P.S. Вообще я решила начать с «Альпиниста», потому что подумала, что это будет коротко, потому что ну а что там писать.
Ну да, ну да.
Ну хоть надушнила по полной.

P.P.S. Внезапная новая непрошенная рубрика «А как бы ты сделал, душный Йож?»

Взяла бы всех этих запертых в отеле действующих персонажей, их не так много. Они такие объемные, выразительные и самодостаточные, пусть и сознательно гротескные, что в них едва ли не главная ценность книги. Взять их, подобрать актёров, проработать каждый образ, сделать цельные такие планетки, которые уже сами сложатся в свой собственный микрокосм. Может быть даже поставить монологами, как в «Иранской конференции», в которой буквально ВСЁ держалось на персонажах и их особенностях, их характерах, мировоззрении, мнении и суждениях. Или чередой допросов, как в "Декабристках", чтобы зритель воссоздавал произошедшее сам, соединяя ниточки.
Вот на такого «Альпиниста» я бы охотно посмотрела.

Но давайте отдадим дань актерам, и пусть танцы из "Альпиниста" станут вайбом этой пятницы ✨

Театр поколений – ещё один театр из разряда моих любимых «полчаса от метро пешком через канал за аптекой налево в подвал через чердак проходите в здание водокачки». Последний раз я в этом здании носилась от Пеннивайза в квесте-перформансе «Rage» (правда, кажется, этажом повыше), так что сами стены тут пропитаны иммерсивным искусством. И немного икрой из икорного бутика.

Просто оцените полный список резидентов Курляндской 49:

Так вот, про «Исход» Рома Кагановича в Театре ненормативной пластики на площадке Театра поколений.

Я была на второй день премьеры, и Рома Каганович лично рассказал нам про то, как он решил поставить комедию, и попросил смеяться, а то, по его словам, с предыдущими зрителями было сложновато. Мне тоже было сложновато.

Спектакль поставлен по пьесе Полины Бородиной и рассказывает про потерявшего память парня, который решил назваться Моисей, и про его жизнь в заведении, куда его определили для лечения. Вокруг него присутствуют другие персонажи – пациенты, руководство, врачи, прораб, научные работники, и он среди всех них как бы идёт по своему метафизическому пути. Спойлер: ближе к середине выясняется, что память он не потерял, а просто решил избавиться от старой надоевшей жизни и начать заново, поэтому успешно симулировал. Но старая жизнь его всё равно находит.

В спектакле много действий, событий, персонажей, диалогов. Многое происходит, меняется, развивается, есть сюжет, есть смена локаций, смена форматов (видеотрансляция онлайн, моя любимая). При этом у меня создалось странное ощущение, как будто всем этим меня от чего-то старательно отвлекают – от чего-то, что составляет зерно, сердцевину «Исхода». Что-то, что прячется за всеми этими телодвижениями и игрой со светом и звуком, за музыкальным оформлением и кислотными проекциями и повторяющимся снова и снова вступительным текстом. И так оно успешно отвлекает, воздействуя на все органы чувств сразу, что едва это что-то получается ухватить. Что-то про неприкаянность, про тотальное одиночество, от которого тебе не сбежать, даже если ты пытаешься обмануть жизнь и начать по новой, про преступный инфантилизм в сочетании с совершенно отчаянной смелостью, тем поразительнее, что она себя не осознаёт. И когда это нащупываешь, смотришь на спектакль уже с другого угла, воспринимать его из концепции слабого грустного уставшего человечка, который сделал всё что мог – и не может больше ничего. Спектакль становится состоянием вместо действия, и состояние идёт ему куда больше.