Набрела в Инстаграме на аккаунт книжного блогера. Симпатичная американка чуть постарше меня рапортует, что читает 100+ книг… в месяц.
Я читаю 25-30 (художественных) книг в год (!), и это близко к лимиту отпущенного мне mental capacity.
Даже если предположить, что я могу представить, как технически прочитать 100 книг в месяц, я не могу представить, как их усвоить. С чтением (в моем понимании), как с едой: можно, конечно, проглотить и 30 гамбургеров, ты попробуй их переварить!
Обсуждала на днях эту тему с подругой. Предположила, что, возможно, у этой американской женщины уникально хорошая память (как у Фунеса из рассказа Борхеса или как у пациентки из сериала про Хауса). «Либо уникально плохая…» — задумчиво кивнула подруга.
Чем дольше думаю, тем больше склоняюсь к ее версии.
В комментариях можно и нужно делиться, как и сколько вы читаете ⤵️
Я читаю 25-30 (художественных) книг в год (!), и это близко к лимиту отпущенного мне mental capacity.
Даже если предположить, что я могу представить, как технически прочитать 100 книг в месяц, я не могу представить, как их усвоить. С чтением (в моем понимании), как с едой: можно, конечно, проглотить и 30 гамбургеров, ты попробуй их переварить!
Обсуждала на днях эту тему с подругой. Предположила, что, возможно, у этой американской женщины уникально хорошая память (как у Фунеса из рассказа Борхеса или как у пациентки из сериала про Хауса). «Либо уникально плохая…» — задумчиво кивнула подруга.
Чем дольше думаю, тем больше склоняюсь к ее версии.
В комментариях можно и нужно делиться, как и сколько вы читаете ⤵️
😁19❤4👍3🔥1
Татьяна Замировская
«Земля случайных
чисел»
Книжка, которая пришла ко мне благодаря Тимуру @anykeen и едва ли могла прийти другим способом. Потому что сама я крайне редко выбираю короткую форму (это сборник новелл), а тем более короткую форму в такой форме (дальше объясню). Но Тимур умеет убеждать.
Долго думала, на что похожа проза Замировской. Это, конечно, никакая не фантастика, и даже не фэнтези, и даже не «магический реализм», и даже не постмодернизм. Хотя иногда создается ощущение, что Замировская — это, как если бы Борхеса скрестили с Пелевиным или Маркеса поженили с Мариной Степновой. Литературный Голем, «бедные-несчастные», if you know what I mean.
В конце концов, сегодня с утра я все поняла: проза Замировской больше всего похожа на… сон. Полуреальная, парадоксальная, образная до какого-то предельного (запредельного?) уровня, яркая, выпуклая, жаркая, липкая, местами беспокойная, местами страшная, иной раз завораживающая, другой — отталкивающая.
В любой рассказ проваливаешься с головой, из каждого выходишь с неизменным недоумением: что это вообще было? откуда взялось? как это понимать?
Рекомендовать Замировскую очень сложно. Это проза, которая либо заходит, как влитая, вызывая радость моментального узнавания («как долго я тебя искала!»), либо не заходит вообще («что за хтонь?»)
Промежуточную реакцию я себе представляю с трудом, разве что вы юный натуралист, пополняющий личную коллекциюбабочек тропов и других художественных приемов, которых у Замировской ложкой ешь.
Поэтому читайте на свой страх и риск, если чувствуете, что готовы погрузиться в чужие сны (и пустить героев в свои).
Читать? С осторожностью.
Язык оригинала (русский): невероятный.
«Земля случайных
чисел»
Книжка, которая пришла ко мне благодаря Тимуру @anykeen и едва ли могла прийти другим способом. Потому что сама я крайне редко выбираю короткую форму (это сборник новелл), а тем более короткую форму в такой форме (дальше объясню). Но Тимур умеет убеждать.
Долго думала, на что похожа проза Замировской. Это, конечно, никакая не фантастика, и даже не фэнтези, и даже не «магический реализм», и даже не постмодернизм. Хотя иногда создается ощущение, что Замировская — это, как если бы Борхеса скрестили с Пелевиным или Маркеса поженили с Мариной Степновой. Литературный Голем, «бедные-несчастные», if you know what I mean.
В конце концов, сегодня с утра я все поняла: проза Замировской больше всего похожа на… сон. Полуреальная, парадоксальная, образная до какого-то предельного (запредельного?) уровня, яркая, выпуклая, жаркая, липкая, местами беспокойная, местами страшная, иной раз завораживающая, другой — отталкивающая.
В любой рассказ проваливаешься с головой, из каждого выходишь с неизменным недоумением: что это вообще было? откуда взялось? как это понимать?
Рекомендовать Замировскую очень сложно. Это проза, которая либо заходит, как влитая, вызывая радость моментального узнавания («как долго я тебя искала!»), либо не заходит вообще («что за хтонь?»)
Промежуточную реакцию я себе представляю с трудом, разве что вы юный натуралист, пополняющий личную коллекцию
Поэтому читайте на свой страх и риск, если чувствуете, что готовы погрузиться в чужие сны (и пустить героев в свои).
Читать? С осторожностью.
Язык оригинала (русский): невероятный.
🔥10❤5👍4
И еще коротко про Замировскую.
Две новеллы из сборника (на самом деле больше, но эти две напрямую) продолжают тему альтернативных жизней и жизненных сценариев:
🍄 «Жемчужный сироп в оловянной чашке»
🍄 «Тибетская книга полумертвых»
Вот их смело рекомендую. Особенно, если вы вслед за мной окунулись в эту тему или просто ждете знака от Вселенной, что не все звенья цепи уже выкованы.
Две новеллы из сборника (на самом деле больше, но эти две напрямую) продолжают тему альтернативных жизней и жизненных сценариев:
Вот их смело рекомендую. Особенно, если вы вслед за мной окунулись в эту тему или просто ждете знака от Вселенной, что не все звенья цепи уже выкованы.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍6❤4
Здесь должен быть пост со списком «100 лучших книг ХХI века», который выпустила The New York Times. Но мне этот список совершенно не нравится, поэтому я его публиковать не буду.
С моей (очень скромной) точки зрения, получился хрестоматийный пример того, как ошибки в методологии опроса, помноженные на ошибочный выбор респондентов, приводят к предсказуемо обескураживающему результату.
Ничем другим объяснить список из «ста лучших книг», в который попали 3 (три!!!) романа Элены Ферранте, но не вошли ни Джулиан Барнс, ни Мишель Уэльбек, ни Джон Литтел, не представляется возможным.
Хорошие книги и авторы в списке тоже есть. Например, великие Макьюэен, Исигуро, Алексиевич и Франзен (каждый, правда, всего с одной книгой против трех у Ферранте), Донна Тарт с — кто бы сомневался — «Щеглом», Джеффри Евгинидис, Энн Пэтчетт, Мэгги О’Фарелл, Эмили Сент-Джон Манделл (всех читала, обо всех писала) и даже мое личное открытие прошлого года —Тайари Джонс.
Но на первом месте, представьте себе, опять Ферранте.
Нам такой ХХI век решительно не подходит. Дайте другой.
С моей (очень скромной) точки зрения, получился хрестоматийный пример того, как ошибки в методологии опроса, помноженные на ошибочный выбор респондентов, приводят к предсказуемо обескураживающему результату.
Ничем другим объяснить список из «ста лучших книг», в который попали 3 (три!!!) романа Элены Ферранте, но не вошли ни Джулиан Барнс, ни Мишель Уэльбек, ни Джон Литтел, не представляется возможным.
Хорошие книги и авторы в списке тоже есть. Например, великие Макьюэен, Исигуро, Алексиевич и Франзен (каждый, правда, всего с одной книгой против трех у Ферранте), Донна Тарт с — кто бы сомневался — «Щеглом», Джеффри Евгинидис, Энн Пэтчетт, Мэгги О’Фарелл, Эмили Сент-Джон Манделл (всех читала, обо всех писала) и даже мое личное открытие прошлого года —Тайари Джонс.
Но на первом месте, представьте себе, опять Ферранте.
Нам такой ХХI век решительно не подходит. Дайте другой.
👍8💯7
В июне и июле наш маленький спонтанный книжный клуб читал «Случайную вакансию» (The Casual Vacancy) — первый «взрослый» роман Джоан Роулинг, изданный сразу после «Поттерианы». И пока что это самая обсуждаемая книга из тех, что мы вместе выбрали и прочитали.
Первые эмоциональные отзывы на роман появились в чате клуба еще задолго до встречи и не утихали неделю спустя. Книга, про которую так и не возникло консенсуса — стоило ли ее читать (и даже стоило ли ее писать!)
Книга, которая многим разбила сердце — наверное самый частый комментарий про роман: «Я так надеялась, что все обойдется». Как написала Татьяна @TatiKondr в отзыве: «До последнего оставалась надежда, что за пределами своей жизни люди открыты к помощи другим, что заскорузлость мышления можно победить.»
Пока я готовилась ко встрече клуба, выяснила что рабочее название романа у Роулинг было Responsible («Ответственный»), и лично мне оно кажется очень точным.
Это история про взаимную ответственность и про то, к чему приводит ее нехватка — в жизни, в семье, в социуме. История, как мы все согласились на встрече клуба, про человечность и бесчеловечность, участие и безучастие, помощь и беспомощность. Про «смерть бога», после которой all hell breaks loose и каждый проваливается в свой персональный ад.
Следующая книга, которую клуб выбрал для совместного чтения — старые-добрые «Правила виноделов» Джона Ирвинга (The Cider House Rules). После истории про нелюбовь погружаемся в историю любви, сложную, но все-таки светлую. Хотя… в конце августа обсудим 🙂
Первые эмоциональные отзывы на роман появились в чате клуба еще задолго до встречи и не утихали неделю спустя. Книга, про которую так и не возникло консенсуса — стоило ли ее читать (и даже стоило ли ее писать!)
Книга, которая многим разбила сердце — наверное самый частый комментарий про роман: «Я так надеялась, что все обойдется». Как написала Татьяна @TatiKondr в отзыве: «До последнего оставалась надежда, что за пределами своей жизни люди открыты к помощи другим, что заскорузлость мышления можно победить.»
Пока я готовилась ко встрече клуба, выяснила что рабочее название романа у Роулинг было Responsible («Ответственный»), и лично мне оно кажется очень точным.
Это история про взаимную ответственность и про то, к чему приводит ее нехватка — в жизни, в семье, в социуме. История, как мы все согласились на встрече клуба, про человечность и бесчеловечность, участие и безучастие, помощь и беспомощность. Про «смерть бога», после которой all hell breaks loose и каждый проваливается в свой персональный ад.
Следующая книга, которую клуб выбрал для совместного чтения — старые-добрые «Правила виноделов» Джона Ирвинга (The Cider House Rules). После истории про нелюбовь погружаемся в историю любви, сложную, но все-таки светлую. Хотя… в конце августа обсудим 🙂
❤29👍5
Кристин Ханна
«Соловей»
В ХХI веке американка Кристин Ханна написала роман о Французском сопротивлении во времена Второй мировой войны. Какие бы ожидания у вас не возникли после этого «синопсиса», они оправдаются.
«Соловей» — очень «американская» книга — во всех смыслах. Это очень американская история про то, что каждый способен стать героем (и все становятся), и очень американская версия истории, где ни разу (клянусь, ни разу!) не упоминается восточный фронт, а настроения нацистов определяются ходом кампании в Северной Африке.
«Соловей» — очень современная книга, не в смысле формы (форма тут как раз совершенно традиционная), а в смысле авторской перспективы. Ханна написала фемоцентричный роман — про «невидимых» женщин и их недооцененный подвиг, этакие «скрытые фигуры» войны. Благодаря Светлане Алексеевич этот нарратив о военном времени стал возможен, а сейчас, как мы видим, становится популярен.
«Соловей» — мейнстримная книга (роман 45 недель продержался в списке бестселлеров New York Times). Это психологически достоверная, умеренно остросюжетная, убедительно бытописательная проза, ориентированная на читателя, очень слабо знакомого даже не с военной историей, но с эпохой, в которой разворачивается сюжет. Вместо фронтовых зарисовок тут бытовые.
Строго говоря, именно внимание Кристин Ханны к разнообразным бытовым деталям — от еды и одежды до архитектуры и интерьеров — делает книгу стоящей того, чтобы потратить на нее 2-3 вечера. Все это действительно описано узнаваемо и объемно (а с учетом того, что дело происходит во Франции — еще аппетитно и живописно). Роман вышел кинематографичным и, судя по новостям, в ближайшее время получит экранизацию
с сестрами Фаннинг в главных ролях.
Читать? Решайте сами.
Язык перевода: хороший.
Язык оригинала (английский): не проверяла.
«Соловей»
В ХХI веке американка Кристин Ханна написала роман о Французском сопротивлении во времена Второй мировой войны. Какие бы ожидания у вас не возникли после этого «синопсиса», они оправдаются.
«Соловей» — очень «американская» книга — во всех смыслах. Это очень американская история про то, что каждый способен стать героем (и все становятся), и очень американская версия истории, где ни разу (клянусь, ни разу!) не упоминается восточный фронт, а настроения нацистов определяются ходом кампании в Северной Африке.
«Соловей» — очень современная книга, не в смысле формы (форма тут как раз совершенно традиционная), а в смысле авторской перспективы. Ханна написала фемоцентричный роман — про «невидимых» женщин и их недооцененный подвиг, этакие «скрытые фигуры» войны. Благодаря Светлане Алексеевич этот нарратив о военном времени стал возможен, а сейчас, как мы видим, становится популярен.
«Соловей» — мейнстримная книга (роман 45 недель продержался в списке бестселлеров New York Times). Это психологически достоверная, умеренно остросюжетная, убедительно бытописательная проза, ориентированная на читателя, очень слабо знакомого даже не с военной историей, но с эпохой, в которой разворачивается сюжет. Вместо фронтовых зарисовок тут бытовые.
Строго говоря, именно внимание Кристин Ханны к разнообразным бытовым деталям — от еды и одежды до архитектуры и интерьеров — делает книгу стоящей того, чтобы потратить на нее 2-3 вечера. Все это действительно описано узнаваемо и объемно (а с учетом того, что дело происходит во Франции — еще аппетитно и живописно). Роман вышел кинематографичным и, судя по новостям, в ближайшее время получит экранизацию
с сестрами Фаннинг в главных ролях.
Читать? Решайте сами.
Язык перевода: хороший.
Язык оригинала (английский): не проверяла.
❤8👍2
Моника Али
«Брак по любви»
Книга, которую я прочитала с большим удовольствием. Во-первых, она по-хорошему интересная, как в детстве — когда просто следишь за сюжетом и хочешь узнать, что с героями будет дальше. Во-вторых, она — свежая.
Вообще-то, «Брак по любви» — это большой семейный роман со всеми привычными атрибутами — конфликтом отцов и детей, большой страшной тайной (причем не одной), помолвкой, изменой (тоже не одной), стыдом, отвращением, прощением, прощанием… Но при совершенно традиционной форме и фабуле книга звучит на удивление современно.
Можно наверное даже сказать, что «Брак по любви» — это актуальная проза. Автор затрагивает длинный список горячих тем — от феминизма и расизма до культурной апроприации и исламофобии, но ощущение свежести возникает не от этого, а скорее даже — вопреки этому.
Монике Али удалось написать человечную книгу, не перегруженную проблемами современного мира, но и не оторванную от них.
Самый очевидный референс, который приходит в голову к «Браку по любви», конечно, «Поправки». В каком-то смысле проза Али — это «женская» версия Франзена. Чуть менее радикальная и притчеобразная, чуть более жизненная и лиричная. Наверное справедливо сказать — чуть более простая, но — во многом именно поэтому — полная надежды.
Читать? Однозначно.
Язык перевода: приемлемый.
Язык оригинала (английский): не проверяла.
«Брак по любви»
Книга, которую я прочитала с большим удовольствием. Во-первых, она по-хорошему интересная, как в детстве — когда просто следишь за сюжетом и хочешь узнать, что с героями будет дальше. Во-вторых, она — свежая.
Вообще-то, «Брак по любви» — это большой семейный роман со всеми привычными атрибутами — конфликтом отцов и детей, большой страшной тайной (причем не одной), помолвкой, изменой (тоже не одной), стыдом, отвращением, прощением, прощанием… Но при совершенно традиционной форме и фабуле книга звучит на удивление современно.
Можно наверное даже сказать, что «Брак по любви» — это актуальная проза. Автор затрагивает длинный список горячих тем — от феминизма и расизма до культурной апроприации и исламофобии, но ощущение свежести возникает не от этого, а скорее даже — вопреки этому.
Монике Али удалось написать человечную книгу, не перегруженную проблемами современного мира, но и не оторванную от них.
Самый очевидный референс, который приходит в голову к «Браку по любви», конечно, «Поправки». В каком-то смысле проза Али — это «женская» версия Франзена. Чуть менее радикальная и притчеобразная, чуть более жизненная и лиричная. Наверное справедливо сказать — чуть более простая, но — во многом именно поэтому — полная надежды.
Читать? Однозначно.
Язык перевода: приемлемый.
Язык оригинала (английский): не проверяла.
❤19👍8🔥1👏1
Долго ничего не писала, потому что ничего не читала, потому что шла, и шла, и шла: 192 км пешком с рюкзаком по желтым стрелкам — из Португалии в Испанию.
Camino de Santiago, Португальский (материковый) маршрут, Барселуш — Сантьяго-де-Компостела, 7-14 августа 2024.
Первый день пути мы с сестрой учили наизусть это стихотворение Бродского, а следующие шесть читали его вслух на два голоса:
Пилигримы
Мимо ристалищ, капищ,
мимо храмов и баров,
мимо шикарных кладбищ,
мимо больших базаров,
мира и горя мимо,
мимо Мекки и Рима,
синим солнцем палимы,
идут по земле пилигримы.
Увечны они, горбаты,
голодны, полуодеты,
глаза их полны заката,
сердца их полны рассвета.
За ними поют пустыни,
вспыхивают зарницы,
звезды горят над ними,
и хрипло кричат им птицы:
что мир останется прежним,
да, останется прежним,
ослепительно снежным,
и сомнительно нежным,
мир останется лживым,
мир останется вечным,
может быть, постижимым,
но все-таки бесконечным.
И, значит, не будет толка
от веры в себя да в Бога.
…И, значит, остались только
иллюзия и дорога.
И быть над землей закатам,
и быть над землей рассветам.
Удобрить ее солдатам.
Одобрить ее поэтам.
И. Бродский
1958
Невозможно поверить, но Бродскому было 18 лет, когда он написал эти строки (я не поверила и посчитала). Не представляю, откуда он знал про это в 18 лет, но все, что в них сказано, — правда (я проверяла).
Camino de Santiago, Португальский (материковый) маршрут, Барселуш — Сантьяго-де-Компостела, 7-14 августа 2024.
Первый день пути мы с сестрой учили наизусть это стихотворение Бродского, а следующие шесть читали его вслух на два голоса:
Пилигримы
Мимо ристалищ, капищ,
мимо храмов и баров,
мимо шикарных кладбищ,
мимо больших базаров,
мира и горя мимо,
мимо Мекки и Рима,
синим солнцем палимы,
идут по земле пилигримы.
Увечны они, горбаты,
голодны, полуодеты,
глаза их полны заката,
сердца их полны рассвета.
За ними поют пустыни,
вспыхивают зарницы,
звезды горят над ними,
и хрипло кричат им птицы:
что мир останется прежним,
да, останется прежним,
ослепительно снежным,
и сомнительно нежным,
мир останется лживым,
мир останется вечным,
может быть, постижимым,
но все-таки бесконечным.
И, значит, не будет толка
от веры в себя да в Бога.
…И, значит, остались только
иллюзия и дорога.
И быть над землей закатам,
и быть над землей рассветам.
Удобрить ее солдатам.
Одобрить ее поэтам.
И. Бродский
1958
Невозможно поверить, но Бродскому было 18 лет, когда он написал эти строки (я не поверила и посчитала). Не представляю, откуда он знал про это в 18 лет, но все, что в них сказано, — правда (я проверяла).
❤42🔥15👍4👏2💔2
Лучшая новость последнего времени:
Воришка зачитался книгой, которую нашёл в квартире, и совершенно забыл о том, что собирался её ограбить.
38-летний вор через балкон забрался в квартиру в престижном районе Рима. Но случайно заметил на тумбочке в спальне книгу итальянского писателя Джованни Нуччи и решил её полистать. Текст настолько увлек незадачливогочитателя грабителя, что тот не заметил, как вернулся хозяин квартиры и вызвал полицию. Мужчину арестовали на месте.
Говорят, теперь Джованни Нуччи разыскивает его, чтобы подарить экземпляр своей книги — в конце концов, каждый читатель имеет право знать, чем все закончится!
«В первую очередь я хотел бы встретиться с этим человеком, пойманным с поличным, и подарить ему экземпляр своей книги, потому что его наверняка прервали в процессе, а я хотел бы, чтобы он смог дочитать ее до конца. Это, конечно, полный сюр, но при этом — очень человеческая история» (цитата отсюда).
Книга, кстати, не приключенческая, называется Gli Dei alle sei. L'Iliade all'ora dell'aperitivo («Боги в шесть: "Илиада" в час аперитива») и посвящена античной мифологии. Я погуглила: по-русски ее (пока) нет. Зато у нас есть Мадлен Миллер, которой тоже легко зачитаться.
Пусть все новости будут такими 📖
Воришка зачитался книгой, которую нашёл в квартире, и совершенно забыл о том, что собирался её ограбить.
38-летний вор через балкон забрался в квартиру в престижном районе Рима. Но случайно заметил на тумбочке в спальне книгу итальянского писателя Джованни Нуччи и решил её полистать. Текст настолько увлек незадачливого
Говорят, теперь Джованни Нуччи разыскивает его, чтобы подарить экземпляр своей книги — в конце концов, каждый читатель имеет право знать, чем все закончится!
«В первую очередь я хотел бы встретиться с этим человеком, пойманным с поличным, и подарить ему экземпляр своей книги, потому что его наверняка прервали в процессе, а я хотел бы, чтобы он смог дочитать ее до конца. Это, конечно, полный сюр, но при этом — очень человеческая история» (цитата отсюда).
Книга, кстати, не приключенческая, называется Gli Dei alle sei. L'Iliade all'ora dell'aperitivo («Боги в шесть: "Илиада" в час аперитива») и посвящена античной мифологии. Я погуглила: по-русски ее (пока) нет. Зато у нас есть Мадлен Миллер, которой тоже легко зачитаться.
Пусть все новости будут такими 📖
🔥23❤13😁2😍2👍1
Чимаманда Нгози Адичи
«Американха»
«Американха» — подарок для всех, кому понравилось «Рассечение Стоуна» и в целом нравятся большие современные саги с этническим колоритом (там, где у Варгезе Эфиопия, у Адичи Нигерия). Я уже думаю, как включить эту книгу в расписание нашего книжного клуба.
Роман Адичи неизменно входит во все списки главных книг своего времени, включая недавний рейтинг The New York Times, который я лично считаю, мягко говоря, спорным, но в случае с «Американхой» с составителями согласна.
Это большая, важная и — главное — хорошая книга — с хорошей цельной (интересной!) историей, с сильной авторской позицией и богатым выразительным языком, который, к сожалению, пострадал в переводе.
«Американха» — книга, которую трудно переводить, она сопротивляется переводу, и в русском тексте это сопротивление, увы, очень заметно.
Адичи пишет об одном из важнейших феноменов нашего времени — о мигрантах и миграции, о болезненном пути адаптации, о радужных надеждах и черных разочарованиях, о мучительной потере корней и еще более мучительном врастании в новую почву — страну, среду, культуру.
В этом процессе языку отводится особое место. Язык помогает различать своих и чужих, новичков и бывалых, местных и понаехавших, черных и белых и даже, как выяснится, американских черных и неамериканских черных. Все это, так или иначе, отражено в языке романа Адичи, что делает задачу перевода близкой к невыполнимой. Поэтому, если есть возможность, читайте в оригинале.
В остальном «Американха» — книга, которая «превосходит ожидания». Я ждала (сама не знаю почему) очень конъюнктурную прозу, спекулирующую на модных темах, а получила в лучшем смысле — литературу.
Это книга, которая задевает за живое, заставляет задумываться и сопереживать, эмоционально трогает и интеллектуально обогащает. А в мире, где каждый третий либо только что уехал, либо недавно вернулся, еще и вызывает безусловное узнавание.
Читать? Однозначно!
Язык оригинала (английский): труднопереводимый.
Язык перевода: переводчик очень старался.
«Американха»
«Американха» — подарок для всех, кому понравилось «Рассечение Стоуна» и в целом нравятся большие современные саги с этническим колоритом (там, где у Варгезе Эфиопия, у Адичи Нигерия). Я уже думаю, как включить эту книгу в расписание нашего книжного клуба.
Роман Адичи неизменно входит во все списки главных книг своего времени, включая недавний рейтинг The New York Times, который я лично считаю, мягко говоря, спорным, но в случае с «Американхой» с составителями согласна.
Это большая, важная и — главное — хорошая книга — с хорошей цельной (интересной!) историей, с сильной авторской позицией и богатым выразительным языком, который, к сожалению, пострадал в переводе.
«Американха» — книга, которую трудно переводить, она сопротивляется переводу, и в русском тексте это сопротивление, увы, очень заметно.
Адичи пишет об одном из важнейших феноменов нашего времени — о мигрантах и миграции, о болезненном пути адаптации, о радужных надеждах и черных разочарованиях, о мучительной потере корней и еще более мучительном врастании в новую почву — страну, среду, культуру.
В этом процессе языку отводится особое место. Язык помогает различать своих и чужих, новичков и бывалых, местных и понаехавших, черных и белых и даже, как выяснится, американских черных и неамериканских черных. Все это, так или иначе, отражено в языке романа Адичи, что делает задачу перевода близкой к невыполнимой. Поэтому, если есть возможность, читайте в оригинале.
В остальном «Американха» — книга, которая «превосходит ожидания». Я ждала (сама не знаю почему) очень конъюнктурную прозу, спекулирующую на модных темах, а получила в лучшем смысле — литературу.
Это книга, которая задевает за живое, заставляет задумываться и сопереживать, эмоционально трогает и интеллектуально обогащает. А в мире, где каждый третий либо только что уехал, либо недавно вернулся, еще и вызывает безусловное узнавание.
Читать? Однозначно!
Язык оригинала (английский): труднопереводимый.
Язык перевода: переводчик очень старался.
❤24👍1