле проза Али — это «женская» версия Франзена. Чуть менее радикальная и притчеобразная, чуть более жизненная и лиричная. Наверное справедливо сказать — чуть более простая, но — во многом именно поэтому — полная надежды.
Читать? Однозначно.
Язык перевода: приемлемый.
Язык оригинала (английский): не проверяла.
«Брак по любви»
Книга, которую я прочитала с большим удовольствием. Во-первых, она по-хорошему интересная, как в детстве — когда просто следишь за сюжетом и хочешь узнать, что с героями будет дальше. Во-вторых, она — свежая.
Вообще-то, «Брак по любви» — это большой семейный роман со всеми привычными атрибутами — конфликтом отцов и детей, большой страшной тайной (причем не одной), помолвкой, изменой (тоже не одной), стыдом, отвращением, прощением, прощанием… Но при совершенно традиционной форме и фабуле книга звучит на удивление современно.
Можно наверное даже сказать, что «Брак по любви» — это актуальная проза. Автор затрагивает длинный список горячих тем — от феминизма и расизма до культурной апроприации и исламофобии, но ощущение свежести возникает не от этого, а скорее даже — вопреки этому.
Монике Али удалось написать человечную книгу, не перегруженную проблемами современного мира, но и не оторванную от них.
Самый очевидный референс, который приходит в голову к «Браку по любви», конечно, «Поправки». В каком-то смысле проза Али — это «женская» версия Франзена. Чуть менее радикальная и притчеобразная, чуть более жизненная и лиричная. Наверное справедливо сказать — чуть более простая, но — во многом именно поэтому — полная надежды.
Читать? Однозначно.
Язык перевода: приемлемый.
Язык оригинала (английский): не проверяла.
❤19👍8🔥1👏1
Долго ничего не писала, потому что ничего не читала, потому что шла, и шла, и шла: 192 км пешком с рюкзаком по желтым стрелкам — из Португалии в Испанию.
Camino de Santiago, Португальский (материковый) маршрут, Барселуш — Сантьяго-де-Компостела, 7-14 августа 2024.
Первый день пути мы с сестрой учили наизусть это стихотворение Бродского, а следующие шесть читали его вслух на два голоса:
Пилигримы
Мимо ристалищ, капищ,
мимо храмов и баров,
мимо шикарных кладбищ,
мимо больших базаров,
мира и горя мимо,
мимо Мекки и Рима,
синим солнцем палимы,
идут по земле пилигримы.
Увечны они, горбаты,
голодны, полуодеты,
глаза их полны заката,
сердца их полны рассвета.
За ними поют пустыни,
вспыхивают зарницы,
звезды горят над ними,
и хрипло кричат им птицы:
что мир останется прежним,
да, останется прежним,
ослепительно снежным,
и сомнительно нежным,
мир останется лживым,
мир останется вечным,
может быть, постижимым,
но все-таки бесконечным.
И, значит, не будет толка
от веры в себя да в Бога.
…И, значит, остались только
иллюзия и дорога.
И быть над землей закатам,
и быть над землей рассветам.
Удобрить ее солдатам.
Одобрить ее поэтам.
И. Бродский
1958
Невозможно поверить, но Бродскому было 18 лет, когда он написал эти строки (я не поверила и посчитала). Не представляю, откуда он знал про это в 18 лет, но все, что в них сказано, — правда (я проверяла).
Camino de Santiago, Португальский (материковый) маршрут, Барселуш — Сантьяго-де-Компостела, 7-14 августа 2024.
Первый день пути мы с сестрой учили наизусть это стихотворение Бродского, а следующие шесть читали его вслух на два голоса:
Пилигримы
Мимо ристалищ, капищ,
мимо храмов и баров,
мимо шикарных кладбищ,
мимо больших базаров,
мира и горя мимо,
мимо Мекки и Рима,
синим солнцем палимы,
идут по земле пилигримы.
Увечны они, горбаты,
голодны, полуодеты,
глаза их полны заката,
сердца их полны рассвета.
За ними поют пустыни,
вспыхивают зарницы,
звезды горят над ними,
и хрипло кричат им птицы:
что мир останется прежним,
да, останется прежним,
ослепительно снежным,
и сомнительно нежным,
мир останется лживым,
мир останется вечным,
может быть, постижимым,
но все-таки бесконечным.
И, значит, не будет толка
от веры в себя да в Бога.
…И, значит, остались только
иллюзия и дорога.
И быть над землей закатам,
и быть над землей рассветам.
Удобрить ее солдатам.
Одобрить ее поэтам.
И. Бродский
1958
Невозможно поверить, но Бродскому было 18 лет, когда он написал эти строки (я не поверила и посчитала). Не представляю, откуда он знал про это в 18 лет, но все, что в них сказано, — правда (я проверяла).
❤42🔥15👍4👏2💔2
Лучшая новость последнего времени:
Воришка зачитался книгой, которую нашёл в квартире, и совершенно забыл о том, что собирался её ограбить.
38-летний вор через балкон забрался в квартиру в престижном районе Рима. Но случайно заметил на тумбочке в спальне книгу итальянского писателя Джованни Нуччи и решил её полистать. Текст настолько увлек незадачливогочитателя грабителя, что тот не заметил, как вернулся хозяин квартиры и вызвал полицию. Мужчину арестовали на месте.
Говорят, теперь Джованни Нуччи разыскивает его, чтобы подарить экземпляр своей книги — в конце концов, каждый читатель имеет право знать, чем все закончится!
«В первую очередь я хотел бы встретиться с этим человеком, пойманным с поличным, и подарить ему экземпляр своей книги, потому что его наверняка прервали в процессе, а я хотел бы, чтобы он смог дочитать ее до конца. Это, конечно, полный сюр, но при этом — очень человеческая история» (цитата отсюда).
Книга, кстати, не приключенческая, называется Gli Dei alle sei. L'Iliade all'ora dell'aperitivo («Боги в шесть: "Илиада" в час аперитива») и посвящена античной мифологии. Я погуглила: по-русски ее (пока) нет. Зато у нас есть Мадлен Миллер, которой тоже легко зачитаться.
Пусть все новости будут такими 📖
Воришка зачитался книгой, которую нашёл в квартире, и совершенно забыл о том, что собирался её ограбить.
38-летний вор через балкон забрался в квартиру в престижном районе Рима. Но случайно заметил на тумбочке в спальне книгу итальянского писателя Джованни Нуччи и решил её полистать. Текст настолько увлек незадачливого
Говорят, теперь Джованни Нуччи разыскивает его, чтобы подарить экземпляр своей книги — в конце концов, каждый читатель имеет право знать, чем все закончится!
«В первую очередь я хотел бы встретиться с этим человеком, пойманным с поличным, и подарить ему экземпляр своей книги, потому что его наверняка прервали в процессе, а я хотел бы, чтобы он смог дочитать ее до конца. Это, конечно, полный сюр, но при этом — очень человеческая история» (цитата отсюда).
Книга, кстати, не приключенческая, называется Gli Dei alle sei. L'Iliade all'ora dell'aperitivo («Боги в шесть: "Илиада" в час аперитива») и посвящена античной мифологии. Я погуглила: по-русски ее (пока) нет. Зато у нас есть Мадлен Миллер, которой тоже легко зачитаться.
Пусть все новости будут такими 📖
🔥23❤13😁2😍2👍1
Чимаманда Нгози Адичи
«Американха»
«Американха» — подарок для всех, кому понравилось «Рассечение Стоуна» и в целом нравятся большие современные саги с этническим колоритом (там, где у Варгезе Эфиопия, у Адичи Нигерия). Я уже думаю, как включить эту книгу в расписание нашего книжного клуба.
Роман Адичи неизменно входит во все списки главных книг своего времени, включая недавний рейтинг The New York Times, который я лично считаю, мягко говоря, спорным, но в случае с «Американхой» с составителями согласна.
Это большая, важная и — главное — хорошая книга — с хорошей цельной (интересной!) историей, с сильной авторской позицией и богатым выразительным языком, который, к сожалению, пострадал в переводе.
«Американха» — книга, которую трудно переводить, она сопротивляется переводу, и в русском тексте это сопротивление, увы, очень заметно.
Адичи пишет об одном из важнейших феноменов нашего времени — о мигрантах и миграции, о болезненном пути адаптации, о радужных надеждах и черных разочарованиях, о мучительной потере корней и еще более мучительном врастании в новую почву — страну, среду, культуру.
В этом процессе языку отводится особое место. Язык помогает различать своих и чужих, новичков и бывалых, местных и понаехавших, черных и белых и даже, как выяснится, американских черных и неамериканских черных. Все это, так или иначе, отражено в языке романа Адичи, что делает задачу перевода близкой к невыполнимой. Поэтому, если есть возможность, читайте в оригинале.
В остальном «Американха» — книга, которая «превосходит ожидания». Я ждала (сама не знаю почему) очень конъюнктурную прозу, спекулирующую на модных темах, а получила в лучшем смысле — литературу.
Это книга, которая задевает за живое, заставляет задумываться и сопереживать, эмоционально трогает и интеллектуально обогащает. А в мире, где каждый третий либо только что уехал, либо недавно вернулся, еще и вызывает безусловное узнавание.
Читать? Однозначно!
Язык оригинала (английский): труднопереводимый.
Язык перевода: переводчик очень старался.
«Американха»
«Американха» — подарок для всех, кому понравилось «Рассечение Стоуна» и в целом нравятся большие современные саги с этническим колоритом (там, где у Варгезе Эфиопия, у Адичи Нигерия). Я уже думаю, как включить эту книгу в расписание нашего книжного клуба.
Роман Адичи неизменно входит во все списки главных книг своего времени, включая недавний рейтинг The New York Times, который я лично считаю, мягко говоря, спорным, но в случае с «Американхой» с составителями согласна.
Это большая, важная и — главное — хорошая книга — с хорошей цельной (интересной!) историей, с сильной авторской позицией и богатым выразительным языком, который, к сожалению, пострадал в переводе.
«Американха» — книга, которую трудно переводить, она сопротивляется переводу, и в русском тексте это сопротивление, увы, очень заметно.
Адичи пишет об одном из важнейших феноменов нашего времени — о мигрантах и миграции, о болезненном пути адаптации, о радужных надеждах и черных разочарованиях, о мучительной потере корней и еще более мучительном врастании в новую почву — страну, среду, культуру.
В этом процессе языку отводится особое место. Язык помогает различать своих и чужих, новичков и бывалых, местных и понаехавших, черных и белых и даже, как выяснится, американских черных и неамериканских черных. Все это, так или иначе, отражено в языке романа Адичи, что делает задачу перевода близкой к невыполнимой. Поэтому, если есть возможность, читайте в оригинале.
В остальном «Американха» — книга, которая «превосходит ожидания». Я ждала (сама не знаю почему) очень конъюнктурную прозу, спекулирующую на модных темах, а получила в лучшем смысле — литературу.
Это книга, которая задевает за живое, заставляет задумываться и сопереживать, эмоционально трогает и интеллектуально обогащает. А в мире, где каждый третий либо только что уехал, либо недавно вернулся, еще и вызывает безусловное узнавание.
Читать? Однозначно!
Язык оригинала (английский): труднопереводимый.
Язык перевода: переводчик очень старался.
❤24👍1
Maggie O’Farrell
Hamnet
У Мэгги О’Фаррелл я читала «Портрет Лукреции», и он мне скорее понравился. «Хамнет» — книга, которая принесла О’Фаррелл признание, награды и популярность, так что странно было бы ее пропустить.
В жанровом смысле О’Фаррелл верна сама себе: как и «Портрет Лукреции», «Хамнет» — это исторический fiction, а если честнее — историческая фантазия. От истории (той, которая в учебниках), тут только бытописание, зато подробное, убедительное и достоверное. Со всем остальным (включая имена и некоторые факты) автор обращается вольно. Иными словами, сюжет романа, если не полностью вымысел, то определенно авторский домысел.
Есть ощущение, (которое я никак не проверяла, но не могу от него отделаться), что по задумке О’Фаррелл, книга должна была сохранять интригу буквально до последних страниц. И тогда мы бы с вами читали совсем другую историю — про безымянных персонажей, которые очень неспешно проявляют свою идентичность, проступают через сеть осторожных намеков и в финале вызывают у читателя оглушительный «Бум!»: Так вот, что это было! Так вот, как все было!
Но что-то пошло не так. И Самый Главный Спойлер теперь опубликован перед первой главой как «Историческая справка»:
На следующей странице мы узнаем, что в те времена Hamnet и Hamlet считались равноправными вариантами написания одного и того же имени, и это развеет последние сомнения: перед нами роман о семье Шекспира и отчасти о том, как Шекспир стал Шекспиром.
Я останусь при своем убеждении, что без спойлера книга читалась бы лучше (но, вероятно, продавалась бы хуже). В конце концов, Шекспир, (чье имя в романе даже ни разу не называется!), здесь не главный герой.
«Хамнет» — в первую очередь притча о женской судьбе и о материнской любви, по лиричности и масштабу сопоставимая с «Цирцеей» Мадлен Миллер. Это история безымянной жены и матери (знаете ли вы, как звали жену Шекспира? даже историки, как выяснилось, путаются), а значит, история каждой женщины — несправедливая, горькая, но полная жизни и надежды.
Читать? Стоит.
Язык оригинала: английский, заковыристый.
Язык перевода: не проверяла, но он есть (Мэгги О’Фаррелл, «Хамнет», 2021).
Hamnet
У Мэгги О’Фаррелл я читала «Портрет Лукреции», и он мне скорее понравился. «Хамнет» — книга, которая принесла О’Фаррелл признание, награды и популярность, так что странно было бы ее пропустить.
В жанровом смысле О’Фаррелл верна сама себе: как и «Портрет Лукреции», «Хамнет» — это исторический fiction, а если честнее — историческая фантазия. От истории (той, которая в учебниках), тут только бытописание, зато подробное, убедительное и достоверное. Со всем остальным (включая имена и некоторые факты) автор обращается вольно. Иными словами, сюжет романа, если не полностью вымысел, то определенно авторский домысел.
Есть ощущение, (которое я никак не проверяла, но не могу от него отделаться), что по задумке О’Фаррелл, книга должна была сохранять интригу буквально до последних страниц. И тогда мы бы с вами читали совсем другую историю — про безымянных персонажей, которые очень неспешно проявляют свою идентичность, проступают через сеть осторожных намеков и в финале вызывают у читателя оглушительный «Бум!»: Так вот, что это было! Так вот, как все было!
Но что-то пошло не так. И Самый Главный Спойлер теперь опубликован перед первой главой как «Историческая справка»:
В 1580-х годах у супружеской пары, проживавшей на Хенли Стрит в Стратфорде, было трое детей: дочь Сюзанна, а также двойняшки Хамнет и Джудит.
Мальчик, Хамнет, умер в 1596-м году в возрасте 11 лет. Четыре года спустя его отец написал и поставил пьесу, которую назвал «Гамлет».
На следующей странице мы узнаем, что в те времена Hamnet и Hamlet считались равноправными вариантами написания одного и того же имени, и это развеет последние сомнения: перед нами роман о семье Шекспира и отчасти о том, как Шекспир стал Шекспиром.
Я останусь при своем убеждении, что без спойлера книга читалась бы лучше (но, вероятно, продавалась бы хуже). В конце концов, Шекспир, (чье имя в романе даже ни разу не называется!), здесь не главный герой.
«Хамнет» — в первую очередь притча о женской судьбе и о материнской любви, по лиричности и масштабу сопоставимая с «Цирцеей» Мадлен Миллер. Это история безымянной жены и матери (знаете ли вы, как звали жену Шекспира? даже историки, как выяснилось, путаются), а значит, история каждой женщины — несправедливая, горькая, но полная жизни и надежды.
Читать? Стоит.
Язык оригинала: английский, заковыристый.
Язык перевода: не проверяла, но он есть (Мэгги О’Фаррелл, «Хамнет», 2021).
❤15👍2
Меган Нолан
«Акты отчаяния»
Купила случайно и прочитала за сутки, даже при том, что по мере чтения приходилось делать перерывы — чтобы подышать.
Уже по названию было понятно, что это чтение не будет легким. Но получился удар под дых. Книга, от которой у меня саднило горло и сводило живот — в приступе мучительного беспомощного узнавания.
Не знаю, как Нолан это сделала, но «Акты отчаяния», вероятно, самая честная книга про отношения, какую мне когда-либо доводилось читать. Про те отношения, которые сейчас принято называть «токсичными», но на деле — про совершенно обычные отношения, если не сказать типичные. В каждом женском онлайн-сообществе — тысячи историй про такие отношения, и Нолан воспроизводит их с обескураживающей (на грани оторопи) правдивостью.
Нет, я не могу на все сто отождествить себя с героиней романа. Нет, в моей жизни нет и не было такой концентрации «жести» (хотя я на 20 лет старше). Но на некоторых сценах я невольно задавала себе один и тот же вопрос: «Откуда она про меня это знает?»
Откуда она знает, что я чувствовала, что я думала, что я говорила в таких ситуациях? Откуда она знает, от чего я ранилась и что меня разрушало в таких отношениях? Как она узнала мою реакцию на эти события?
И я всерьез завидую тем, у кого по ходу чтения романа Нолан таких вопросов не возникает.
Самый близкий литературный референс к «Актам отчаяния» наверное «Любовь живет три года» Бегбедера. И там, и там авторы прилюдно делают себе операцию на открытом сердце.
Эту цитату из Бегбедера стоило бы вынести эпиграфом к роману Нолан.
Но если у Бегбедера героя (и читателя!) защищает ирония и словоохотливая афористичность, Нолан отказывается от защит. «Акты отчаяния» — это операция без анестезии. Книга делает больно. Это самая бескомпромиссная, самая отрезвляющая проза, какую можно себе представить, безжалостная к героям и, может быть, именно поэтому терапевтичная для читателей.
Читать? Однозначно!
Язык оригинала: английский (не проверяла).
Язык перевода: достойный.
«Акты отчаяния»
Купила случайно и прочитала за сутки, даже при том, что по мере чтения приходилось делать перерывы — чтобы подышать.
Уже по названию было понятно, что это чтение не будет легким. Но получился удар под дых. Книга, от которой у меня саднило горло и сводило живот — в приступе мучительного беспомощного узнавания.
Не знаю, как Нолан это сделала, но «Акты отчаяния», вероятно, самая честная книга про отношения, какую мне когда-либо доводилось читать. Про те отношения, которые сейчас принято называть «токсичными», но на деле — про совершенно обычные отношения, если не сказать типичные. В каждом женском онлайн-сообществе — тысячи историй про такие отношения, и Нолан воспроизводит их с обескураживающей (на грани оторопи) правдивостью.
Нет, я не могу на все сто отождествить себя с героиней романа. Нет, в моей жизни нет и не было такой концентрации «жести» (хотя я на 20 лет старше). Но на некоторых сценах я невольно задавала себе один и тот же вопрос: «Откуда она про меня это знает?»
Откуда она знает, что я чувствовала, что я думала, что я говорила в таких ситуациях? Откуда она знает, от чего я ранилась и что меня разрушало в таких отношениях? Как она узнала мою реакцию на эти события?
И я всерьез завидую тем, у кого по ходу чтения романа Нолан таких вопросов не возникает.
Самый близкий литературный референс к «Актам отчаяния» наверное «Любовь живет три года» Бегбедера. И там, и там авторы прилюдно делают себе операцию на открытом сердце.
Нельзя ли хоть раз влюбиться так, чтобы это не закончилось в крови, в сперме и в слезах?
Эту цитату из Бегбедера стоило бы вынести эпиграфом к роману Нолан.
Но если у Бегбедера героя (и читателя!) защищает ирония и словоохотливая афористичность, Нолан отказывается от защит. «Акты отчаяния» — это операция без анестезии. Книга делает больно. Это самая бескомпромиссная, самая отрезвляющая проза, какую можно себе представить, безжалостная к героям и, может быть, именно поэтому терапевтичная для читателей.
Читать? Однозначно!
Язык оригинала: английский (не проверяла).
Язык перевода: достойный.
🔥19❤7💔2👍1
Сентябрь — мой любимый месяц. Помимо того, что сентябрь — это маленькое лето, это еще месяц, когда я родилась. А с недавних пор еще и месяц, когда родился этот канал. В общем, у нас двойной праздник 🥂
За два года я опубликовала здесь заметки про 82 книги (и еще всякое по мелочи). В книжном клубе с начала года мы провели четыре встречи и планируем пятую.
Но мне до сих пор сложно поверить, что все это кому-нибудь нужно 🙈
Если вы тут (и не планируете отписываться), сейчас самое время поддержать меня, канал и книжный клуб.
Поддержать меня можно любым дружеским комментарием.
Поддержать канал и клуб можно подарком в любом размере и валюте:
для подарков в ₽:
АльфаБанк: 5559494160358924
для подарков в €:
Revolut: @annaivaa
PayPal: @annaivaa
Обещаю, что все ваши подарки конвертирую в новые книги (потому что книга — лучший подарок!), а книги — в новые заметки и обсуждения.
На картинке написано:
За два года я опубликовала здесь заметки про 82 книги (и еще всякое по мелочи). В книжном клубе с начала года мы провели четыре встречи и планируем пятую.
Но мне до сих пор сложно поверить, что все это кому-нибудь нужно 🙈
Если вы тут (и не планируете отписываться), сейчас самое время поддержать меня, канал и книжный клуб.
Поддержать меня можно любым дружеским комментарием.
Поддержать канал и клуб можно подарком в любом размере и валюте:
для подарков в ₽:
АльфаБанк: 5559494160358924
для подарков в €:
Revolut: @annaivaa
PayPal: @annaivaa
Обещаю, что все ваши подарки конвертирую в новые книги (потому что книга — лучший подарок!), а книги — в новые заметки и обсуждения.
На картинке написано:
Чтение — лучшая форма потери времени и зрения
❤31🔥14
Эрве Ле Теллье
«И хватит про любовь»
Редкий случай, когда аннотация на обложке не выдает ни оценок, ни спойлеров и можно просто ее процитировать:
Самый точный эпитет к этой книге — французская. Я и сама до конца не могу объяснить, что в него вкладываю, но это очень французский роман. Идеально французский. Остроумный, легкий, тонкий, игристый.
Драматическую, в общем, историю про угасание брака и кризис середины жизни Ле Теллье рассказывает без надрыва, бережно, со множеством «маленьких, миленьких, жалких и жарких подробностей».
Все шесть центральных персонажей романа получились на удивление живыми и обаятельными. Каждый вызывает если не симпатию, то понимание и сочувствие.
Вставной текст — «Сорок воспоминаний об Анне Штейн» — заслуживает того, чтобы читать и перечитывать его сам по себе. Это пример такой пронзительной, такой лиричной и нежной прозы, какую сегодня можно встретить, кажется, только во французской литературе.
Маленький фокус (с загадочным и нелепым «абхазским домино»), который автор разыгрывает на протяжении всей книги, а раскрывает только в самом конце, делает повествование безупречно цельным и неожиданно личным. Не удивлюсь, если после финальной страницы вы немедленно захотите перечитать роман еще раз.
А еще название не обманывает (вернее — нарочно топорно обманывает): это история про любовь. Я бы даже сказала, это история любви. Большая редкость в наши дни.
Читать? Стоит.
Язык перевода: если зажмуриться на фразе про «весенний рулет из китайской лавки» (угадайте, что это) и еще паре таких же ничем не объяснимых ляпов, остальное приемлемо.
Язык оригинала (французский): не проверяла.
«И хватит про любовь»
Редкий случай, когда аннотация на обложке не выдает ни оценок, ни спойлеров и можно просто ее процитировать:
Две замужние женщины накануне сорокалетия влюбляются с первого взгляда. С их избранниками случается то же самое. Две благополучные семьи оказываются на грани распада…
Самый точный эпитет к этой книге — французская. Я и сама до конца не могу объяснить, что в него вкладываю, но это очень французский роман. Идеально французский. Остроумный, легкий, тонкий, игристый.
Драматическую, в общем, историю про угасание брака и кризис середины жизни Ле Теллье рассказывает без надрыва, бережно, со множеством «маленьких, миленьких, жалких и жарких подробностей».
Все шесть центральных персонажей романа получились на удивление живыми и обаятельными. Каждый вызывает если не симпатию, то понимание и сочувствие.
Вставной текст — «Сорок воспоминаний об Анне Штейн» — заслуживает того, чтобы читать и перечитывать его сам по себе. Это пример такой пронзительной, такой лиричной и нежной прозы, какую сегодня можно встретить, кажется, только во французской литературе.
Маленький фокус (с загадочным и нелепым «абхазским домино»), который автор разыгрывает на протяжении всей книги, а раскрывает только в самом конце, делает повествование безупречно цельным и неожиданно личным. Не удивлюсь, если после финальной страницы вы немедленно захотите перечитать роман еще раз.
А еще название не обманывает (вернее — нарочно топорно обманывает): это история про любовь. Я бы даже сказала, это история любви. Большая редкость в наши дни.
Читать? Стоит.
Язык перевода: если зажмуриться на фразе про «весенний рулет из китайской лавки» (угадайте, что это) и еще паре таких же ничем не объяснимых ляпов, остальное приемлемо.
Язык оригинала (французский): не проверяла.
❤26
Jeffrey Eugenides
The Virgin Suicides
Я всерьез полагаю, что лучшая книга о подростковой наивности, уязвимости и беспомощности это «Ромео и Джульетта». На втором месте на ту же тему — «Над пропастью во ржи». А сейчас обнаружила претендента на третье место (и заодно лучшую книгу о подростковой депрессии).
The Virgin Suicides (по-русски «Девственницы-самоубийцы», но я не могу смириться с этим переводом названия, в котором утратилось всё — от игры слов вокруг потери невинности до аллюзии на Деву Марию) — первый роман Джеффри Евгинидиса, которого мы знаем и любим за «Средний пол». Но, невзирая на все бесспорные достоинства книги, рекомендовать ее я могу с трудом.
The Virgin Suicides — повествование, мучительное и по форме, и по сути. Сюжет стартует с того, что младшая из пяти сестер Лисбон, 13-летняя Сесилия, сводит счеты с жизнью. С этого начинается медленное и необратимое разложение — семьи, дома и, кажется, всего окружающего мира.
Буквально из первой фразы мы узнаём, что самоубийства в течение года совершат все пятеро девочек Лисбон, и дальше остается только ждать трагической развязки, всматриваясь в мутные знаки вместе с неназванными и ненадежным рассказчиком.
История в романе рассказывается от лица соседских мальчишек, тайно вожделеющих сестер Лисбон и жадно мечтающих проникнуть в их жизнь. Отдавая голос подросткам, лишенным какого-либо жизненного опыта и склонным к мистификациям, Евгенидис как-будто отказывается от попыток понять и объяснить, что произошло в семье Лисбон. И все-таки объясняет: на увещевания пожилого врача после неудачной попытки суицида «Что ты творишь, детка? Такая юная, ты же еще не знаешь никакого дерьма в жизни», Сесилия отвечает: «Со всей очевидностью, доктор, вы никогда не были тринадцатилетней девочкой».
Устранившись от рефлексии и логических выводов, Евгенидис пропитывает текст романа почти гротескными символами. Полчища мошек-однодневок, ежегодно осаждающих прибрежный город; погибающие от заморского жучка вековые деревья; водоросли-паразиты, заполонившие пруд; многомесячная забастовка могильщиков, и, наконец, вездесущий запах — разложения, гнили, застоя — все это не фон для истории, а часть истории. Вечной истории о хрупкости и одновременной жестокости жизни, о цикличности смерти и возрождения, расцвета и распада, о непрекращающемся противостоянии либидо и мортидо, в котором нет и не может быть победителя.
Читать? На свой страх и риск.
Язык оригинала (английский): сложный.
Язык перевода: не проверяла, но он есть (Джеффри Евгинидис, «Девственницы-самоубийцы», 2013).
У книги есть экранизация: The Virgin Suicides, 1999, режиссер София Коппола, в главной роли Кирстен Данст.
The Virgin Suicides
Я всерьез полагаю, что лучшая книга о подростковой наивности, уязвимости и беспомощности это «Ромео и Джульетта». На втором месте на ту же тему — «Над пропастью во ржи». А сейчас обнаружила претендента на третье место (и заодно лучшую книгу о подростковой депрессии).
The Virgin Suicides (по-русски «Девственницы-самоубийцы», но я не могу смириться с этим переводом названия, в котором утратилось всё — от игры слов вокруг потери невинности до аллюзии на Деву Марию) — первый роман Джеффри Евгинидиса, которого мы знаем и любим за «Средний пол». Но, невзирая на все бесспорные достоинства книги, рекомендовать ее я могу с трудом.
The Virgin Suicides — повествование, мучительное и по форме, и по сути. Сюжет стартует с того, что младшая из пяти сестер Лисбон, 13-летняя Сесилия, сводит счеты с жизнью. С этого начинается медленное и необратимое разложение — семьи, дома и, кажется, всего окружающего мира.
Буквально из первой фразы мы узнаём, что самоубийства в течение года совершат все пятеро девочек Лисбон, и дальше остается только ждать трагической развязки, всматриваясь в мутные знаки вместе с неназванными и ненадежным рассказчиком.
История в романе рассказывается от лица соседских мальчишек, тайно вожделеющих сестер Лисбон и жадно мечтающих проникнуть в их жизнь. Отдавая голос подросткам, лишенным какого-либо жизненного опыта и склонным к мистификациям, Евгенидис как-будто отказывается от попыток понять и объяснить, что произошло в семье Лисбон. И все-таки объясняет: на увещевания пожилого врача после неудачной попытки суицида «Что ты творишь, детка? Такая юная, ты же еще не знаешь никакого дерьма в жизни», Сесилия отвечает: «Со всей очевидностью, доктор, вы никогда не были тринадцатилетней девочкой».
Устранившись от рефлексии и логических выводов, Евгенидис пропитывает текст романа почти гротескными символами. Полчища мошек-однодневок, ежегодно осаждающих прибрежный город; погибающие от заморского жучка вековые деревья; водоросли-паразиты, заполонившие пруд; многомесячная забастовка могильщиков, и, наконец, вездесущий запах — разложения, гнили, застоя — все это не фон для истории, а часть истории. Вечной истории о хрупкости и одновременной жестокости жизни, о цикличности смерти и возрождения, расцвета и распада, о непрекращающемся противостоянии либидо и мортидо, в котором нет и не может быть победителя.
Читать? На свой страх и риск.
Язык оригинала (английский): сложный.
Язык перевода: не проверяла, но он есть (Джеффри Евгинидис, «Девственницы-самоубийцы», 2013).
У книги есть экранизация: The Virgin Suicides, 1999, режиссер София Коппола, в главной роли Кирстен Данст.
👍6🔥5❤3