Чтобы вас не ждало впереди, будьте уверены и спокойны - это гарантированный способ избежать сожалений в будущем

По следам утренней встречи про САМОЦЕННОСТЬ обратила внимание на слова Чарли Чаплина.

Разрешить себе проживать свои мысли, чувства, поступки без осуждения, с любовью и принятием - это и есть самоценность.

Я есть🌹
Со мной всё хорошо👍
Мне можно 👏

Любовь – это не обязательно отношение к определенному человеку; это установка, ориентация характера, которая задает отношение человека к миру вообще, а не только к одному "объекту" любви.

Если человек любит только кого-то одного и безразличен к остальным ближним, его любовь – это не любовь, а симбиотический союз.

Большинство людей уверены, что любовь зависит от объекта, а не от собственной способности любить.

Они даже убеждены, что, раз они не любят никого, кроме "любимого" человека, это доказывает силу их любви.
Здесь проявляется заблуждение, о котором уже упоминалось выше, – установка на объект.

Это похоже на состояние человека, который хочет рисовать, но вместо того чтобы учиться живописи, твердит, что он просто должен найти достойную натуру: когда это случится, он будет рисовать великолепно, причем произойдет это само собой.

Но если я действительно люблю какого-то человека, я люблю всех людей, я люблю мир, я люблю жизнь.

Если я могу сказать кому-то "я люблю тебя", я должен быть способен сказать "я люблю в тебе все", "я люблю благодаря тебе весь мир, я люблю в тебе самого себя".
_
Эрих Фромм

Заметила, что как только устаю, внутреннего ресурса становится меньше, я перестаю любезничать.

Ну, просто не хватает сил подстилать соломки там, где человеку полезно встретиться с собой.

И тогда путь терапии становится короче.

Да, у этого пути есть противопоказание - не подходит хрупким структурам личности.

Их надо лелеять, открывать дверцу внутрь себя по чуть-чуть и при этом бережно держать за руку.

А они будут смотреть на тебя и вокруг глазами полными слез и сомнений, уходить в сопротивление и отказ.

Таким хрупким структурам часто и пары лет еженедельной терапии недостаточно.

Поэтому, в периоды когда я не могу нежно вести за ручку (а иногда психологически нести на руках), я очень результативно работаю с теми, кто изначально силён, но запутался, потерял нить, растерялся.

Таким людям часто достаточно 1-2 сессий и они устремляются вперёд со скоростью ракеты 🚀

И через какое-то время приходят за ясностью пути и сбором своих ресурсов для нового старта, для покорения новых вершин и исполнения своих самых дерзких хочу.

А вы к какой категории относитесь?

Чтобы простить — что-то в нас должно умереть.

Долгие годы я писала о стыде, смелости, уязвимости, вине... и всегда обходила стороной прощение. Не потому, что тема не важна. А потому, что она — трудная. Слишком живая. Слишком настоящая. Я не могла найти прочную нить, которая бы связала прощение с тем, о чём я говорю всю жизнь.

Я собирала истории, анализировала интервью, выстраивала гипотезы — и снова разрушала их. Любая догадка рушилась, стоило появиться новой истории, несовместимой с предыдущими выводами.

Прощение ускользало.

До одного момента.

Я услышала проповедь. Обычный день. Обычное собрание. И вдруг — история: мужчина, изменивший жене, и женщина, не способная простить. Оба разрушены, оба в отчаянии. И фраза проповедника, будто выстрел:

«Чтобы простить — нужно принять, что что-то умерло. Прощение приходит только через смерть. А за смертью — всегда горевание».

В этот момент у меня защемило в груди. Всё, что я знала и чувствовала, вдруг обрело форму. Я словно услышала щелчок — замок, который так долго не поддавался, наконец открылся.

Прощение — это не просто великодушие. Это прощание.
Прощание с иллюзиями, надеждами, ожиданиями.
Прощание с властью быть правым.
С образом себя, с образом другого.
Иногда — с верой в то, что всё может быть «как раньше».

Мы горюем. И если проживаем это горе до конца — только тогда появляется возможность простить.

Прощение требует не мягкости. А мужественности. Оно требует силы прожить потерю.
И да — это страшно. Потому что мы живые. Потому что любим. Потому что больно.

Архиепископ Десмонд Туту писал:
«Прощение — не акт благородства. Это форма выживания. Это возвращение себе своей собственной жизни».

В его книге говорится: пройди путь. Назови боль. Расскажи историю. Дай прощение. А потом реши — продолжить или закончить. Не забыть. Не оправдать. А исцелить.

Я больше не ищу простых ответов. Я вижу, как сложно нам даётся этот шаг — простить другого. Простить себя.
Особенно в любви.
Особенно там, где мы ближе всего. Где любим — и раним.

И теперь я задаю себе другой вопрос:
Что должно умереть, чтобы отношения смогли выжить?
Что я должна отпустить, чтобы по-настоящему вернуться к жизни?

Брене Браун, отрывок из книги “Rising Strong”