Белая нимфа — под вербой печальной
Смотрит в заросший кувшинками пруд.
Слышишь? Повеяло музыкой дальной…
Это фиалки цветут.
Вечер подходит. Ещё ароматней
Будет дышать молодая трава.
Веришь?… Но трепет молчанья понятней,
Там, где бессильны слова.
Мирра Лохвицкая, 1898—1900
Картина: Виктор Эльпидифорович Борисов - Мусатов. Сидящая женщина. 1899
Этюд к картине "Гармония"
Воронежский областной художественный музей им. И.Н. Крамского
Смотрит в заросший кувшинками пруд.
Слышишь? Повеяло музыкой дальной…
Это фиалки цветут.
Вечер подходит. Ещё ароматней
Будет дышать молодая трава.
Веришь?… Но трепет молчанья понятней,
Там, где бессильны слова.
Мирра Лохвицкая, 1898—1900
Картина: Виктор Эльпидифорович Борисов - Мусатов. Сидящая женщина. 1899
Этюд к картине "Гармония"
Воронежский областной художественный музей им. И.Н. Крамского
Ассаргадон
Я – вождь земных царей и царь, Ассаргадон.
Владыки и вожди, вам говорю я: горе!
Едва я принял власть, на нас восстал Сидон.
Сидон я ниспроверг и камни бросил в море.
Египту речь моя звучала, как закон,
Элам читал судьбу в моем едином взоре,
Я на костях врагов воздвиг свой мощный трон.
Владыки и вожди, вам говорю я: горе!
Кто превзойдёт меня? кто будет равен мне?
Деянья всех людей – как тень в безумном сне,
Мечта о подвигах – как детская забава.
Я исчерпал до дна тебя, земная слава!
И вот стою один, величьем упоён,
Я, вождь земных царей и царь – Ассаргадон.
Валерий Яковлевич Брюсов, 17 декабря 1897
Картина: Александр Яковлевич Головин. Портрет артиста Фёдора Ивановича Шаляпина в роли Олоферна в опере А.Н. Серова "Юдифь". 1908
Холст, темпера, пастель, гуашь. 163 x 212 см
Государственная Третьяковская галерея, Москва
Я – вождь земных царей и царь, Ассаргадон.
Владыки и вожди, вам говорю я: горе!
Едва я принял власть, на нас восстал Сидон.
Сидон я ниспроверг и камни бросил в море.
Египту речь моя звучала, как закон,
Элам читал судьбу в моем едином взоре,
Я на костях врагов воздвиг свой мощный трон.
Владыки и вожди, вам говорю я: горе!
Кто превзойдёт меня? кто будет равен мне?
Деянья всех людей – как тень в безумном сне,
Мечта о подвигах – как детская забава.
Я исчерпал до дна тебя, земная слава!
И вот стою один, величьем упоён,
Я, вождь земных царей и царь – Ассаргадон.
Валерий Яковлевич Брюсов, 17 декабря 1897
Картина: Александр Яковлевич Головин. Портрет артиста Фёдора Ивановича Шаляпина в роли Олоферна в опере А.Н. Серова "Юдифь". 1908
Холст, темпера, пастель, гуашь. 163 x 212 см
Государственная Третьяковская галерея, Москва
Фаберже. Яйцо с решёткой и розами. 1907
Сюрприз: Медальон с портретом царевича Алексея (утерян).
Золото, эмаль, бриллианты. 77х59 мм
Художественный музей Уолтерс, США, Балтимор
Император Николай II подарил ювелирное пасхальное яйцо своей жене Александре Фёдоровне на Пасху 1907 года в честь третьей годовщины рождения царевича Алексея. После революции, вместе с другими сокровищами императорской семьи, оно было конфисковано большевиками. В 1920 году находилось у российского эмигранта в Париже Александра Половцова. В 1930 году его приобрел Генри Уолтерс из Балтимора (США). В дальнейшем яйцо по завещанию перешло в Художественный музей Уолтерса и с 1952 года находится в постоянной экспозиции этого музея.
Сюрприз: Медальон с портретом царевича Алексея (утерян).
Золото, эмаль, бриллианты. 77х59 мм
Художественный музей Уолтерс, США, Балтимор
Император Николай II подарил ювелирное пасхальное яйцо своей жене Александре Фёдоровне на Пасху 1907 года в честь третьей годовщины рождения царевича Алексея. После революции, вместе с другими сокровищами императорской семьи, оно было конфисковано большевиками. В 1920 году находилось у российского эмигранта в Париже Александра Половцова. В 1930 году его приобрел Генри Уолтерс из Балтимора (США). В дальнейшем яйцо по завещанию перешло в Художественный музей Уолтерса и с 1952 года находится в постоянной экспозиции этого музея.
23 июня родилась Анна Андреевна Ахматова (1889 - 1966) - поэтесса, переводчица и литературовед, одна из наиболее значимых фигур русской литературы XX века. Была номинирована на Нобелевскую премию по литературе.
Дал Ты мне молодость трудную.
Столько печали в пути.
Как же мне душу скудную
Богатой Тебе принести?
Долгую песню, льстивая,
О славе поёт судьба.
Господи! я нерадивая,
Твоя скупая раба.
Ни розою, ни былинкою
Не буду в садах Отца.
Я дрожу над каждой соринкою,
Над каждым словом глупца.
Анна Андреевна Ахматова, 1912
Дал Ты мне молодость трудную.
Столько печали в пути.
Как же мне душу скудную
Богатой Тебе принести?
Долгую песню, льстивая,
О славе поёт судьба.
Господи! я нерадивая,
Твоя скупая раба.
Ни розою, ни былинкою
Не буду в садах Отца.
Я дрожу над каждой соринкою,
Над каждым словом глупца.
Анна Андреевна Ахматова, 1912
"Самой приметной, во всяком случае наиболее шумной, из всех посетителей «Домино» была Н. Хабиас-Комарова. Говорили, будто она из бывших графинь, называли её «Похабиас». Хабиас была полной розовощёкой дамой с монгольскими чертами лица, зимой в роскошном котиковом манто, летом в режущих глаза пёстрых и дорогих нарядах. Она выпустила внецензурное издание книжки стихов с изображением фаллоса на обложке. Книжка открыто продавалась в кафе «Домино» и пользовалась невообразимым успехом у московских извозчиков. Чёрным по белому стихотворными строками были в ней напечатаны настолько циничные выражения, что даже извозчики не решались читать их вслух"
Э. Миндлин. Необыкновенные собеседники
На фото: Нина Хабиа́с (настоящее имя Нина Петровна Оболенская, урождённая Комарова) — русская поэтесса-футуристка.
Обложка сборника «Стихетты», 1922. Художник Г. А. Ечеистов
Э. Миндлин. Необыкновенные собеседники
На фото: Нина Хабиа́с (настоящее имя Нина Петровна Оболенская, урождённая Комарова) — русская поэтесса-футуристка.
Обложка сборника «Стихетты», 1922. Художник Г. А. Ечеистов
"Нина Руднева (родств.), девочка лет 17, сказала в ответ на мужское, мужественное, крепкое во мне:
– В вас мужского только… брюки…
Она оборвала речь…
Т. е. кроме одежды — неужели все женское? Но я никогда не нравился женщинам (кроме «друга») – и это даёт объяснение антипатии ко мне женщин, которою я всегда (с гимназических пор) столько мучился".
Василий Васильевич Розанов. Уединённое
Картина: Леон Бакст. Портрет Василия Васильевича Розанова. 1902
Бумага на холсте, пастель. 106,5 х 70,9 см
Государственная Третьяковская галерея
– В вас мужского только… брюки…
Она оборвала речь…
Т. е. кроме одежды — неужели все женское? Но я никогда не нравился женщинам (кроме «друга») – и это даёт объяснение антипатии ко мне женщин, которою я всегда (с гимназических пор) столько мучился".
Василий Васильевич Розанов. Уединённое
Картина: Леон Бакст. Портрет Василия Васильевича Розанова. 1902
Бумага на холсте, пастель. 106,5 х 70,9 см
Государственная Третьяковская галерея
Дождь
Надпись на «Kниге степи»
Она со мной. Наигрывай,
Лей, смейся, сумрак рви!
Топи, теки эпиграфом
К такой, как ты, любви!
Снуй шелкопрядом тутовым
И бейся об окно.
Окутывай, опутывай,
Ещё не всклянь темно!
— Ночь в полдень, ливень — гребень ей!
На щебне, взмок — возьми!
И — целыми деревьями
В глаза, в виски, в жасмин!
Осанна тьме египетской!
Хохочут, сшиблись, — ниц!
И вдруг пахнуло выпиской
Из тысячи больниц.
Теперь бежим сощипывать,
Как стон со ста гитар,
Омытый мглою липовой
Садовый Сен-Готард.
Борис Леонидович Пастернак, 1917
Картина: Станислав Юлианович Жуковский. После дождя. 1910-е
Холст, масло
Частная коллекция
Надпись на «Kниге степи»
Она со мной. Наигрывай,
Лей, смейся, сумрак рви!
Топи, теки эпиграфом
К такой, как ты, любви!
Снуй шелкопрядом тутовым
И бейся об окно.
Окутывай, опутывай,
Ещё не всклянь темно!
— Ночь в полдень, ливень — гребень ей!
На щебне, взмок — возьми!
И — целыми деревьями
В глаза, в виски, в жасмин!
Осанна тьме египетской!
Хохочут, сшиблись, — ниц!
И вдруг пахнуло выпиской
Из тысячи больниц.
Теперь бежим сощипывать,
Как стон со ста гитар,
Омытый мглою липовой
Садовый Сен-Готард.
Борис Леонидович Пастернак, 1917
Картина: Станислав Юлианович Жуковский. После дождя. 1910-е
Холст, масло
Частная коллекция
Две розы
Перед воротами Эдема
Две розы пышно расцвели,
Но роза — страстности эмблема,
А страстность — детище земли.
Одна так нежно розовеет,
Как дева, милым смущена,
Другая, пурпурная, рдеет,
Огнём любви обожжена.
А обе на Пороге Знанья…
Ужель Всевышний так судил
И тайну страстного сгоранья
К небесным тайнам приобщил?!
Николай Степанович Гумилёв, 27 июня 1911
Павел Варфоломеевич Кузнецов. Розы в саду. 1940-е
Холст, масло
Частная коллекция
Перед воротами Эдема
Две розы пышно расцвели,
Но роза — страстности эмблема,
А страстность — детище земли.
Одна так нежно розовеет,
Как дева, милым смущена,
Другая, пурпурная, рдеет,
Огнём любви обожжена.
А обе на Пороге Знанья…
Ужель Всевышний так судил
И тайну страстного сгоранья
К небесным тайнам приобщил?!
Николай Степанович Гумилёв, 27 июня 1911
Павел Варфоломеевич Кузнецов. Розы в саду. 1940-е
Холст, масло
Частная коллекция
Имя твое...
Имя твое означает победу
И знаменует мое бытие.
Я передам невозбранному бреду
Победоносное имя твое.
Имя твое отдает земляникой —
Спелой, просолнечной, земляной.
Ягодой алой подругу окликай —
Свежей викторией, светом хмельной.
Имя твое обессмертил Кнут Гамсун.
Северность в южных таится чертах.
Имени этому сладко предамся,
Боль оставляющему на устах!
Игор Северянин
Картина: Пётр Петрович Кончаловский. Натюрморт с клубникой. 1955
Холст, масло. 45.5×61.3 см
Частная коллекция
Имя твое означает победу
И знаменует мое бытие.
Я передам невозбранному бреду
Победоносное имя твое.
Имя твое отдает земляникой —
Спелой, просолнечной, земляной.
Ягодой алой подругу окликай —
Свежей викторией, светом хмельной.
Имя твое обессмертил Кнут Гамсун.
Северность в южных таится чертах.
Имени этому сладко предамся,
Боль оставляющему на устах!
Игор Северянин
Картина: Пётр Петрович Кончаловский. Натюрморт с клубникой. 1955
Холст, масло. 45.5×61.3 см
Частная коллекция
17 (11) июля 1911 года состоялся первый в России автопробег военных грузовиков.
"В 11 часов утра военные грузовики выстроились у Летнего сада и по сигналу пустились в путь. Все грузовики проследовали в колоннах на дистанции 80 шагов... Весь пробег до Москвы прошел благополучно, несмотря на неважное шоссе и плохие мосты".
Из журнала "Нива"
"В 11 часов утра военные грузовики выстроились у Летнего сада и по сигналу пустились в путь. Все грузовики проследовали в колоннах на дистанции 80 шагов... Весь пробег до Москвы прошел благополучно, несмотря на неважное шоссе и плохие мосты".
Из журнала "Нива"
"Премия Нобеля. 26-го буду сидеть на эстраде и чествовать Бунина. Уклониться — изъявить протест. Я не протестую, я только не согласна, ибо несравненно больше Бунина: и больше, и человечнее, и своеобразнее, и нужнее — Горький. Горький — эпоха, а Бунин — конец эпохи. Но — так как это политика, так как король Швеции не может нацепить ордена коммунисту Горькому… Впрочем, третий кандидат был Мережковский, и он также несомненно больше заслуживает Нобеля, чем Бунин, ибо, если Горький — эпоха, а Бунин — конец эпохи, то Мережковский эпоха конца эпохи, и влияние его и в России и за границей несоизмеримо с Буниным, у которого никакого, вчистую, влияния ни там, ни здесь не было. А Посл<едние> Новости, сравнивавшие его стиль с толстовским (точно дело в «стиле», т. е. пере, которым пишешь!), сравнивая в ущерб Толстому — просто позорны. Обо всём этом, конечно, приходится молчать".
Марина Ивановна Цветаева. Из письма к Анне Тесковой
Марина Ивановна Цветаева. Из письма к Анне Тесковой