​​Отправляю «Искандера и Горемыку» на «Большую книгу». Шансов, конечно, никаких, ну хоть себя потешить сопричастностью процессу big russian literature.

Огромную благодарность за помощь в выдвижении хочу выразить чудесной Галине. Она с месяц назад запустила очень неплохое онлайн-издание «ПровэдМедиа». Всех интересующихся логистикой, внешнеторговой деятельностью приглашаю взять на заметку – очень круто ребята, с такой острой, немного оппозиционной неформальностью пишут про наших честнейших и неподкупных таможенников. И это не реклама, это правда, а правда рекламой быть не может!

​​Пока в густеющем телеграммном эхе застывают последние аналитические, критические, восторженные и ещё всякие прочие слова в адрес золоченного «Оскара»-вседержателя, я застыл в небольших размышлениях над кадрами пересмотренного «Отвращения».

Думал о том, что момент пограничного перехода из нормальность в ненормальность у Кэрол возникает в тем секунд десять, когда она совершенно великолепными глазами Катрин Денёв наблюдает за трещинами в бульварном асфальте. Это, конечно, потрясающие кадры, придумать или перепродумать которые непосильная задача для любого творца (творца в широком смысле слова). И торжествующий проход ложечников, а среди них и донельзя серьёзный сам камео-Полански, как бы финализирует эту сцену, очёркивает нагляднее некуда, ставит все окончательные точки во всём фильме – дальше можно было бы не снимать, но там же как раз и начинается вся история, которая объясняет эти трещины.

Так что, какие там зелёные рапсодии и чёрные книги, о чём вы.

Эх, а я только на прошлой неделе написал и отправил на конкурс эссе от "Нового мира", посвящённому 120-му юбилею Набокова, текст, в котором много ссылок на Барабтарло. Человек был, конечно, поразительнейшим, он, к примеру, и близко не признавал большевистской реформы русского языка с упразднением некоторых букв, и в интервью "Фонтанке" двухгодичной давности настоял на том, чтобы все его ответы были записаны исключительно в соответствии с дореволюционной письменной традицией.

​​Умер профессор Геннадий Барабтарло — переводчик («Истинная жизнь Севастьяна Найта», «Пнин», «Лаура и ее оригинал») и большой знаток набоковских стихов и прозы («Сверкающий обруч», «Сочинение Набокова», та самая книга про сны). Я много писал о нем здесь и цитировал при случае в других местах; очень грустно.

Интервью ГБ и Григория Дашевского
Интервью ГБ и Дмитрия Бавильского
ГБ в «Журнальном зале»

В «Комсомолке» на днях опубликовано довольно бравурное интервью с Вадимом Левенталем, литредактором серии «Книжная полка Вадима Левенталя», выпускаемой издательством «Флюид ФриФлай».

Бравурность во многом диктуется той позицией, которую Левенталь держит супротив либерального мейнстрима – он весь из себя такой запутинец, консерватор, за Рось-матушку и, вероятно, за «новорось» (ну ту, которая обретается на украинском Донбассе) тоже. Громит при этом обвинениями в графомании не только Гузель Яхину и Водолазкина, но и вроде бы идеологически близкого Захара Прилепина.

Любопытно, что он предлагает при этом в качестве альтернативы. А предлагает он прежде всего хулиганскую прозу Упыря Лихого, «Славянские отаку» которого выдвинуты в этом году на «Нацбест».

Я-то Елену Одинокову (автора, которая и скрывается под лихим псевдонимом) знаю лет 15 как, если не больше. И ту же её «Толерантную таксу» (первую книгу, изданную в левенталевской серии) читал, помнится, ровно в 2008 году, когда она была выложена с пылу с жару на одном из контркультурных сайтов.

Проблема книги, да и всего вообще творчества Упыря, пожалуй, в том, что никакой особой хулиганистостью она не отличается. То есть да, там много мата, ЛГБТ-дискурса, всякого рода гендерных перверсий, проявлений быдло-культуры и прочей маргинальщины, которая на самом деле живёт где-то рядом с нами, совсем вот рядом, возможно, на лестничной площадке ниже (просто вы об этом не в курсе). Всё это, на самом деле, вообще твердокаменный остов безусловно талантливой прозы Елены. Но главное, в любых сюжетах её книг, касаются ли они жизни московско-питерских фриков или питерских же беспризорников 20-х годов прошлого века (есть у неё и такое) или взаимоотношений «хохлов-кацапов» («Славянские отаку») проглядывает одна большая тема, тесно привязанная к её внутренней идее-фикс, – к гомосексуальной тематике.

Я и близко не ханжа, не гомофоб там какой-нибудь, и с удовольствием перечитал ту же «Толерантную таксу» прошлым летом (это, правда, очень смешная и разухабистая книжка). Но! Творчество, построенное на бесконечном повторении в разных вариациях личной идеи-фикс мне сегодня кажется довольно скучным. Это не упрёк в сторону Елены, повторюсь, она талантливый мастер, точный живописатель таких тем, к которым ещё не каждый и поступится-то сегодня в нашем больном дикими рефлексиями обществе, и она по большому счёту молодец, что сумела вырваться из самиздатовского маргинального гетто в «Нацбест».

А Левенталь с его идеями какого-то прорыва «новой прозы» немножко застрял в середине нулевых годов. И то, что кажется ему прорывом, – это, по-моему, всего лишь освещённый в неверном свете софитов слепок со всей той контркультурщины, которая бурно цвела в интернете нулевых. Ну, кто был причастен, тот помнит и факрунет, и удаффком, и литпром, и прочие клоны одной общей идеи продвижения чего-то контркультурного в массы.

Только времена-то изменились. И милые (для меня милые, потому что «Толерантная такса», безусловный шедевр Упыря, который ассоциируется с последними всплесками угасшей затем той литературы и «литературы» из подполья) отголоски устаревшей контркультуры никак не могут считаться сегодня не то, что прорывом, но и хотя бы сколько-нибудь значимой альтернативой яхиным-водолазкиным. Это просто вообще две параллельные вселенные из разных времён. Почему сейчас одна из этих вселенных то и дело прорывается в реальность 2019 года под соусом чего-то свежего, оригинального, прорывного (привет-привет «Ёжиково молоко») – другой вопрос, который, наверное, требует особого осмысления. И пока что не очень хочется грустно вздыхать со словами «Другой контркультуры, смотрящей не в будущее, а в прошлое, у нас, увы, нет», тут надо ещё понаблюдать за трендАми.

Вот это очень крутой ход, конечно, что-то подобное в отношении своих романных замыслов, с вплетением сюжетов книг и новыми ответвлениями в различные интернет-проекты постоянно и у меня в голове крутится. Тут главное, чтобы и сам роман зашёл, в реале, стал толчком для интереса фанатов, готовых копаться в целом мире придуманной истории. Но это, имхо, вообще зависит от грамотно построенного маркетинга, в целом, так сказать. Так что, желаю Вильяму удачи, предчувствую, что весь проект будет интересным.

Сайт триллера «Заражение» будет размещаться на городском портале Огненска — это выдуманный мной город в 60 км от Москвы, в котором все происходит.
Про этот город я напишу ещё не один роман. Также там будут размещаться Новости о всём происходящем в городе и событиях в нем, о выходящих главах, романах, рассказах и прочем.
Позднее я сделаю портал с возможностью регистрации юзеров, чтобы люди могли добавлять своё творчество.
Пока не обновились записи днс, сайт
Ognensk.ru доступен вот по этому адресу:
https://u38609-1.web04.vigbo.com/

Проблема многих даже раскрученных писателей в том, что они, кажется, то ли не умеют, то ли не хотят работать с интернетом во всех его проявлениях. Хотя казалось бы, чего уж проще, возьми и к выходу своего нового романа потраться на разработку сайта, который дополняет книгу в игровом формате + с текстами, не вошедшими в основной роман, но поясняющими, объясняющими какие-то моменты книги + с каким-нибудь большим конкурсом и/или квестом с относительно ценным или артефактным призом + да что угодно, на что способна вообще твоя фантазия.

Это всё вполне нормально смотрелось бы даже для романов «боллитры», если придумать хороший, соответствующий формат, а уровень вовлечения дополнительной аудитории, пиар вполне бы окупил затраты на всё это дело, так как монетизировать такой сайт тоже можно и довольно долго. Если всё делать по уму, а не тяп-ляп, то долгоиграющие проекты по давно уже отгремевшим книгам могут жить годами на фанатской тусовке, принося какую-никакую, но копейку в карман.

Да ну в том-то и дело, что тут, как мне казалось, особо и советовать ничего не надо, всё лежит на поверхности, бери и делай=). Но правда и в том, что риски есть провалиться с каким-нибудь сайтом под какую-то книгу, очень нужно всё просчитывать и придумывать реально крутой, нестандартный контент.

Филипп, не проходит и дня, чтобы я не задумывался о советах, которые ты мне давал по маркетингу и рекламе Майнеров. И они реально пригодились. Можно даже поискать ссылочку. Но воплотить в жизнь я их смог только теперь, с новым романом. Спасибо тебе!

​​Ну надо же! Большое спасибо, неведомая мне Яна, порадовала.

12 503 символа с пробелами втрачено за день на написание всякой сиюминутной копирайтерской шелухи, от которой завтра и воспоминаний не останется.

А ведь это могли быть новые 12 503 символа продолжения романа😢

Очень забавно выясняется из интервью Поляринова «Книжному челу», что он, оказывается, при написании «Центра тяжести» застрял с почти двумя килограммами писательского блока ровно на моменте перехода условной «детской» истории к тому… что он не знал, чем продолжить эту историю. Справиться с блоком Алексею помогла введённая в роман мама главного героя, которая вроде как сама пытается справится с писательским блоком и вытаскивает из ямы и Алексея (я не шучу, Поляринов всё так и рассказывает).

И может не так уж неправа Наташа Романова с «Нацбеста», драконя в пух и прах книгу Алексея, ведь где писательский блок, там, скорее всего, действительно просто не о чем писать? А все попытки прикрыться великим русским «американским романом» это просто попытки чем-нибудь прикрыться. Кроме шуток, мне в «Центре тяжести» действительно понравились эти вот подростковые поиски несуществующего третьего озера, первая часть книги очень крутая. Но дальше там, оказывается, писательский блок, и всё перерождается в искусственно прикреплённую и довольно шаблонную сатиру на #кровавый_режим_путина.

Соцсети на сорочьем хвосте несут, что день писателя случайно совпадает с днём отмены российского крепостного права. А всё случайное банально неслучайно ведь; и как знать, когда и кто отменит то вечное писательское крепостное право писать много, рефлексировать ярко и притом жить бедно, по-дурацки, вкривь-и-вкось?

Тут на днях Паша Сахнов в своей «Буквешной» размышлял о писательской миссии. Согласно его вере, писатель должен всегда чему-то учить, притом учить хорошему, приближая читателя к высшему <к богу>. Я, как принципиальный атеист, в корне не согласен с писательским ницшеанством, но Пашу понимаю. Ведь и правда, если отменить эту дополнительную опцию из творчества, убрать иллюзию, то, что остаётся? Признать, что пишешь, потому что не можешь не писать, и вся добавочная стоимость в виде крепостного писательского права – это тяжкий крест, принятый на себя добровольно (гм, сорри за пафос)?

​​Узнаю Рассею-матушку или генералы сказали «надо» – историки ответили «есть».

Изумительное обнаружилось в горьковском интервью с неким Николаем Свечиным, третьеразрядным сочинителем исторических детективов (ну правда, обижать человека не хочется, он молодец, старательно пишет по три книги в год, но там открываешь и прямо тебе в лоб – «Тот пришёл с красными глазами…», и под словом «тот» отнюдь не древнеегипетский бог подразумевается).

Почитывать «публицистику» Лорченкова, из года в год старательно переписывающего Галковского, стоит хотя бы ради того, чтобы обнаружить среди мусора действительно интересное.

Так, будучи крепко зафиксированным на Левентале, он обнаружил блог его жены, прекрасной Анастасии Сопкиной. И там очень такие крепкие, кристально чистые и честные заметки обо всём понемногу, – одно эссе про советские мультики чего стоит. Да что там, один даже проезжающий по Васильевскому острову остов технического трамвайчика из балабановского «Брата» в качестве шапки для блога – это… гениально.

И я, в общем, не могу не поделиться ссылкой на эту «Читануга», очень рекомендую, тем более что в тлг-канале у Анастасии преступно мало подписчиков (а думаю, там будет интересно).

Прочитал между делом два рассказа – «Безымянность» Константина Куприянова и «В оковах Сталинграда» Юрия Некрасова.

Удивительное дело, как два текста совершенно разных авторов (а схожесть их в том только, пожалуй, что оба относительно молоды, оба они из поколения тридцати-тридцатипятилетних, идущих на смену нашим более опытным мэтрам) похожи настолько, что будто бы писались в оглядке на общее ТЗ.

Одна на двоих тут тема – тема ВОВ, но раскрытая с точки зрения немецкой (и у Куприянова, и у Некрасова притом русские выступают под обезличенным шаблонным наименованием «иваны», у Некрасова даже – ivans). Главные герои рассказов какие-то заведомые мертвецы, но мертвецы героические, живущие в экзистенциальном аду войны, прущие на последнем издыхании напролом, ощущающие в себе полную свою мертвечину и ей же живущие. Нелюди, но такие – живые, человеческие нелюди, к которым проникаешься состраданием.

Война и у Куприянова, и у Некрасова вроде бы выступает абсолютным, безжалостным, стирающим всё человеческое злом, но она, на самом деле, также обезличена, как и её носители – эти самые иваны. Она ломает всё, крушит, стирает в пыль, но как-то ненароком, походя, маскируясь под обычную нормальную жизнь.

То есть, акценты авторы так и расставляют: всё настолько перемешивается в безжалостной, бессмысленной мясорубке, что и война – это норма, и живущие мертвецы – норма, такая запредельная, заграничная норма, к который привыкаешь просто перейдя некие пределы.

Но, – что тоже важно и любопытно у обоих авторов, – и любовь тут норма. Любовь появляется в обоих рассказах ближе к концу, это опять же симметрия какая-то в текстах. Но у Некрасова, к слову, любовь интереснее выписана – сначала это примирение и любовь с иваном (любовь платоническая, конечно же), а затем появляется женщина, которая молоком из груди (!!) как бы метафорически оживляет мертвеца. У Куприянова проще, у него любовь просто олицетворяется в образе русской девушки Катеньки. И эта Катенька тоже прямо говорит мертвецу, что прощает его, даёт ему второй шанс.

Ну вот я теперь и думаю, пытаюсь понять, – что это вот такое, что молодёжь наша в обращении к теме этой войны пытается найти и переосмыслить для себя так, что это получается настолько похоже, будто переписано с какого-то общего шаблона?

То, что это тема примирения, оно понятно, но почему это тема примирения в той далёкой войне с тем далёким врагом, притом поданная с точки зрения условного нашего (для нас, русских) врага? Я честно не понимаю зачем молодые, талантливые, в общем, ребята вновь ворошат эти угли войны таким схожим образом, поскольку мне-то казалось, что этой темы в жизни нашего поколения нет от слова совсем (именно тема Великой Отечественной, я имею в виду). Ну то есть она, конечно, есть, но исключительно проявляет себя в этих бессмысленных, абсолютно официозных телевизионных и никому по большому счёту не нужных парадахпобеды, бессмертныхполках. А вот так чтобы реально, раскрываемая осознанно в творчестве, – фиг знает, это я только сейчас заметил по этим двум один в один рассказам…

Я сам как-то совсем запамятовал, но бдительный Сергей Лебеденко, автор канала «Книги жарь», принёс в прошлой ночи благую весть – моё эссе о Набокове вошло в число победителей конкурса от «Нового мира». И соответственно, теперь будет напечатано в 4-м номере журнала. Что ж, очень приятно, это будет моя первая публикация в толстом журнале (и, надеюсь, не последняя).

​​Читаю на vc.ru кейс одного из крупных российских сервисных стартапов (реально крупных, работающих со Сбербанком) и натыкаюсь на сочный такой пример бытового карго-культа. За окошком немножко как будто XXI век шумит, где-то в другой галактике Илон Маск рисует проекты колонизации планет Солнечной системы, а у нас, а у нас стартаперы куртку ведущего программиста мерят. Надеюсь, её хоть простирывают регулярно, а то ведь, может, вся магия решения горящих задач в особом прогерском запахе…

Но вообще это вполне себе такая идея для рассказа в пелевинском духе, даже название хорошее на поверхности – «Паша на час» (я имею в виду, конечно же, дух Паши на час, в спиритическом смысле, а не то, что могут позволить себе особо игривые фантазии подписчиков канала=)).

И сколько же, должно быть, такого рода историй можно набрать в офисных кулуарах больших брендовых проектов (наверняка, и западных тоже).

​​Я как та самая черепаха из известного советского мультика, которая при выходе из дома вечно «опаздывала» с временем года, – прочитал нашумевшую в 2016 году янагираховскую «Маленькую жизнь» только сейчас, в 2019. Ну и ладно, нестрашно, отпишусь отзывом, всё же прочитал же ж.
Мини-спойлер: с литературной точки зрения книга хороша и перевод отличный, но хьюстон, с идеологической подачей у нас проблемы.

«Маленькая жизнь» Ханьи Янагихары: авторский садизм, возведённый в степень

Вот это у Ромы отличное, прямо манифест для самого себя, - распечатать, повесить куда-нибудь на видное место и сверяться с вопросами день изо дня. Главное, помнить про ответы.