Друзья, с Новым Годом! Подводим итоги 2021-го, публикуем наш большой коллективный материал о неожиданных альбомах уходящего года:

https://telegra.ph/10-neozhidannyh-albomov-2021-12-31

Наш новый текст про творчество саксофониста Патрика Широиши в 2021-ом году и про альбом Hidemi в частности:

https://telegra.ph/Patrick-Shiroishi---Hidemi-01-19

Делимся немного запоздалым топом альбомов за 2021 год от одного из наших авторов!

https://vk.com/@dannytozik-favourite-albums-2021

Подписываемся под коллективным обращением.

Президенту РФ Владимиру Путину и всем уполномоченным лицам

Мы, музыкальные журналисты России, против войны с Украиной. Мы требуем немедленного прекращения огня и выведения российских войск с ее территории.

24 февраля 2022 года войска Российской Федерации вторглись в Украину. Это подтверждают множественные свидетельства с разных сторон. Самое главное, это подтверждают живые люди, наши друзья, родственники и коллеги по всей Украине, с которыми мы общаемся, и которые сейчас находятся под обстрелами.

Государственное телевидение в России говорит о «проведении военной операции по освобождению Донецкой и Луганской Народных Республик», но кровопролитные бои идут по всей территории Украины. И когда взрываются жилые дома, гибнут тысячи людей, а дети со стариками дрожат в подвалах — это не «миротворческая спецоперация», а самая настоящая война. Война против наших ближайших соседей. Смерть, горе и разрушение.

Нас лишают настоящего и будущего. Не только нашей работы — потому что писать и думать о музыке сейчас невозможно — а будущего в широком смысле. Будущего России как политического субъекта, мирного сотрудничества не только с Украиной, но и с остальным миром.

Эти события будут иметь страшные последствия не только для Украины, но и для России, которая окажется в культурной, экономической и политической изоляции на долгие годы. Деградация хозяйственных отраслей, обнищание населения и ужесточение политического режима — все, что мы переживаем и сейчас — проявится с новой силой. Но самое главное, этой войны нам никогда не простят и не забудут простые украинцы.

Мы против этой преступной и братоубийственной войны. Пока еще не поздно, мы призываем руководство страны и всех сознательных граждан России остановить этот кошмар.

Николай Редькин (шоу Вписка, “Сломанные пляски”)
Даниил Башта (PRNRP)
Давид Чебанов (Тихое Место)
Антон Вагин («Всякая годная попса»)
Александр Кателкин («Всякая годная попса»)
Александр Горбачев
Кирилл Бусаренко (The Flow)
Николай Овчинников (Voice)
Артём Макарский («Канал Макарского»)
Олег Кармунин («Русский Шаффл»)
Кристина Сарханянц («Слова с музыкой»)
Александр Филимонов (Meduza)
Иван Белецкий ("Утопия и ностальгия в постсоветской музыке").
Владимир Завьялов (Voice)
Сергей Мудрик (см. слушает)
Павел Борисов («Альбомы по пятницам»)
Илья Гарькуша (ИМИ)
Наташа Хомякова (канал “Чифирнуть бы – ништяк”)
Петр Полещук aka Павел Лобычев (каналы "Полещук пишет", Field of pikes)
Артем Абрамов («ain't your pleasure»)
Михаил Козырев
Максим Динкевич (SADWAVE)
Ян Шенкман (Новая Газета)
Георгий Селиванов (zhora)
Юлия Рябова (ИМИ)
Илья Майоров (Скиллз)
Илья Воронин (mixmag)
Дмитрий Первушин
Павел Казначеев («надеюсь, тебе понравится»)
Наталья Югринова (канал Eastopia)
Александр Голиков (ИМИ)
Антон Образина (SADWAVE / «образина слушает»)
Борис Стародубцев (CAPYBARA TAPES)
Николай Грунин, («Признаки жизни»)
Лера Лазарева («канал»)
Николай Лебедев (dig it)
Коля Кубрак («Бадибэг»)
Евгений Осипов (Blackwall)
Михаил Бюриков («Косуха»)
Валентин Панов (oliverdead)
Григорий Князев (Playlist is a Girl's Best Friend)
Павел Прокофьев (pashmallow / «По фактам»)
Илья Миллер, (relax baby be cool)
Булат Халилов и Тимур Кодзоков (Ored Recordings)
Никита Дубов (Shameless musicology)
Роман Шумайлов
Света Лукьянова, Айдар Хуснутдинов («Казанализация»)
Сергей Мезенов (Colta.ru, канал What is that Sound)
Никита Величко
Евгений Калинин («Рейнмейкер»)
Леонид Алымов («музрельеф»)
Тимур Иванов (Lygon street)
Михаил Шаповалов (Addicted to vinyl)
Александр Арляпов («Новый рок»)
Лев Левченко (The Village)
Сергей Степанов
Карина Бычкова (ИМИ)
Андрей Филиппов (Earz on fire)
Юрий Виноградов («Механика звука»)
Евгений Зарипов («музыки осталось мало»)
Антон Абалихин («Постмузыка»)
Софья Соколова («Звуки.ру»)
Александр Тобольский («Лонгплей»)
Вадим Акуленко (Rapitup)
Лев Ганкин (Arzamas)
Радиф Кашапов
Андрей Носков (ИМИ)
Артемий Троицкий
Ксения Коринец
Юрген Тоболин («Пилил Винил»)
Кирилл Конторщиков («Новая звуковая волна»)
Анна Гамова («фатал слушает»)
Михаил Бузин
Ая Макарова («Трапеция с голыми боярами»)
Максим Семеляк

Полтора месяца с начала войны. Раньше всегда казалось, что через разговор о музыке (или каком-либо другом искусстве) можно находить в культуре новые смыслы, исследовать контексты, в том числе социальные и политические, а также открывать нетривиальные горизонты интерпретации, для самих себя и для читателей, подписчиков.

Но как теперь вообще можно писать о музыке? Вернее, как можно писать о музыке в России в апреле 2022-го года? Всё настолько изменилось за это время, что ответ на этот вопрос кажется совершенно неочевидным. Но мы обязательно попытаемся в этом разобраться. В конце концов, искусство и критическое мышление — это немногие из вещей, которые у нас ещё остались. А пока пусть музыка скажет сама за себя. Всем, кто не молчит и делает — предельное уважение. С момента начала войны прошло уже полтора месяца.

Плейлист No More Explosions! на разных площадках:
Spotify
Яндекс Музыка
VK

Наши друзья из нойз-рок-группы МРАЗЬ ещё в прошлом месяце опубликовали первый сингл из предстоящего нового альбома.

Комментарий от группы:
«Представляем наш первый за почти семь лет сингл "Тоннельный синдром". Это самая мрачная, длинная и наименее комфортная песня с нашего нового альбома, выпуск которого отложен из-за конфликта на Украине. Мы не планировали выпускать "Тоннельный синдром" синглом, однако решили сделать это, так как песня наиболее точно отражает наше состояние в новой страшной реальности».

Слушать трек:
Яндекс
Spotify

Marvin Gaye — What's Going On
(1971, Tamla Records)
soul / r&b / symphonic pop

Спустя более 50 лет, универсальный What's Going On продолжает задавать простые, но пока на всеобщее горе неразрешённые вопросы. Один из #that_greats.

Что же, чёрт побери, происходит. Отвлечённо писать про музыку до сих пор довольно сложно, искать контексты далёких мест и времён — странновато. Попробуем начать с простого и несущего надежды альбома What's Going On Марвина Гэя. Не будем погружаться в то, каким был музыкальный путь Марвина, и почему эта запись звучит почти безупречно. В то, насколько инновационным был этот альбом для поп-музыки своего времени и для самого Гэя (как каждый трек тут перетекает в следующий, как впервые тут используются вокальные эд-либы). Лучше разберёмся, что он несёт нам в этих 9 треках.

Можно, конечно, смотреть на песни с What's Going On немного свысока, ухмыляясь его неконкретности и простоте, или воспринимать его как наивное искусство. Приводить выдержки из биографии Марвина того периода, по которым, конечно, сложно рассмотреть высокую степень реального активизма или даже глубокого понимания проблем. Но на то, наверное, и нужны настолько редкие таланты и наивные светлые души, чтобы говорить о важнейшем так, чтобы донести суть до каждого. Для этого Марвин преображается. Он то потерянный солдат, вернувшийся из Вьетнама (списанный с брата* Гэя), то протестующий, то человек с улицы. Но то, что он хочет сказать, преобладает над образом.

Проводить параллели между вьетнамской войной, социальными проблемами США 70-х и сегодняшней катастрофой конечно совсем неуместно, контексты и акценты разные. При этом заглавные строчки Марвина универсальны и легко могут попасть прямиком в живущих в любом десятилетии. Режущая простота его вопросов может помочь кому-то очнуться, посмотреть на происходящее трезвее. Спросить отчётливее «Зачем?» и «Когда это кончится?». Кому-то этот альбом может дать шанс услышать такого близкого по духу human being сквозь десятилетия и хоть на время его звучания отпустить эмоции, будь то накопившиеся слёзы или забытое чувство реальной радости от чего-либо. А после, может, если мы будем чаще задаваться вопросом «А что же это происходит?», пытаться отвечать на него и в диалоге помогать отвечать другим, мир придёт скорее. Наивно, но если не так, то как?

* — https://www.latimes.com/archives/la-xpm-2002-jan-02-me-19724-story.html

Слушать:
Spotify | Яндекс | VK

Curly Castro – Little Robert Hutton
(2021, backwoodzstudioz)
experimental hip-hop / hardcore hip-hop

Из-за политического контекста последних месяцев велик соблазн начать вчитывать в музыку разного рода лозунговость. Но что если сама музыкальная поэтика предполагает такую лозунговость изначально?

Эту тему мы с вами обсудим на примере прошлогоднего альбома Curly Castro, на котором он объединил экспериментальный саунд, афрофутуристическую эстетику и остроту социальных лозунгов. Это в своём роде хип-хоп-активизм. Только не редуцированный до одномерных высказываний-кричалок, которыми часто злоупотребляют музыканты, сфокусированные на выражении какой-то одной политической идеи. А наоборот, активизм сложный, существующий одновременно в измерениях массовой культуры, витиеватой поэтики и традиций классического хип-хопа.

Итак, Curly Castro (Кинт МакДэниел) — это суровый дредастый и бородатый мужчина из Филадельфии, штат Пенсильвания. Он называет себя «чёрным Фиделем Кастро» и симпатизирует леворадикальным взглядам. Он вхож в тусовку backwoodzstudioz, где на одноимённом лейбле выпускается вместе с билли вудзом, ELUCID’ом и другими артистами из их общего движа. Он сильно вдохновляется лейблом Def Jux и чем-то схожий взгляд на хип-хоп предлагает в своём экспериментальном дуэте ShrapKnel. Музыка Curly Castro эквилибрирует между интеллектуализмом абстрактного хип-хопа и агрессивной афористичностью шествий за гражданские права в США.

Альбом Little Robert Hutton — это по-своему очень современный релиз. Curly Castro в компании всех своих коллабораторов и битмэйкеров даёт слушателю именно то, что может быть интересно последнему. Эксперименты со звучанием и нетривиальная образность здесь соседствуют с яростными восклицаниями и функциональным подходом «музыка как оружие». А отсылки к Чёрной Пантере тут могут соседствовать с отсылками с Малкольму Иксу и другими локусами чёрной революционной мысли. Но ключевая сила Little Robert Hutton, пожалуй, заключается в том, что витальность этой музыки поддерживается ощущением, мол, «Наконец-то! Свершилось!». Наконец-то современный хип-хоп звучит так же политически мощно, как Public Enemy или Grandmaster Flash.

Слушать:
Spotify
Яндекс

Jrpjej – After The War Comes Funeral: Circassian Songs of Resistance and Sorrow 1763​-​1864
(2022, Ored Recordings)
post-traditional Circassian music / folk

На днях – 21 мая – @ored_recordings опубликовали новый релиз главной группы лейбла, Jrpjej. Это символически очень важный релиз для лейбла; музыка о войне, сопротивлении и травме.

21 мая – это день памяти черкесского народа и день, когда завершилась Кавказская война. На этом мини-альбоме звучат военные песни и плачи прошлого, записанные в современном пост-традиционном исполнении. Сами Ored Recordings пишут, что публикация этого релиза в 2022 году для них – это одновременно и антивоенный/антиимпериалистический манифест, и способ коммеморации травматичных исторических событий. В этом контексте After The War Comes Funeral звучит особенно остро с учётом сегодняшней войны и других политических событий современности.

Воспринимать такую музыку по-своему тяжело, но тем актуальнее она предстаёт как способ рефлексии о проблемных страницах истории.

Слушать:
Bandcamp
VK

https://oredrecordings.bandcamp.com/album/jrpjej-after-the-war-comes-funeral-circassian-songs-of-resistance-and-sorrow-1763-1864

Кендрик Ламар, война и логика корпораций

Оба последних клипа Кендрика Ламара, как и многое другое из популярного музыкального медиаконтента, недоступны для просмотра на территории РФ. Казалось бы, за последнее время мы уже должны были настолько привыкнуть к постоянному использованию VPN, что здесь и обсуждать нечего. Однако тут важно понять, какая логика стоит за подобными ограничениями со стороны лейблов (и других поставщиков контента) и к каким результатам она может привести в перспективе.

С началом войны и уходом с российского рынка крупных лейблов и стриминговых сервисов структура потребления музыкального контента в России начала так или иначе перекраиваться. Да, мы-то с вами посмотрели новые клипы Кендрика через VPN, но кого-то такие ограничения вполне могут остановить, оставив этого человека наедине с герметизирующимся цифровым пространством российской культуры.

Легко увидеть, каким образом санкции работают в области экономических благ: руководству страны четко и ясно дают понять, что для привычного на Западе стиля жизни придется играть по установленным правилам, а не пытаться написать новые, более выгодные для себя. В случае с культурными благами ситуация осложняется.

Культурные институты менее консолидированы, и в один присест полностью отрезать Россию от западного культурного пространства не получится. В результате мы наблюдаем как западная музыкальная индустрия черепашьими темпами отползает от России, но ответом на их поползновения становится не массовое возмущение, а локальные полыхания по разным уголкам страны. Такими темпами можно хоть совсем увести стриминги из России, только станет ли от этого общество сознательнее?

На самом деле, логику ограничения заграничного контента в нашей стране сегодня можно понять. Кроме нравственного абстрактного тезиса «иметь дела с Россией — нехорошо» есть логичное предположение, что через недоступность привычного и желанного контента можно обратить внимание людей на первопричину зла. С каждым таким блоком люди с умеренной позицией или «аполитичные» будут задаваться вопросом, «а что же происходит», и «а так будет теперь всегда?» и выражать как минимум внутреннее несогласие с той самой первопричиной. Увеличивать критическую массу таких людей, конечно, хорошо. Вопрос остаётся в том, насколько медиа-издатели смогут в этом преуспеть, какие негативные стороны и альтернативы есть у запретов.

Поясним на предельно абстрактном примере: что будет, если не привыкший пользоваться стримингами человек остановится и посмотрит не Netflix, а очередной российский сериал; послушает не Кендрика Ламара, а рэпера Хаски; или даже прочтёт Захара Прилепина, а не материалы из мировых медиа (запрещённые на этот раз уже изнутри РФ)? По своей совокупности цепочка этих действий может привести к довольно удручающим последствиям. Логика санкций в сфере культуры не может и не должна ограничиваться чисто экономической рациональностью, а эскапизм не может стать выходом из ситуации. Если и впредь отдалять россиян от условно западной культуры и вынуждать часть из них всё глубже проваливаться в воронку информационной замкнутости, не приведёт ли это в долгосрочной перспективе к не менее трагичным и опасным последствиям (в том числе и для самого «Запада»), чем те, что мы имеем уже сейчас?

На выходе мы получаем существующий сейчас парадокс, в котором ограничения, якобы должные «отрезвить» по факту сужают российское культурное пространство похлеще, чем сужаются коридоры в доме Нэда Фландерса. И всё больше отрывают это пространство от мировой культуры.

В качестве контрпримера вспомним как через месяц после всем известной злополучной даты западные СМИ Financial Times, The Economist, Dow Jones и The Washington Post убрали пейволл для пользователей из России и Украины. Коммерческий директор FT Джон Слейд тогда сказал: «Пускай мы и не получим за это денег, нам кажется важным продвигать журналистику в тех местах, где свободную и независимую журналистику сложнее найти».

Иными словами, бороться с проблемами внутри общества предлагается не через остракизм его граждан, но через преодоление их информационной замкнутости.

Было бы здорово, если бы лейблы и стриминговые сервисы поступали аналогичным образом, но этого не случится по одной простой причине: они хотят вернуться и дальше зарабатывать. Большая часть релизов, находящихся в так называемом «временном геоблоке» относятся к лейблам Warner Music и Sony Music (сами погуглите, к кому относятся импринты с Кендриком, Дензелом Карри и Чарли XCX в ростере). Странным образом сами лейблы никуда из России не уходят. Буквально на прошлой неделе Warner Music Russia начал поиски ассистента и, судя по тому, что вакансия попала в архив, уже нашёл. То есть лейбл сейчас просто настроит новую систему монетизации собственных релизов, найдет новых сотрудников и спокойно вернется в Россию под радостные вопли пропагандистских телеграм-каналов.

Получается, что даже изначальная причина для ухода оказывается не в полной мере валидной. Даже если кого-то невыход альбома Кендрика отрезвил и заставил задуматься о роли России в мировой политике, этот кто-то просто получит долгожданный альбом с задержкой в пару месяцев и в очередной раз убедится в безнаказанности своей страны. Почему так происходит? Потому что современные корпорации озабочены не вопросами международной политики и не моральностью тех или иных действий – только их мнения о происходящем нам не хватало, – их волнует только собственная репутация и влияние оной на прибыль. «Временно приостановить» работу на территории России было полезно для репутации, а теперь пора бы подумать и о деньгах.

Нам бы очень хотелось, чтобы действия крупных компаний исходили из морального закона внутри нас. К сожалению, их моральный закон ограничен исключительно той перспективой, в которой они видят мир. В цели и задачи корпораций – даже тех, что работают в сфере культуры, – не входит решение мировых проблем. Они озабочены исключительно выживанием самих себя и, если очень повезет, собственных сотрудников. Поэтому если кто-то вдруг все ещё думает, что невыпуск альбомов как-то позволит остановить весь происходящий вокруг кошмар, подумайте ещё раз.

Афористическую по сути идею Адорно, согласно которой писать стихи после Освенцима — варварство, часто трактуют слишком буквально. Прятавшийся от нацизма в эмиграции теоретик не хотел отказаться от поэзии вовсе, но требовал от поэтов перестать говорить апориями и вместо этого обратить свой взор на окружающую их социополитическую реальность. Искусство должно отражать то, что нас окружает, иначе зачем оно вообще сдалось. Сегодня подобные мысли нередко всплывают во множестве голов, что однако не говорит об их истинности или ложности.

Зачем же мы слушаем музыку и описываем её в этом году? Не лучше ли как вышеупомянутый мыслитель с кавалеристской яростью набрасываться на любое проявление эстетического в отрыве от политического или же отказаться от эстетического вовсе? Мы могли бы так поступить, но тогда пришлось бы намеренно забыть, что чистая, оторванная от реальности эстетика не утопила XX век в авторитаризме, как было предсказано. Пришлось бы забыть и о том, как она помогала людям пройти через тот самый Освенцим. Наконец, пришлось бы закрыть глаза на то, как много альбомов в этом году обращаются — намеренно или нет — к актуальным для нас явлениям.

Именно поэтому мы продолжаем свои танцы об архитектуре, в попытках не потерять то ценное, что на протяжении многих лет скрашивало самые тёмные часы нашей жизни. В этом году выходило даже по привычным меркам много всего, но мы не пытаемся сполна раскрыть каждую тему. Мы отобрали 12 альбомов, через которые вы сможете вместе с нами снова взглянуть на это странное и зловещее время.

Huerco S. - Plonk
(2022, Incienso)
idm / ambient techno / glitch / ambient dub / electroacoustic

Все ждали от Huerco S. музыку для поддержания спокойствия. Тот выпустил работу зрелого электронщика, многосложную, но целостную.

Моменты, когда хочется забыться и раствориться вместе с ненавязчивой музыкой, теперь наступают разительно чаще. Включить что-то легковесное или даже однообразно-предсказуемое. Для многих главный жанр в такие моменты – эмбиент. Когда Брайан Лидс (Brian Leeds) выпустил свой прошлый альбом For Those Of You Who Have Never (And Also Those Who Have) под именем Huerco S., именно этот релиз стал для многих определением того, что может называться «современной расслабленной музыкой», попал во многие топы всех времён, да и сам Лидс говорил, что не прочь поспать под него в самолёте. Но немного разобравшись в том, как такая музыка воспринимается и обсуждается, он начал понимать, что навешивание таких лейблов ведёт совершенно не к тому эффекту. Нет, чёрт побери, это никакой не эмбиент-для-релакса. Не музыка для продуктивности и не музыка для сна. Это Музыка с изысканной структурой, своей амплитудой скоростей и настроений, у неё есть замысел и автор.

Сделав в дальнейшем два красивейших релиза под именем Pendant, в 22-ом году Брайан наконец решился вернуться к успевшему обрасти народной любовью меломанов проекту Huerco S., и в этот раз не заигрывать с нечаянно забредшими слушателями. Это также и не тот ««аутсайдер»» хаус, каноничным примером которого часто делают дебют Huerco, Colonial Patterns. Plonk – это момент, когда все текстуры, клики и «plonk»-и, раньше совсем потопляемые под синтами и атмосферой, всплывают на поверхность. Лидс не отказывается от в целом сглаженного и водянистого продакшена, но теперь его больше не спутаешь с «создателями вайба». Это довольно обширное высказывание зрелого электронщика.

Иногда за ним сложно уследить, как например на первом треке, где Huerco секвенсирует электронные струнные и щипковые инструменты. Или же на IX, в котором он кладёт на совсем неочевидный музыкальный каркас речитатив андеграундного рэпера SIR E.U. В других он играет с продолжительностью и очередностью пульсов и пустоты, как на треках II, VI или X. Основной же массив текстур с частотой и уровнем детализации более близкими к классическому idm-у концентрируются вокруг III-IV треков. В конечной сборке альбом оказывается неоднородным, движущимся механизмом, почти как всегда сильно привлекавшие Брайана автомобили. Благо, что он не поддался идее стать механиком и бросить музыку, и теперь у нас есть Plonk.

P.S. Альбом вышел 25 февраля, и если продолжать считывать несуществующие смыслы, в его обложке можно разглядеть символ мира, растекающийся и почерневший.

Слушать: Bandcamp | Spotify | VK

Jack Sheen - Sub
(2022, SN Variations)
modern classic / ambient / post-minimalism

Продолжая говорить о релизах 22-го года, разберёмся в дебютном альбоме молодого композитора Джека Шина, «классике», будто застрявшей в чистилище частот.

Сначала поставим вопрос: Sub – это образ будущего академической / классической музыки? А в чём вообще на сегодняшний день состоит смысл говорить о современной классической музыке, не оксюморон ли это? Скорее да, мы просто привыкли использовать эту рамку для того, чтобы легко входить в один общий дискурс. В той музыке, что мы зовём «современной классикой» есть композитор, в ней могут использоваться те же инструменты, что в классической музыке прошлого, может быть собрано большое количество людей с инструментами – оркестр, иногда используются классические формы и гармонии – те же, что и в старину, но с подмигиваниями и изменениями (привет приставкам нео- и пост-). Часто граница определения по каждому из этих критериев оказывается давно пройдена, но у нас до сих пор остаются старые слова для таких инструментальных коллективных произведений, как Sub британца Джека Шина.

На поверку Джек оказывается открытым и наслушанным миллениалом (30-ти ещё нет) с забавным твиттером, тесно связавшим себя с «классической» сценой продвинутого Лондона. Завсегдатай Кафе OTO, обитающий в кругу людей, играющих в основном в коллективах Apartment House и Explore Ensemble и подобных, Шин зарекомендовал себя как классный композитор и дирижёр. Поиграл с оркестром BBC, в Королевском Доме Оперы, в Венеции, все дела. С другой стороны, он не чужд и саунд дизайну (ходит, записывает просторные крупные помещения, потом встраивая в композиции) и смежным видам искусства. При всех регалиях, явно видна его искренность в желании сделать что-то действительно прикольное, ненапыщенность и ирония.

Его дебютная запись прошла через такой путь, что можно составить львиную долю впечатления о том, как работает сегодняшний мир продвинутого свободного искусства. Sub родился из одного его проекта – на стыке перформанса и «музыкальной скульптуры» Each one cancels the last (Hector), в котором музыканты в тёмной комнате, единственные залитые светом прожекторов, полу-импровизируют на заданные мотивы, а танцоры то статичны, то перескакивают к следующему островку света. Скульптура это и в том числе в плане взаимодействия автора с произведением: Джон сравнивает это с «жизнью в чашке петри», когда ты запускаешь в ней определённые процессы и вмешиваешься только иногда, чтобы немного исправить ход течения эксперимента. Зрители ходят вокруг, ничего, конечно, не понимают, но видно, что дивятся, а потом и вовсе с головой погружаются в происходящее и забывают о поиске ответов. Постфактум, как только Джек смог уловить и собрать в голове конструкцию из этого хаоса, работа смогла обрести форму в виде 11 тем на Sub.

С одной стороны, это работа больше фокусирующаяся на звуке, на ощущении. С другой, очень тонко используются все инструменты собранного оркестра. Sub как будто и правда спускается в «подвал» музыки, в какой-то потусторонний саб-уровень, в котором можно видеть (слышать) только тени и отзвуки. Четыре виолончели, пять альт-флейт, два бас-кларнета, пару тромбонов, пианино и еле слышимая перкуссия – вот что формально можно здесь расслышать. На деле же все инструменты сложно разлепить в воображении, ведь они будто варятся в одном котле на медленном огне, при этом по очереди вскипая и поднимаясь на поверхность. Звук средних частот здесь ключевой игрок, и не особо удивляет, что пост-продакшеном занимался Стефан Матьё, такие альбомы и звук – это его поляна. Он, как и мы, понимает, что за такими вещами и правда будущее музыки, как минимум один из её векторов. А классика это или нет, пусть рассудит уже время.

Слушать: Bandcamp | Spotify | Apple | VK