Октябрь не спал и, сам себе под стать,
держался бодро. Ты на честном слове
бросала свое тулово в кровать,
а буквы мельтешили на заборе,
и, памятью схватив одну из них,
цепляясь за занозы очертаний,
ты, что есть сил, звала приход зимы,
метелью всхлипывая, вьюгой завывая,
в надежде, что, придя, тревожный снег
собой тетрадный лист из камня скроет
и спрячет гравировку на стене.
Его ни убирать, ни сыпать солью
не станет ни один ворчливый дворник,
и ты, разверзнув веки по весне,
подумаешь: "Ну до чего же вздорный
и несуразный сон приснился мне".