Этот кейс говорит, скорее, о том, что если ты уверен в значимости своего романа, то идти нужно до конца, а не отсиживаться в машине с газом. Начинающий ли ты при этом или уже, сорри, кончающий (жизнь самоубийством) - неважно. Роман-то таки Пулитцера получил, значит, есть в нём что-то. И это что-то пропустили издатели, которым веры реально вообще нет - люди тупо не понимают, что потенциально может взлететь. Но даже и их особо в мудачестве обвинять не хочется, так как человеческое право на ошибку вечно.

Кстати, во введении они рассказывают один интересный кейс.

Жил-был Джон Кеннеди Тул, выпускник филфака, преподаватель английского для пуэрториканских рекрутов, начинающий писатель — сетап стандартный. На протяжении трех лет он вел переписку с редактором издательства «Саймон энд Шустер» по поводу своей рукописи «Сговор остолопов». Это был последний редактор, который отвечал на его письма, но и тот в конце концов отказал Тулу в публикации.

Очень скоро Тула нашли мертвым в салоне автомобиля; он задохнулся угарным газом.

Десять лет спустя мать Тула добилась публикации романа, который тут же заслужил восторженные отзывы критиков и отклики типа

Великий раскатистый фарс фальстафовских пропорций — вот, наверное, описание получше; commedia — ещё больше

, а Тул получил посмертного Пулитцера, только ему, сами понимаете, уже было на это плевать.

Вот чтобы не доводить себя до такого состояния, едко пишут авторы книжки, лучше избегать типичных ошибок начинающих.

Кстати, «Сговор остолопов» перевели на русский в 2017 году.

​​Отправляю «Искандера и Горемыку» на «Большую книгу». Шансов, конечно, никаких, ну хоть себя потешить сопричастностью процессу big russian literature.

Огромную благодарность за помощь в выдвижении хочу выразить чудесной Галине. Она с месяц назад запустила очень неплохое онлайн-издание «ПровэдМедиа». Всех интересующихся логистикой, внешнеторговой деятельностью приглашаю взять на заметку – очень круто ребята, с такой острой, немного оппозиционной неформальностью пишут про наших честнейших и неподкупных таможенников. И это не реклама, это правда, а правда рекламой быть не может!

​​Пока в густеющем телеграммном эхе застывают последние аналитические, критические, восторженные и ещё всякие прочие слова в адрес золоченного «Оскара»-вседержателя, я застыл в небольших размышлениях над кадрами пересмотренного «Отвращения».

Думал о том, что момент пограничного перехода из нормальность в ненормальность у Кэрол возникает в тем секунд десять, когда она совершенно великолепными глазами Катрин Денёв наблюдает за трещинами в бульварном асфальте. Это, конечно, потрясающие кадры, придумать или перепродумать которые непосильная задача для любого творца (творца в широком смысле слова). И торжествующий проход ложечников, а среди них и донельзя серьёзный сам камео-Полански, как бы финализирует эту сцену, очёркивает нагляднее некуда, ставит все окончательные точки во всём фильме – дальше можно было бы не снимать, но там же как раз и начинается вся история, которая объясняет эти трещины.

Так что, какие там зелёные рапсодии и чёрные книги, о чём вы.

Эх, а я только на прошлой неделе написал и отправил на конкурс эссе от "Нового мира", посвящённому 120-му юбилею Набокова, текст, в котором много ссылок на Барабтарло. Человек был, конечно, поразительнейшим, он, к примеру, и близко не признавал большевистской реформы русского языка с упразднением некоторых букв, и в интервью "Фонтанке" двухгодичной давности настоял на том, чтобы все его ответы были записаны исключительно в соответствии с дореволюционной письменной традицией.

​​Умер профессор Геннадий Барабтарло — переводчик («Истинная жизнь Севастьяна Найта», «Пнин», «Лаура и ее оригинал») и большой знаток набоковских стихов и прозы («Сверкающий обруч», «Сочинение Набокова», та самая книга про сны). Я много писал о нем здесь и цитировал при случае в других местах; очень грустно.

Интервью ГБ и Григория Дашевского
Интервью ГБ и Дмитрия Бавильского
ГБ в «Журнальном зале»

В «Комсомолке» на днях опубликовано довольно бравурное интервью с Вадимом Левенталем, литредактором серии «Книжная полка Вадима Левенталя», выпускаемой издательством «Флюид ФриФлай».

Бравурность во многом диктуется той позицией, которую Левенталь держит супротив либерального мейнстрима – он весь из себя такой запутинец, консерватор, за Рось-матушку и, вероятно, за «новорось» (ну ту, которая обретается на украинском Донбассе) тоже. Громит при этом обвинениями в графомании не только Гузель Яхину и Водолазкина, но и вроде бы идеологически близкого Захара Прилепина.

Любопытно, что он предлагает при этом в качестве альтернативы. А предлагает он прежде всего хулиганскую прозу Упыря Лихого, «Славянские отаку» которого выдвинуты в этом году на «Нацбест».

Я-то Елену Одинокову (автора, которая и скрывается под лихим псевдонимом) знаю лет 15 как, если не больше. И ту же её «Толерантную таксу» (первую книгу, изданную в левенталевской серии) читал, помнится, ровно в 2008 году, когда она была выложена с пылу с жару на одном из контркультурных сайтов.

Проблема книги, да и всего вообще творчества Упыря, пожалуй, в том, что никакой особой хулиганистостью она не отличается. То есть да, там много мата, ЛГБТ-дискурса, всякого рода гендерных перверсий, проявлений быдло-культуры и прочей маргинальщины, которая на самом деле живёт где-то рядом с нами, совсем вот рядом, возможно, на лестничной площадке ниже (просто вы об этом не в курсе). Всё это, на самом деле, вообще твердокаменный остов безусловно талантливой прозы Елены. Но главное, в любых сюжетах её книг, касаются ли они жизни московско-питерских фриков или питерских же беспризорников 20-х годов прошлого века (есть у неё и такое) или взаимоотношений «хохлов-кацапов» («Славянские отаку») проглядывает одна большая тема, тесно привязанная к её внутренней идее-фикс, – к гомосексуальной тематике.

Я и близко не ханжа, не гомофоб там какой-нибудь, и с удовольствием перечитал ту же «Толерантную таксу» прошлым летом (это, правда, очень смешная и разухабистая книжка). Но! Творчество, построенное на бесконечном повторении в разных вариациях личной идеи-фикс мне сегодня кажется довольно скучным. Это не упрёк в сторону Елены, повторюсь, она талантливый мастер, точный живописатель таких тем, к которым ещё не каждый и поступится-то сегодня в нашем больном дикими рефлексиями обществе, и она по большому счёту молодец, что сумела вырваться из самиздатовского маргинального гетто в «Нацбест».

А Левенталь с его идеями какого-то прорыва «новой прозы» немножко застрял в середине нулевых годов. И то, что кажется ему прорывом, – это, по-моему, всего лишь освещённый в неверном свете софитов слепок со всей той контркультурщины, которая бурно цвела в интернете нулевых. Ну, кто был причастен, тот помнит и факрунет, и удаффком, и литпром, и прочие клоны одной общей идеи продвижения чего-то контркультурного в массы.

Только времена-то изменились. И милые (для меня милые, потому что «Толерантная такса», безусловный шедевр Упыря, который ассоциируется с последними всплесками угасшей затем той литературы и «литературы» из подполья) отголоски устаревшей контркультуры никак не могут считаться сегодня не то, что прорывом, но и хотя бы сколько-нибудь значимой альтернативой яхиным-водолазкиным. Это просто вообще две параллельные вселенные из разных времён. Почему сейчас одна из этих вселенных то и дело прорывается в реальность 2019 года под соусом чего-то свежего, оригинального, прорывного (привет-привет «Ёжиково молоко») – другой вопрос, который, наверное, требует особого осмысления. И пока что не очень хочется грустно вздыхать со словами «Другой контркультуры, смотрящей не в будущее, а в прошлое, у нас, увы, нет», тут надо ещё понаблюдать за трендАми.

Вот это очень крутой ход, конечно, что-то подобное в отношении своих романных замыслов, с вплетением сюжетов книг и новыми ответвлениями в различные интернет-проекты постоянно и у меня в голове крутится. Тут главное, чтобы и сам роман зашёл, в реале, стал толчком для интереса фанатов, готовых копаться в целом мире придуманной истории. Но это, имхо, вообще зависит от грамотно построенного маркетинга, в целом, так сказать. Так что, желаю Вильяму удачи, предчувствую, что весь проект будет интересным.

Сайт триллера «Заражение» будет размещаться на городском портале Огненска — это выдуманный мной город в 60 км от Москвы, в котором все происходит.
Про этот город я напишу ещё не один роман. Также там будут размещаться Новости о всём происходящем в городе и событиях в нем, о выходящих главах, романах, рассказах и прочем.
Позднее я сделаю портал с возможностью регистрации юзеров, чтобы люди могли добавлять своё творчество.
Пока не обновились записи днс, сайт
Ognensk.ru доступен вот по этому адресу:
https://u38609-1.web04.vigbo.com/

Проблема многих даже раскрученных писателей в том, что они, кажется, то ли не умеют, то ли не хотят работать с интернетом во всех его проявлениях. Хотя казалось бы, чего уж проще, возьми и к выходу своего нового романа потраться на разработку сайта, который дополняет книгу в игровом формате + с текстами, не вошедшими в основной роман, но поясняющими, объясняющими какие-то моменты книги + с каким-нибудь большим конкурсом и/или квестом с относительно ценным или артефактным призом + да что угодно, на что способна вообще твоя фантазия.

Это всё вполне нормально смотрелось бы даже для романов «боллитры», если придумать хороший, соответствующий формат, а уровень вовлечения дополнительной аудитории, пиар вполне бы окупил затраты на всё это дело, так как монетизировать такой сайт тоже можно и довольно долго. Если всё делать по уму, а не тяп-ляп, то долгоиграющие проекты по давно уже отгремевшим книгам могут жить годами на фанатской тусовке, принося какую-никакую, но копейку в карман.

Да ну в том-то и дело, что тут, как мне казалось, особо и советовать ничего не надо, всё лежит на поверхности, бери и делай=). Но правда и в том, что риски есть провалиться с каким-нибудь сайтом под какую-то книгу, очень нужно всё просчитывать и придумывать реально крутой, нестандартный контент.

Филипп, не проходит и дня, чтобы я не задумывался о советах, которые ты мне давал по маркетингу и рекламе Майнеров. И они реально пригодились. Можно даже поискать ссылочку. Но воплотить в жизнь я их смог только теперь, с новым романом. Спасибо тебе!

​​Ну надо же! Большое спасибо, неведомая мне Яна, порадовала.

12 503 символа с пробелами втрачено за день на написание всякой сиюминутной копирайтерской шелухи, от которой завтра и воспоминаний не останется.

А ведь это могли быть новые 12 503 символа продолжения романа😢

Очень забавно выясняется из интервью Поляринова «Книжному челу», что он, оказывается, при написании «Центра тяжести» застрял с почти двумя килограммами писательского блока ровно на моменте перехода условной «детской» истории к тому… что он не знал, чем продолжить эту историю. Справиться с блоком Алексею помогла введённая в роман мама главного героя, которая вроде как сама пытается справится с писательским блоком и вытаскивает из ямы и Алексея (я не шучу, Поляринов всё так и рассказывает).

И может не так уж неправа Наташа Романова с «Нацбеста», драконя в пух и прах книгу Алексея, ведь где писательский блок, там, скорее всего, действительно просто не о чем писать? А все попытки прикрыться великим русским «американским романом» это просто попытки чем-нибудь прикрыться. Кроме шуток, мне в «Центре тяжести» действительно понравились эти вот подростковые поиски несуществующего третьего озера, первая часть книги очень крутая. Но дальше там, оказывается, писательский блок, и всё перерождается в искусственно прикреплённую и довольно шаблонную сатиру на #кровавый_режим_путина.

Соцсети на сорочьем хвосте несут, что день писателя случайно совпадает с днём отмены российского крепостного права. А всё случайное банально неслучайно ведь; и как знать, когда и кто отменит то вечное писательское крепостное право писать много, рефлексировать ярко и притом жить бедно, по-дурацки, вкривь-и-вкось?

Тут на днях Паша Сахнов в своей «Буквешной» размышлял о писательской миссии. Согласно его вере, писатель должен всегда чему-то учить, притом учить хорошему, приближая читателя к высшему <к богу>. Я, как принципиальный атеист, в корне не согласен с писательским ницшеанством, но Пашу понимаю. Ведь и правда, если отменить эту дополнительную опцию из творчества, убрать иллюзию, то, что остаётся? Признать, что пишешь, потому что не можешь не писать, и вся добавочная стоимость в виде крепостного писательского права – это тяжкий крест, принятый на себя добровольно (гм, сорри за пафос)?

​​Узнаю Рассею-матушку или генералы сказали «надо» – историки ответили «есть».

Изумительное обнаружилось в горьковском интервью с неким Николаем Свечиным, третьеразрядным сочинителем исторических детективов (ну правда, обижать человека не хочется, он молодец, старательно пишет по три книги в год, но там открываешь и прямо тебе в лоб – «Тот пришёл с красными глазами…», и под словом «тот» отнюдь не древнеегипетский бог подразумевается).

Почитывать «публицистику» Лорченкова, из года в год старательно переписывающего Галковского, стоит хотя бы ради того, чтобы обнаружить среди мусора действительно интересное.

Так, будучи крепко зафиксированным на Левентале, он обнаружил блог его жены, прекрасной Анастасии Сопкиной. И там очень такие крепкие, кристально чистые и честные заметки обо всём понемногу, – одно эссе про советские мультики чего стоит. Да что там, один даже проезжающий по Васильевскому острову остов технического трамвайчика из балабановского «Брата» в качестве шапки для блога – это… гениально.

И я, в общем, не могу не поделиться ссылкой на эту «Читануга», очень рекомендую, тем более что в тлг-канале у Анастасии преступно мало подписчиков (а думаю, там будет интересно).

Прочитал между делом два рассказа – «Безымянность» Константина Куприянова и «В оковах Сталинграда» Юрия Некрасова.

Удивительное дело, как два текста совершенно разных авторов (а схожесть их в том только, пожалуй, что оба относительно молоды, оба они из поколения тридцати-тридцатипятилетних, идущих на смену нашим более опытным мэтрам) похожи настолько, что будто бы писались в оглядке на общее ТЗ.

Одна на двоих тут тема – тема ВОВ, но раскрытая с точки зрения немецкой (и у Куприянова, и у Некрасова притом русские выступают под обезличенным шаблонным наименованием «иваны», у Некрасова даже – ivans). Главные герои рассказов какие-то заведомые мертвецы, но мертвецы героические, живущие в экзистенциальном аду войны, прущие на последнем издыхании напролом, ощущающие в себе полную свою мертвечину и ей же живущие. Нелюди, но такие – живые, человеческие нелюди, к которым проникаешься состраданием.

Война и у Куприянова, и у Некрасова вроде бы выступает абсолютным, безжалостным, стирающим всё человеческое злом, но она, на самом деле, также обезличена, как и её носители – эти самые иваны. Она ломает всё, крушит, стирает в пыль, но как-то ненароком, походя, маскируясь под обычную нормальную жизнь.

То есть, акценты авторы так и расставляют: всё настолько перемешивается в безжалостной, бессмысленной мясорубке, что и война – это норма, и живущие мертвецы – норма, такая запредельная, заграничная норма, к который привыкаешь просто перейдя некие пределы.

Но, – что тоже важно и любопытно у обоих авторов, – и любовь тут норма. Любовь появляется в обоих рассказах ближе к концу, это опять же симметрия какая-то в текстах. Но у Некрасова, к слову, любовь интереснее выписана – сначала это примирение и любовь с иваном (любовь платоническая, конечно же), а затем появляется женщина, которая молоком из груди (!!) как бы метафорически оживляет мертвеца. У Куприянова проще, у него любовь просто олицетворяется в образе русской девушки Катеньки. И эта Катенька тоже прямо говорит мертвецу, что прощает его, даёт ему второй шанс.

Ну вот я теперь и думаю, пытаюсь понять, – что это вот такое, что молодёжь наша в обращении к теме этой войны пытается найти и переосмыслить для себя так, что это получается настолько похоже, будто переписано с какого-то общего шаблона?

То, что это тема примирения, оно понятно, но почему это тема примирения в той далёкой войне с тем далёким врагом, притом поданная с точки зрения условного нашего (для нас, русских) врага? Я честно не понимаю зачем молодые, талантливые, в общем, ребята вновь ворошат эти угли войны таким схожим образом, поскольку мне-то казалось, что этой темы в жизни нашего поколения нет от слова совсем (именно тема Великой Отечественной, я имею в виду). Ну то есть она, конечно, есть, но исключительно проявляет себя в этих бессмысленных, абсолютно официозных телевизионных и никому по большому счёту не нужных парадахпобеды, бессмертныхполках. А вот так чтобы реально, раскрываемая осознанно в творчестве, – фиг знает, это я только сейчас заметил по этим двум один в один рассказам…

Я сам как-то совсем запамятовал, но бдительный Сергей Лебеденко, автор канала «Книги жарь», принёс в прошлой ночи благую весть – моё эссе о Набокове вошло в число победителей конкурса от «Нового мира». И соответственно, теперь будет напечатано в 4-м номере журнала. Что ж, очень приятно, это будет моя первая публикация в толстом журнале (и, надеюсь, не последняя).

​​Читаю на vc.ru кейс одного из крупных российских сервисных стартапов (реально крупных, работающих со Сбербанком) и натыкаюсь на сочный такой пример бытового карго-культа. За окошком немножко как будто XXI век шумит, где-то в другой галактике Илон Маск рисует проекты колонизации планет Солнечной системы, а у нас, а у нас стартаперы куртку ведущего программиста мерят. Надеюсь, её хоть простирывают регулярно, а то ведь, может, вся магия решения горящих задач в особом прогерском запахе…

Но вообще это вполне себе такая идея для рассказа в пелевинском духе, даже название хорошее на поверхности – «Паша на час» (я имею в виду, конечно же, дух Паши на час, в спиритическом смысле, а не то, что могут позволить себе особо игривые фантазии подписчиков канала=)).

И сколько же, должно быть, такого рода историй можно набрать в офисных кулуарах больших брендовых проектов (наверняка, и западных тоже).