​​Слушала вчера подкаст «Книжный базар», в последней серии которого Галина Юзефович и Анастасия Завозова делились своими читательскими впечатлениями по поводу разного рода «пугательной литературы». Вспомнила, что один из самых ранних образчиков историй про «нехороший дом» можно найти уже у Плиния Младшего в письме к Луцинию Суре, там и громыхание цепями, и стойкий к запугиванию философ, всё по классике жанра прямо:

 «Был в Афинах большой и роскошный дом, но ходила о нем дурная слава, и потому в нем никто не жил. В ночной тиши раздавались там странные звуки, стоны и лязг цепей, а если прислушиваться внимательнее, то звон оков слышался сначала издали, а затем совсем близко; затем появлялся призрак – худой, изможденный старик, с длинной бородой, со взъерошенными волосами; его ноги и руки были закованы в цепи, которыми он потрясал. Из-за этого жильцы проводили в страхе, без сна, мрачные и ужасные ночи: не было им покоя, их здоровье было подорвано и уныние поселилось в их сердцах. Страх рос, и приходила смерть, так как даже днем, хотя призрак и не появлялся, память о нем не покидала воображения, и ужас длился, хотя причина его исчезала. Потому дом был заброшен, обречен на безлюдье и полностью предоставлен этому чудовищу. Впрочем, дом все еще продавался, в надежде на то, что кто-нибудь, не зная о таком бедствии, пожелал бы его купить или нанять. Как-то раз прибыл в Афины философ Афинодор, прочел объявление и, услыхав о цене, подозрительно низкой, начал расспрашивать и обо всем узнал. Тем не менее, он охотно снял этот дом.

Когда начало темнеть, он приказал постелить себе в гостиной, потребовав принести письменные принадлежности и светильник. Всех домочадцев отослал во внутренние покои, сам сел работать, всем существом своим сосредоточившись на писании, чтобы праздный ум не создавал себе призраков и пустых страхов. Сначала, как это всегда бывает ночью, было очень тихо; затем послышалось, как лязгает железо и звенят оковы. Он не поднял глаз, не выпустил стило, но укрепился духом, закрывая свой слух. Шум чаще, ближе, слышен, будто уже на пороге, уже в помещении. Афинодор оглянулся и узнал образ, о котором ему рассказывали. Привидение стояло и жестами показывало, что зовет его. Афинодор махнул ему рукой, чтобы оно немного подождало, и продолжил свою работу. А привидение лязгало цепями над головой пишущего. Афинодор вновь оглянулся на призрака, подающего те же знаки, что и раньше, поднял светильник и проследовал за привидением. Оно шло медленно и тяжело, словно отягченное оковами. Свернув во двор дома, оно внезапно исчезло, оставив своего спутника одного. Оставшись один, он отметил это место сорванными травами и листьями, а на следующий день обратился к должностным лицам и уговорил их раскопать это место. Они нашли кости, крепко обвитые цепями; они одни, голые и изъеденные, остались в оковах после тела, сгнившего от долговременного пребывания в земле: их собрали и публично предали погребению. После этих совершенных, как подобает, похорон дом освободился от призрака»». 

На картинке: мозаика из римской виллы в Антакье (Турция), «Наслаждайся жизнью» — гласит надпись.

​​Орфей & Эвридика от Noize MC

Краткий дисклеймер: я, мягко говоря, не сильна в теме актуальной хип-хоп культуры и в мифологии разбираюсь лучше, чем в достоинствах этого музыкального жанра, а уж русский рэп в его нивно-подростковом изводе для меня начался с Касты и Krec, а закончился на 43ai и Трэш-шапито КАЧ, хотя я, если честно, вообще больше по гитарному жуханью и волосатым мужчинам у микрофона.

Но решила высказать «свое забавное имхо» по сабжу по двум причинам: первая - связь с древнегреческой тематикой, всех нас тут интересующая, вторая - моя личная сентиментальность. Дело в том, что в начале 2000-х я прожила 5, простите за банальность, счастливых лет общаге РГГУ, где песни Нойза звучали вечным саундтреком, как с переписываемых для друзей дисков (о дивный зеркальный анахронизм), так и временами вживую в авторском исполнении под гитару, поскольку сам автор и другие ребята из первого состава группы, собственно, жили там же. Потом мы еще пару лет всей рггушной братией ходили на концерты и искренне радовались их успехам, причем с оттенком иллюзорной сопричастности процессу, что сейчас - отдельный повод для ностальгии.

Правда со временем я перестала следить за их новыми релизами, но «Орфей & Эвридика» заинтересовала, конечно. По сути это пересказ мифа об Орфее, завёрнутый в современную хип-хоп культуру с баттлами в виде её главного атрибута. Предвижу, многие скажут, что это всё несерьезно, ничего нового, наивно, по верхам и все такое. Я с этого бока даже не берусь судить, хотя, кажется, это очень личная выстраданная история, но хочу попробовать подумать о рэп-баттле как явлении вообще.

Мне показалось интересным, что Ноиз взял древнегреческий антураж и героев. На самом деле это же чудесно сопрягается с греческим "агональным духом", то есть извечной тягой к состязательности. Об агональности написано столько, что я и пересказывать ничего не буду, просто замечу, что в Древней Греции принципу состязательности с его строгими нормативными предписаниями подчинялись практически все сферы общественной жизни: соревнования политических ораторов в народных собраниях, судебно-процессуальные споры истцов и ответчиков, театральные спектакли и зрелища. Но всё-таки стоит помнить, что главная смысловая составляющая древнегреческих состязаний восходит к сфере сакрального и ритуалу, причем часто именно погребальному (те же Пифийские игры по мифу установлены Аполлоном в качестве искупления за убийство им Пифона), а выбор победителя — всегда за богами (агонофеты — лишь проводники их воли). Наша любимая тавромахия тому самый ранний пример.

Ну и дальше у Нойза там прямо по Бахтину, вырождение греческого агона в римское зрелище (ака шоубиз) и вот это всё + трагическая история любви (и не надо тут морщиться с лицами завзятых циников, если вы не рыдаете над пьесами Шекспира и не вздыхаете над «Гордостью и предубеждением», то точно переживаете за Джона Сноу и Дейенерис Тарагариен). Так вот, знаете, что часто называют главной причиной деградации агональности? — Вот ту самую границу, что появилась на излете эллинизма между участниками и зрителями (игр, мистерий, трагедий и т.п.). Без сопричастности агональность потеряла свой самый важный глубинный смысл.

Так что я поняла, почему меня не особо цепляет Versus даже когда Oxxxymiron жжет напалмом, поминая «Тысячеликого героя» Джозефа Кэмпбелла и столкновение архетипов. Баттл — это очень симптоматичное для современности проявление агонального духа, как минимум наличествующего в европейской культуре с древнегреческих времена, а как максимум — её сформировавшего. Но если ты не сопричастен, если ты вне контекста — никакого катарсиса и самоузнавания не будет.

Олимпийского победителя чествовал весь полис и каждый гордился им, как собственным братом, мужем или сыном, а мы сейчас находим свой полис внутри разных субкультур, внутри чаще всего сознательно и собственноручно сформированного supportive community. Радует, что выбор есть и вариантов масса, от раскрашивания собак и вырезания из мыла до поисков сокровенной кикиморы и увлечения минойской цивилизацией.

​Такое в «Фаланстере» появилось, рекомендую срочно бросить все дела, Бриссон оч крутой:

Люк Бриссон. Платон. М.: Rosebud Publishing, 2018.
Стоит 566 рублей.

Издательская аннотация:

Книга Люка Бриссона — это доступный и увлекательный рассказ про первого человека, который назвал себя философом, — Платона. «Философия рождается в шуме и ярости», — пишет Бриссон в предисловии. Его задача — показать, как жизненный опыт Платона связан с его пониманием философии, ставшим определяющим для всей европейской традиции. Но эта задача затрудняется тем, что вокруг Платона уже в древности сложилось множество анекдотов и легенд, в которых сложно отличить правду от вымысла. Божественное рождение, похищение пиратами, дружба с тиранами, бессовестный плагиат — есть ли в этих рассказах доля исторической истины? Шаг за шагом Люк Бриссон разгадывает загадку жизни и философии Платона, попутно погружая читателя в атмосферу классической древности. Все то, что обычно остается за пределами учебника: любовь, война, кровавые жертвоприношения и сомнительные знакомства — вплетено в рассказ о философии Платона. Эта философия предстает перед читателем не как стройная система, созданная кабинетным мыслителем, но как гражданский отклик на трагизм и несправедливость, вдохновленный поиском всеобщих и неизменных ценностей.

Люк Бриссон (Национальный центр научных исследований, Париж), историк античной философии, президент Международного платоновского общества (2016–2019), автор многочисленных монографий и статей, посвященных философии Платона и Аристотеля, переводчик сочинений Платона, Плотина, Порфирия, Ямвлиха.

Орфизм или реинкарнация по-древнегречески

Ну и вернемся в наше обычное древнегреческое русло, а то вчерашний пост явно слегка фрустрировал постоянных читателей. Раз мы упомянули Орфея, не поговорить про орфизм будет уж совсем странно. Итак, в архаическое время в Греции появляется религиозно-мистическое учение со своими особыми культовыми практиками, во главе которого стоит фигура Орфея. Лосев пишет, что орфизм как явление «никак не моложе Гомера, хотя, разумеется, оно имело свою длиннейшую историю», и мне кажется, историю очень древнюю. Когда-то давно я уже показывала вам фреску из Пилоса (на картинке ниже)¸ которую называют «Орфеем». Это само по себе ничего, конечно, не доказывает, но вот что интересно — минойская и микенская религиозные традиции явно были обращены к загробному миру и посмертное существование души, воскресение/возрождение были для нее чрезвычайно важны. В позднейшей олимпийской религии (текстуально сформированной Гомером и Гесиодом) все намного более печально: всех людей, независимо от их земной жизни, ждет один и тот же безрадостный загробный удел, о котором даже душа Ахиллеса в «Одиссее» говорит так:

Лучше б хотел я живой, как поденщик, работая в поле,
Службой у бедного пахаря хлеб добывать свой насущный,
Нежели здесь над бездушными мертвыми царствовать, мертвый.

Души умерших, подобные теням, обитают в царстве Аида. Они лишены сознания и даже сравниваются с летучими мышами. Только испив крови жертвенного животного, обретают они на время сознание и память.

Орфики же, переосмысляя мифы, разработали сложное учение о богах и мире, жизни и смерти, которое скорее ближе к крито-микенской религии с явным влиянием той же египетской и, возможно, восточных религиозных традиций. Главным элементом этого учения было представление о загробном суде, который ждет душу каждого человека и назначает справедливое воздаяние за совершенные им деяния: души праведных людей получают в награду вечное блаженство, а души злодеев терпят суровое наказание. Они провозглашали раздвоенность человеческой природы на доброе (естество Загрея-Диониса) и злое (естество растерзавших его титанов) начала. Орфическая космогония — это тоже очень глубокая и интереснейшая тема, но сегодня не про это.

Знаете, кто был, так сказать, пророком этого нового философско-религиозного учения? — Правильно, Пифагор. Ученики и последователи Пифагора считали его существом высшего порядка, практически полубогом. Про него ходила масса легенд, например, о том, что однажды его одновременно видели в двух разных и далеких друг от друга местах, о том, что одно его бедро было золотым, и т. п. Пифагор учил о переселении человеческой души из тела в тело, о ее постоянном, из поколения в поколение, «круговороте». При этом каждое новое перемещение души опять же обусловлено тем, как вел себя ее обладатель при жизни. Можно попасть даже в тело животного (именно поэтому Пифагор и пифагорейцы предписывали воздерживаться от мясной пищи). Поэтому «орфическая жизнь» имеет целью положить конец метемпсихозу (др.-греч. μετ-εμψύχωσις — «переселение душ») и освободить душу от тела. Воот, а вы думали, реинкарнация — это только про буддизм да индуизм?

Стоит добавить, что главным содержанием орфического культа были мистерии в честь Диониса-Загрея, растерзанного титанами. Эта та часть дионисийства, которая сближается с культом Осириса и любого другого умирающего воскресающего божества. Мистерии совершались весной и изображали мучения, смерть и воскресение Диониса. Для орфиков как раз был особенно важен сюжет со спарагмосом, растрезанием, поскольку Орфей погибает таким же образом, будучи растерзанным менадами. И, кстати, вкусившие плоть Диониса титаны, по одному из мифов, были испепелены молниями Зевса, а из этого пепла, смешавшегося с кровью бога, произошел человеческий род, который и отличается дерзновенностью титанов и страдальчеством Диониса.

#Пилос

И еще в тему орфиков из рубрики «философы шутят»: современник Пифагора поэт и философ Ксенофан написал на него такую «эпиграмму»:

Как то в пути увидав, что кто то щенка обижает,
Он, пожалевши щенка, молвил такие слова:
«Полно бить, перестань! Живет в нем душа дорогого
Друга: по вою щенка я ее разом признал».

​​Почему Пифгор боялся бобов?

Без вот этой милейшей картинки из французского манускрипта 1512/1514 года тема Пифгора раскрытой считаться не может, так что слушайте. Я вчера уже упомянула, что пифагорейцы мяса не ели и вообще придерживались разных довольно специфических практик, направленных не только на освобождение души от влияния тела, как это исходно было в орфизме (главными инструментами, этому способствующими, считались занятия наукой и музыкой + мистерии), но и на очищение тела посредством упражнений, врачебного искусства и соблюдения определенной диеты.

 «Должно оставить беспечность, коль дело пойдет о здоровье.
Меру важно во всем соблюдать – в еде и напитках
И в упражненьях для тела, и мера есть то, что не в тягость». 

Золотые стихи, приписываются Пифагору

Те еще ЗОЖники были, одним словом. Во исполнение этой высокой цели пифагорейцы соблюдали ряд пищевых запретов: нельзя было, например, есть крапиву, рыбу-триглу и многие другие морепродукты, но самый странный из них касался употребления в пищу бобов. Почему — гадали еще античные авторы.

Диоген Лаэртский, рассказывая о Пифагоре, писал, что тот рекомендовал «от бобов воздерживаться, ибо от них в животе сильный дух, а стало быть, они более всего причастны душе; и утроба наша без них действует порядочнее, а оттого и сновидения приходят легкие и бестревожные». Тут надо иметь в виду, что древнегреческое слово ανεμος (anemos) обозначало и ветер, и дух, дуновение.

В другом Диоген дает сводку предлагавшихся объяснений: «От бобов воздерживаться Пифагор велел (по словам Аристотеля в книге "О пифагорейцах") то ли потому, что они подобны срамным членам, то ли вратам Аида, то ли потому, что они одни – не коленчатые, то ли вредоносны, то ли подобны природе целокупности, то ли служат власти немногих (ибо ими бросают жребий)».

В сочинении Порфирия «Жизнь Пифагора» о запрете есть бобы говорилось подробнее: «Бобов он запрещал касаться, все равно как человеческого мяса. Причину этого, говорят, объяснял он так: когда нарушилось всеобщее начало и зарождение, то многое в земле вместе сливалось, сгущалось и перегнивало, а потом из этого вновь происходило зарождение и разделение – зарождались животные, прорастали растения, и тут-то из одного и того же перегноя возникли люди и проросли бобы. А несомненные доказательства этому он приводил такие: если боб разжевать и жвачку выставить ненадолго на солнечный зной, а потом подойти поближе, то можно почувствовать запах человеческой крови; если же в самое время цветения бобов взять цветок, уже потемневший, положить в глиняный сосуд, закрыть крышкой и закопать в землю на девяносто дней, а потом откопать и открыть, то вместо боба в нем окажется детская голова или женская матка». Во оно как, а мужики-то, как говорится, не знают.

Там же у Порфирия есть история об одном из чудес Пифагора, связанном с бобами: «В Таренте он увидел быка на разнотравье, жевавшего зеленые бобы, подошел к пастуху в посоветовал сказать быку, чтобы тот этого не делал. Пастух стал смеяться и сказал, что не умеет говорить по-бычьи; тогда Пифагор, сам подошел к быку и прошептал ему что-то на ухо, после чего тот не только тут же пошел прочь от бобовника, но и более никогда не касался бобов, а жил с тех пор и умер в глубокой старости в Таренте при храме Геры, где слыл священным быком и кормился хлебом, который подавали ему прохожие».

Даже одна из версий истории о смерти Пифагора связана с бобами. Орден пифагорейцев фактически пришёл в Кротоне к власти, однако из-за антипифагорейских настроений в конце VI в. до н. э. Пифагору пришлось удалиться в Метапонт. Но и там он (всех достал-зачеркнуто) не пришёлся по вкусу и в итоге вместе с учениками скрывался от погони. Тут на их пути встретилось, что бы вы думали? – Правильно, засеянное бобами поле. Пифагор изрек: «Лучше плен, чем потоптать их, лучше смерть, чем прослыть пустословом», и в итоге сам философ и еще около сорока его последователей были убиты на границе этого поля.

​​Но есть и вполне рациональное объяснение. Может быть, запрет на употребление бобов был связан с наблюдаемыми в Древней Греции случаями фавизма. Это такая форма наследственной гемолитической анемии, возникающая в связи с употреблением в пищу или вдыханием цветочной пыльцы конских бобов — Vicia fava.

В римское время бобы часто использовались для жертвоприношений, а жрецы (фламины) Юпитера не могли трогать или даже упоминать бобы из-за их связи со смертью и разложением, поскольку бобы были частью погребальной жертвы (sacrificium novendiale), приносимой на могиле умершего. Отсюда, кстати, и название итальянского печенья fave dei morti, которое пекут ко 2 ноября, Дню поминовения усопших.

Напоследок — колоритная картина Рубенса с чудным названием "Пифагор проповедует вегетарианство", и это вам не субтильные йога-дивы🧘‍♀️ нашего времени.

​​По рекомендации замечательной Ксении Лурье (@klurye) начала смотреть The Haunting of Hill House: когда мозг кипит и плавится, а на клиентских сайтах висит тысяча и одно дело, которые в основном – тупое обновление инфы и подчищение хвостов перед НГ, второй экран со scary movie – очень даже хороший рецепт, чтобы успеть допилить всё или почти всё (я не очень умею делать только одно дело и всегда поглощаю как минимум пару потоков информации, поэтому часто залог успешной работы для меня – хорошая аудиокнига, лекции или вот сериал). И не могла же я не заметить, что тут прямо в заставке есть реверанс в сторону «Сияния», то есть образ лабиринта в соотнесении его с «нехорошим домом». Не картинке скрин из сериала – сверху, внизу кадр из Кубрика и макет Кноссоса.

И хороших вам корпоративов, друзья! Надеюсь, ваш (и мой) путь с предпраздничных вечеринок домой не будет лабиринтообразным, но если уж все-таки случится ему стать путаным и извилистым, то с неизбежным просветлением в конце=)

​​Каликанцары и мировое древо

Сегодняшнее утро началось с поздравления с Рождеством от одного из подписчиков, которое напомнило мне, что Святки (Δωδεκαήμερο, двенадцатидневие) — это не только сочельник, но и все 12 праздничных дней от Рождества до Богоявления. И помимо церковного празднования в эти дни как в Греции, так и в России прижилось множество, мягкого говоря, не очень христианских традиций, которые мне кажутся ужасно интересными.

Как-то лет пять назад меня занесло на предрождественское празднование в Греческий культурный центр. В программе был детский спектакль, рассказывающий о коварных происках неких καλλικάντζαρος, что меня с моим плюс-минус никакм знанием греческого несколько озадачило. Так что это за каликанцары такие? На вид чаще всего — типичные сатиры (привет Крампусу), правда живут под землей, а основное приписываемое им злодейство — извечные попытки спилить мировое древо(!). То есть они его целый год пилят, потом наступает Рождество, и незадачливые злоумышленники радостной гурьбой вываливают в подлунный мир, чтобы подонимать противных им людишек. Двенадцать дней буйствуют, а когда возвращаются обратно, обнаруживают, что дерево уже восстановилось, и начинают всё заново. Типичный такой календарный миф о нарушении и восстановлении вселенского равновесия.

С точки зрения этимологии тоже путаница, потому что по одной из версий слово можно разложить на «kalos» и «kentauros», что смысла особо не добавляет: где «красивый кентавр», а где эти козлоногие хвостатые. Турецкий вариант с kara-kondjolos, где kara - "черный", а koncolos — вампир или вервольф, тоже не особенно впечатлил. Зато порадовало другое этимологическое открытие. Слышали когда-нибудь выражение «пришел ему карачун» или «задать карачуна»? То есть убить, уничтожить. Я всегда думала, что это эдакий славянский Гадес, божество Карачун, который потом мутировал в Кащея. Так вот в дореволюционной еще книжке «Чтения в Императорском Обществе Истории и Древностей Российских" кн.3 за 1904 год в разделе «Вера, нравственность и религиозность народа» в ходе порицания всяческого язычества нашлось упоминание о том, что «в древнее время святки у нас назывались Корочюном, что по мнению автора соотносится с болгарским Каракончо и греческими Каликанцарами, а задать кому-то карачуна значит «устроить праздник», то есть «отделать». То есть и с этой стороны, оказывается, можно этимологические ниточки протянуть.

В общем, вряд ли стоит говорить о происхождении каликанцаров с какой-то высокой степенью достоверности. Возможно, конечно, это и правда результат тяжелой мутации сатиров и селенов и единственная для них возможность пристроиться в новой христианской греческой реальности, а может это еще более древние низшие божества типа минойских гениев в очередной своей инкарнации.

Кстати, Молчанов в «Памятники древнейшей греческой письменности» пишет, что Satur — это минойский теоним, где имеется эгейский корень -tur- со значением типа "владыка". Восходит он к одной из главных фигур критского пантеона, тем или иным образом послужившей прототипом для одноименных божеств у греков (σάτυρος), этрусков (Satres), римлян (Saturnus), фригийцев (Camp) и, возможно, фракийцев (Σάτραι). С ним же соотносится Σατυρος - персонаж древнейшего аргосско-аркадского мифа, тождественный критскому быку — опустошителю Пелопоннеса и Аттики и Saturia — дочь царя Миноса.

Но я вообще хотела рассказать про то, как в греческом фольклоре рекомендуется защищать свой дом от двенадцатидневного нашествия каликанцаров. Самое распространенное средство - Рождественское полено (Christokoutsouro), непрестанно тлеющее в очаге, но мой фаворит – положенный на пороге дуршлаг. Оказывается, каликанцары не могут считать боле чем до двух, потому что, произнеся священное число три, они самоуничтожатся, так что сидят они всю ночь у дуршлага и считают «раз-два», «раз-два» - ужасно печально.

И с праздником всех празднующих! Теперь вы знаете, что дуршлаг — это не только пастафарианский головной убор, но и тру средство от злобных духов.

Это лучшая песня о любви (с)

В заголовке строчка из не то чтобы сильно популярной, но очень мной любимой песни группы Дочь Монро и Кеннеди, потому что там как-то очень точно передана двойственность чувств, о которых я хочу сказать. Предновогоднее время — довольно странная пора с точки зрения общего эмоционального фона. Кто-то пересматривает «Реальную любовь», «Отпуск по обмену» или в крайнем случае первого «Гарри Поттера», кто-то гармонично сливается с глинтвейном и пледом, перечитывая уютные рождественские книжки типа детективов Агаты Кристи (куча трупов в фабуле отнюдь не мешает сему спокойному удовольствию), многие пекут имбирное печенье, рождественские пудинги и штоллены, украшают елки, надевают свитера с оленями и т.д. (Я лично делаю все вышеобозначенное — и мне даже не стыдно). Других искренне напрягает судорожное веселье в огоньково-джингбелловской какофонии, и они стараются сбежать из родных широт, дабы пройти этот опасный период с минимальными моральными потерями, или сбежать из реальности посредством исключения себя из нее всеми доступными способами. Одиночество в это время тоже сгущается и подчас сильно придавливает.

Но так или иначе люди либо всем своим существованием стремятся к любви и её всячески культивируют, придумывая для родных и близких трогательные подарки, создавая уют в доме и т.п., либо страдают от её нехватки или недостаточности (привет Лакану с его manque-a-etre и ветхозаветному «хисарон», о котором сегодня утром мне напомнил прекрасный Псой Короленко, он почти 40 минут пел и говорил о любви для «Арзамаса», что для меня как инъекция счастья прямо в мозг). Так что тоже захотелось сказать пару слов по теме в это нелегкое предновогоднее время.

Платон называет четыре уровня любви: любовь к прекрасному человеческому телу в молодости; любовь к человеческим нравам, обычаям; любовь к наукам и, наконец, – любовь к красоте, существующей вечно сама по себе.

Про любовь к прекрасному и молодому телу вряд ли стоит что-то говорить отдельно. Обычаи и нравы бывают о-о-очень разными, и мы тут с вами, конечно, слегка занимаемся эскапизмом, вглядываясь в то, как это было или могло быть тысячи лет назад на весьма далеких от нас территориях. Но лично мне, и надеюсь вам тоже, любовь к Древней Греции и поиски её образов и идей в современной культуре помогает не только, так сказать, смириться с действительностью, но и на самом деле увидеть глубину текущего момента истории, лучше понять и даже местами им повосхищаться.

Любовь к наукам у нас с читателями этого канала явно в том или ином виде присутствует, чему я не перестаю радоваться, а иногда и удивляться (и как вы только до сих пор терпите мои лонгриды про всякие раскопки, погребальные обряды и минойских богинь🤦🏻‍♀️).

Осталось постараться достичь высшей, в платоновской градации, степени любви, то есть «познать самое себя» и научиться видеть красоту во всем, нас окружающем. Так что это и будет моим основным новогодним пожелаем вам и себе. Потому что мы иногда забываем, что за прекрасным не всегда стоит лететь на Санторини, идти в музей для созерцания античной скульптуры или постигать зубодробительные философские концепты на пути к вожделенному пониманию и просветлению. Рискую скатиться в банальность, но красота же плюс-минус везде, стоит только присмотреться. Собственно, почти год назад я завела этот канал, чтобы делиться с вами всякой не очень очевидно красотой, надеюсь, у меня худо-бедно получается.

Ужасно приятно, когда вы делитесь чем-то в ответ, за что отдельное спасибо участникам наших бесед в @knossostalks и всем, кто скидывает мне сообщения в личку, рассказывая о своих окологреческих открытиях. В общем, красоты, любви и хороших вам праздничных каникул, друзья!

Воспой, богиня, гнев Ахилла Пелеевича!

Читал "Отечественные записки" середины XIX века и наткнулся на позабытую жемчужину - перевод, точнее пересказ "Илиады" языком русских былин. Его сделал Борис Иванович Ордынский, который тогда преподавал в Казанском университете.
Несколькими годами раньше вышел перевод Гнедича, написанный гекзаметром. До этого в литературных кругах велись споры, можно ли вообще по-русски писать гекзаметром, и перевод Ордынского - способ показать, что лучше по-другому, лучше рассказать эпос одного народа формулами из эпических сказаний своего.
Опыт Ордынского был признан неудачным, сейчас о нем упоминается только вскользь даже в специальных справочных изданиях, но все-таки каков язык!

"Первый молвил добрым криком Менелай: Что ты родимый оболокаешься? или хочешь послать кого из товарищей дозором к Троянам?"

"Отвечал ему князь Агамемнон: Нестор Нелеевич, великая слава Ахеев! узнай Агамемнона Атреича, которому Зевес послал трудов больше всех, пока душа в теле и ноги ходят".

"А Менелая, хоть и люблю его, хоть и уважаю, а ругну: пусть себе сердится! За то ругну, что спит и на тебя одного взвалил все хлопоты. А теперь бы ему хлопотать следовало да просить всех витязей: подступила нужда несносная!

Сказал ему в ответ князь Агамемнон: Старик, в другое время корить я тебе его не заказываю: часто отлынивает, к трудам не охоч; не то, чтобы по лени, либо неразумию, а так: на меня глядит, меня во всем ждет".

"Он-то вышел тогда супротив Агамемнона Атреича. Когда сошлися они, Атреич сперва промахнулся: копье в сторону ушло, а Ифидамант ткнул ему в пояс, ниже брони, и налег рукой дебелой, да не прошиб пояса пестрого".

Почитать о том, как Ахилл собирал ладнообутых Ахеев на вече можно на сайте Российской национальной библиотеки: https://vivaldi.nlr.ru/bv000020005/view#page=85

Статья про переводчика в Русском биографическом словаре goo.gl/SLnmq5

​​Дама из Осера

Простите за поздние сообщения, но это из моей обычной серии «лучше ночью, чем потом забыть». Завтра буду рассказывать ученикам про Элевсинские мистерии, так что собираю картинки для презентации и не могла не добавить Даму из Осера (La Dame d'Auxerre), её иногда обзывают одним из самых ранних изображений Персефоны, что скорее всего не так, но не суть. Эта удивительная архаическая (VII в. до н. э.) кора была волшебным образом обнаружена в запасниках музея во французском городке Осер в 1907 году, с тех пор выставляется в Лувре. Не известно кто и когда вывез её с Крита, но родом она точно оттуда, скорее всего из Элифтерны (я уже пару раз её упоминала и советовала посетить и раскопки, и сам музей, он небольшой, но интересный), поскольку здесь обнаружены фрагменты подобных скульптур из бронзы, глины и камня. Кстати, и сам известняк, из которого сделала дама, тоже идентифицируется как критский.
Так вот, интересна Дама из Осера тем, что показывает нам один из самых ранних этапов развития греческой скульптуры, переходную фазу от рельефной статики к более сложным художественным техникам и формам. Это как геометрический стиль, только в скульптуре, а вообще в искусствоведении его называют дедаловской скульптурой (style dédalique, scultura dedalica). Здесь прослеживается очень четкая центральная симметрия, даже в поясе, чертах лица, кудрях волос. Все это дает фронтальность – боковые точки зрения не проработаны, спина тоже. Тело кажется сложенным из массивных геометрических элементов (цилиндрическое платье, треугольный бюст), но силуэтная линия уже более сложная, чем, например, в восточных образцах подобного рода. У Дамы из Осера детали тела (руки и туловище) не слиты между собой.
В этой небольшой, порядка 75 сантиметров, скульптуре как будто больше от крито-микенского и даже египетского канона (обратите внимание на прическу и «осиную» талию, на которую скорее всего надевался золотой пояс). Полихромная реконструкция тоже вполне адекватная, так как на скульптуре сохранились остатки пигмента.

​​ «Самым же значительным доказательством того, что почести, жертвоприношения и обряды мистерий были заимствованы другими народами с Крита, считают следующее. Обряд, совершаемый афинянами в Элевсине, который, пожалуй, является самым торжественным, а также обряд на Самофракии и во Фракии в области киконов, откуда был и обучивший [этому обряду] Орфей, передаются как мистерии, тогда как в Кноссе на Крите эти обряды передаются в соответствии с установленным обычаем открыто с древних времен, причем то, что в других местах передается как таинство, здесь совершенно не утаивают от желающих ознакомиться с ним».

Диодор Сицилийский, «Историческая библиотека», книга V

На картинке: Harvester Vase из Агиа-Триады, 1500-1450 гг. до н.э.

​​Слева: Оливковые листья 1600-1500 гг. до н.э. в застывшей лаве санторинского вулкана, Доисторический музей Тиры; Справа: Листья из золота работы минойских мастеров, погребальная повязка из Мохлосского некрополя, 2500-2300 гг. до н.э., Ираклионский археологический музей

​​Живопись Древней Греции

Как известно, древнегреческую архитектуру мы знаем по развалинам, скульптуру по копиям, а живопись и вовсе по описаниям. Действительно, по письменным источникам нам известно, что греки очень ценили и почитали своих художников, в числе которых были Аполлодор, Зевксис, Полигнот, Паррасий, Апеллес и другие.

Полигнот делал росписи на стенах общественных зданий. Его фрески представляли эпизоды из греческих мифов, например, на афинской городской площади размещались его «Взятие Трои» и «Битва при Марафоне», каждая в целую стену. Аполлодор и Зевксис занимались станковой живописью. Созданные ими картины украшали жилища горожан или хранились в специальных помещениях — пинакотеках. Современники восхищались способностью живописцев реалистично и убедительно писать с натуры и тонко передавать душевное состояние моделей.

Конечно и в античных рассказах о живописцах не обошлось без агональности, например, Плиний Старший в «Естественной истории» (XXXVI.65) рассказывает, что Завсксис и Паррасий соперничали за звание лучшего живописца Афин и выставили свои работы на суд зрителей в театре. Завсксис представил картину с написанным на ней виноградом, выполненную настолько удачно, что на сцену стали прилетать птицы, чтобы склевать сочные ягоды. Паррасий же «представил картину с написанным на ней полотном, воспроизведенным с такой верностью, что Завсксис, возгордившись судом птиц, потребовал убрать наконец полотно и показать картину, а поняв свою ошибку, уступил пальму первенства, искренне стыдясь, оттого что сам он ввел в заблуждение птиц, а Паррасий — его, художника».

По свидетельству того же Плиния Паррасий первый ввел в живопись симметрию, выразительность в лице, изящество в волосах. Он прославился натурализмом изображения и совершенством пропорций. Античные авторы ценили его за умение передавать объем контурными линиями и светотенью, изображать физические страдания и душевные движения. К сожалению, работы Паррасия не сохранились, и судить о его мастерстве можно только по отзывам их видевших и немногим сохранившимся копиям других художников. Картина же «Прикованный Прометей, терзаемый орлом, и Геракл» сохранилась на многочисленных вазах.

Господствующей техникой монументальной живописи V в. до н. э. была фреска, со второй половины века вошли в употребление клеевые, а также восковые краски (так называемая энкаустика). Энкаустика – это техника писания картин горячими, растопленными до жидкого состояния восковыми красками. При энкаустическом способе живописи высохшие и затвердевшие краски достигают большой красочной интенсивности и сохраняются в течение столетий. Крупнейшие греческие живописцы работали именно в этой технике. Дошедшие до нас фаюмские портреты, которые, как я не устаю вам напоминать, мы имеем счастье хоть каждый день в Пушкинском разглядывать, выполнены именно в этой технике.

Но это уже эллинизм, живописи классического времени у нас практически нет, так что покажу я вам опять свою любимую архаику. На картинке внизу — деревянная панель (VI в. до н. э.), найденная в пещере близ Сикиона, где было святилище нимф и Пана. Женщины из Коринфии, Сиконии и Ахайи, которые собирались родить или уже родили, приходили в святилище и приносили дары нимфам, которые, согласно народным преданиям, обеспечили безопасные роды и защищали новорожденных детей и их матерей.

Это вообще чуть ли не единственный (вернее их там 4 части нашли) образец полихромной древнегреческой живописи по дереву. Причем в росписи использованы несколько чистых цветов, включая синий и красный, что в очередной раз опровергает дурацкую теорию о том, что древние греки поголовно были дальтониками.

В этом небольшом кусочке дерева — удивительная декоративная звучность в сочетании синего (пеплосы) и красно-коричневого (гиматии). Ритмическое чередование цветосочетаний, мерное движение фигур в соответствии с тем, как картина будет читаться зрителем (слева направо) вкупе с изображениями флейты и лиры создают собственную внутреннюю музыкальность.

Сегодня буду обсуждать с ученикам древнегреческий театр, и дабы проиллюстрировать тему накопала любопытное видео — постановку эсхиловской тетралогии «Орестея» от BBC National Theatre - https://www.youtube.com/watch?v=O7sdZQ1BDs0. Качество так себе, ибо 1983-год, оцифровка, но вообще очень интересная попытка реконструкции: сцена спроектирована максимально похожей на театр в Эпидавре, маски и костюмы очень даже, мужчины в роли женщин (все тру по древнегреческому канону). Клитемнестра (мы ее тут уже поминали, кстати) в исполнении Филипа Донахи (Philip Donaghy) – огонь. Но главное в этом варианте трагедии ощущаешь, что маски — это невероятно сильный прием, играющий на условности, сокрытии, страхе того, что может оказаться под маской или, что еще хуже, не оказаться. Все-таки маска Диониса — изначально культовый предмет, в театре не утратила сакральности, какой-то напряженной таинственности. Боюсь представить, какое впечатление производили трагедии в их оригинальном виде с ритмичным начитыванием гекзаметров под звездным небом в каменной чаше театра.

В общем, рекомендую, жутковато и вряд ли кто способен выдержать разом все три части, но впечатление очень необычное. Кстати, четвертая часть «Орестеи», то есть сатировская драма «Протей», которая вроде как должна была выводить публику из трагического настроя, не сохранилась, так что у нас имеется три части суровых бушующих страстей под властью Эвменид и никакого шанса посмеяться в конце для разрядки.

И еще нарисовала несколько карточек про устройство древнегреческого театра. #λεξικόν