Все заключенные федеральных тюрем обязаны посетить несколько учебных занятий перед возвращением в общество. Это было вполне логично. Многие женщины в Данбери проводили в тюрьме не один год, а это не только накладывало на них отпечаток институциональности, но и способствовало их инфантильности. Было глупо полагать, что по возвращении из тюрьмы они сразу смогут перестроиться и спокойно продолжить жизнь на воле.

Мне было любопытно, что нам сообщат на этих занятиях. Первым в моем списке оказалось занятие о здоровье. В назначенное время я пришла в комнату свиданий, где были расставлены стулья для двадцати женщин. Занятие проводил надзиратель, работающий в тюремном пищеблоке. Я наклонилась к Шине, сидевшей рядом со мной, и спросила, почему ведет именно он.

— Он играл в бейсбол на профессиональном уровне, — ответила она, хотя такое объяснение показалось мне несколько странным.

— Но почему занятия ведет надзиратель из Данбери? И даже не сотрудник медчасти? — Шина закатила глаза. — Неужели все занятия ведет тюремный персонал? Они ведь не работают на воле, с бывшими преступниками. Они всегда здесь. Что они знают о возвращении в общество?

— Пайпс, ты напрасно ищешь здесь логику.

Парень из пищеблока оказался милым и забавным и очень нам понравился. Он рассказал, что важно правильно питаться, заниматься спортом и считать свое тело храмом. Но он не объяснил, как получить медицинскую помощь, которые могут позволить себе бедняки. Он не сказал, как будут оказываться услуги по охране репродуктивного здоровья. Он не порекомендовал никаких вариантов психиатрической помощи, хотя некоторым из присутствующих она явно была необходима. Он не упомянул, куда обращаться людям, которые порой десятилетиями страдали от зависимости, когда на воле их снова начнут преследовать старые демоны.

Темой другого занятия было «позитивное отношение к жизни» — об этом рассказывала бывшая секретарша начальника тюрьмы. Она смотрела на всех свысока и очень нам не понравилась. В своей лекции она подробно описала, как пыталась похудеть, чтобы влезть в красивое платье к празднику. К несчастью, сбросить вес ей не удалось, но на вечеринке она все равно повеселилась, потому что не теряла позитива. Не веря своим ушам, я оглядела собравшихся. Среди них были женщины, лишенные родительских прав, которым предстояло бороться за воссоединение с детьми; женщины, которым некуда было податься, в связи с чем из тюрьмы они отправлялись прямиком в приют для бездомных; женщины, которые никогда не имели дела с традиционной экономикой и должны были найти приличную работу, чтобы не вернуться за решетку. Передо мной не стояла ни одна из этих проблем — мне в жизни повезло гораздо больше, чем большинству моих соседок по Данбери, но банальность этих занятий меня оскорбляла. Следующую встречу вела суровая немецкая монахиня, которая заведовала тюремной часовней. Лекция оказалась настолько туманной, что я ничего из нее не запомнила, но речь в ней шла о «личностном росте».

Дальше нам предстояло услышать о жилье. Жилье, трудоустройство, здоровье, семья — все эти факторы определяли, сумеет ли освобожденный арестант стать законопослушным гражданином. Я знала ведущего этого занятия по строительной службе — он был вполне ничего. Он говорил о том, что нам и так было известно — об инсоляции, алюминиевом сайдинге и лучших типах кровли. Он рассказывал и об интерьерах. Мне так надоел этот фарс, который Бюро тюрем называло официальной программой подготовки к возвращению на свободу, что я просто закрыла глаза и стала ждать окончания встречи.

Тут одна из женщин подняла руку:

— Э-э, мистер Грин, все это очень интересно, но мне нужно снять квартиру. Может, вы расскажете, как ее найти? Есть ли какие-нибудь программы, по которым мы можем получить доступное жилье, и все такое? Мне сказали, что придется идти в приют для бездомных…

Вопрос не рассердил надзирателя, но заставил его задуматься.

— Знаете, мне мало что об этом известно. Лучше всего искать квартиру по объявлениям в газетах или на интернет-сайтах.

Мне оставалось лишь гадать, какой бюджет Бюро тюрем выделяет на возвращение заключенных в общество.

Многие впервые узнали о «Сандэнсе» из-за «Навального», а мне он давно интересен: слежу за тем, кто там побеждает, и завидую тем, кто туда ездит. Хотя сейчас-то, увы, никто никуда не ездит.

моя подруга может улететь.
в любой момент мотнуть к аэропорту
и первым самолётом сделать вжух,
заранее прикинув направленье,
не выйдет так — угонит самолёт.

мой друг собрал тревожный чемодан
на случай предсказуемого «если».
у друга есть заманчивые визы
и свин морской, свистящий и мохнатый,
который влезет, если что, в рукав.

мой брат по мыслям платит пятый штраф
за то, что смеет говорить открыто,
за то, что вышел с теми, кто пытался
реальность изменить хотя бы как-то.
его посадят в следующий раз.

моя сестра по крови греет ужин
себе и мужу, неплохому парню,
который учит java и английский.
они хотят успеть продать квартиру,
родителям пока не говорят.

моя коллега, девочка со скрипкой,
чьей мощи позавидуют атланты,
вчера почти белела от бессилья,
случайно ткнув на новости по ссылке.
она играет музыку такую,
что некогда бывает оглядеться,
но есть ещё вакансия в оркестр
в варшаве. и в софии тоже есть.

моя давно затыканная совесть
сидит одна заполночь в тесной кухне,
перебирает буковки в фэйсбуке,
кивает, осторожно ставит лайки,
пока я подвожу бюджет за месяц,
заказываю папины лекарства,
кошачий корм и акварель для дочки.
мы с совестью как два пьеро нелепых
глядим в огонь у очага чужого
и видим в нём большие самолёты,
в чернильное взлетающие небо,
сестру и брата, друга и подругу,
морскую свинку в тесном рукаве...

любовь и страх вращаются по кругу
в моей остекленевшей голове.

Алина Трубицина

Когда фура идет, она настолько тяжелая, что не может резко затормозить, как обычная легковушка. И я бы хотела, чтобы «Рана» ехала как фура.

https://www.forbes.ru/forbes-woman/453843-zalecit-ranu-kak-oksana-vasakina-napisala-roman-o-poezdke-v-sibir-s-prahom-materi

В интернеты официально выложили великий альбом Tricky: два года назад Надежда Грицкевич говорила, что это произойдет «в скором времени», вот время наконец и наступило.

Слушаю четвертый, кажется, день на повторе, удивляюсь, что 2010 год уже так далеко, а группа moremoney звучит всё так же потрясно. Я «Наадю», честно говоря, не очень, а от «Tricky» до сих пор кайфую. Голос поющей на английском вокалистки воспринимается как еще один инструмент — или сэмпл, учитывая, сколько там сэмплов.

«Когда ты поешь на чужом языке, — говорила Грицкевич в том интервью в 2019-м, — ты можешь абстрагироваться от себя и от того, каким человеком ты являешься. Это отстранение работает хорошо на момент написания, но не на момент исполнения, потому что я не чувствую себя приближенной к этим текстам. Я далеко от этого героя нахожусь. Поэтому я до сих пор не понимаю, как можно петь на английском. Я уже избалована близостью к лирическому герою».

Ах, Надежда, всем бы нашим так офигительно петь на английском, как это когда-то делали вы.

Гринвошинг, говорили они

Проблема не в том, чтобы найти какого-нибудь психа с многотомником, а в том, как придумать способ рассказа про него. <...> Нужно придумать язык — и свой трюк для того, чтобы утащить материал у героя, превратить его имущество в ваше.

https://gorky.media/fragments/chelovek-bez-svojstv-kakoj-mozhet-byt-avto-biografiya-segodnya/

Биографию Проханова я так у Данилкина и не прочитал, но его «Пантократор солнечных пылинок» и «Юрий Гагарин» точно были бы в моем списке лучших русских книг XXI века.

Умер Юрий Владимирович Манн. Великий.

В 1972 году американский социопсихолог Стэнли Милгрэм представил идею о «знакомых незнакомцах» — люди в вашем сообществе, которые чувствуют, что знают вас, пусть вы и не знакомы, если вы делите с ними пространство на регулярной основе. Например, это люди, с которыми вы регулярно ездите на одном поезде на работу.

https://howtoreadmedia.ru/lenta/teksty/ketrin-ormerod-pochemu-sotsialnye-seti-razrushayut-vashu-zhizn/

Когда Бату проиграет из-за вбросов на выборах манулу, соратники орангутана будут протестовать и объявят нам, человечеству, в итоге войну. Ремейк «Планеты обезьян», который вы не запрашивали.

Из поста актёра Владимира Мишукова узнали, что режиссёр Андрей Звягинцев восстал после тяжелейшего ковида и сейчас находится в реабилитационном центре. И отлично выглядит, кстати

«Журнал Nature опубликовал исследование, объясняющее, почему чтение со смартфона вредно: оказывается, читая с маленького экрана, мы непроизвольно задерживаем дыхание, мозг получает меньше кислорода — и, помимо прочего, нам сложнее концентрироваться на тексте» (узнал на «Горьком»).

На самом деле я просто искал повод опубликовать фотографию себя в жюри сибирского «Серебряного Лучника». Это 1 февраля 2014 года, хочу похудеть и выглядеть хотя бы примерно так же.

За «Филэллина» Леонид Юзефович получил свою третью «Большую книгу». Второй в 2016 году отметили «Зимнюю дорогу», которую я читал ночью в скором поезде Красноярск-Новосибирск: за окном выла вьюга, в купе был я один, и представить себя на месте героев было несложно. Всю «Дорогу» я помнил, что читаю про реальные события, и от «Филэллина» было такое же точно ощущение, хотя это и фикшен, а не исторический роман. Сочиненные автором дневники и письма реальных и вымышленных персонажей (у каждого свой голос, и хор их прекрасен) соседствуют с «мысленными разговорами», и в какой-то момент кажется, что Юзефович на самом деле записал и их. Мало что знаю про императора Александра Павловича, о войне Греции за независимость ничего не читал в принципе, в том числе поэтому «Филэллин» воспринимается мною как докуфикшен, хотел того Леонид Абрамович или нет. В финале ранее не пересекавшиеся герои сводятся им на одной сцене (конечно же, в Греции), и ты понимаешь, что так тоже могло произойти — более того, не могло случиться иначе.

Барон Криднер — баронессе Криднер, июль 1824 г.

Поговорить с Мосцепановым я не успел и тайну его не узнал. Не думаю, что она имеет отношение к тому, о чем ты писала, да мне сейчас и не до нее. На днях с фельдъегерской почтой поступило решение Государственного Совета об удалении меня от должности. Причина не объясняется, но ее легко вывести из того, что на мое место государь утвердил бывшего столоначальника в Военном министерстве и давнего аракчеевского клиента Кирилла Тюфяева. Новое место мне не предложили и не предложит. На неделе уезжаю в Петербург, оттуда — домой, в Ригу.

Помимо ненависти Змея к тебе, на судьбе моей отразилось разочарование государя в Библейском обществе. Его отделение в Перми создано было при моем деятельном участии, мы начали перелагать Евангелие на коми-зырянский язык, но при нынешних веяниях это вряд ли будет поставлено мне в заслугу. У нас все дружно сделались ревнителями старины, как раньше горой стояли за реформу, и нападают даже на русский перевод Священного Писания: почему, мол, “верую в единого Бога” — непонятно, а “верю в одного Бога” — понятно? Эту плоскую шутку я слышал десятки раз. Она похожа на пароль, по которому узнают своих. Я к ним не принадлежу.

Григорий Мосцепанов — Матвею Мосцепанову, июль 1824 г.

Ох, рано я радовался! Барона Криднера прогнали, упал на нас новый губернатор, Тюфяев Кирилл Яковлевич. При нем вдруг оказалось, что дело мое не кончено производством. Снова в суд водят под караулом, вопросных пунктов наклепали — на пяти листах не вмещаются. Ко всему в придачу припутали кляузу бывшего моего ученика Сидорки Ванюкова. Самый способный у меня был ученик, я в нем души не чаял. Выучил на свою голову. Сигов его застращал или рублем подмазал, а уж он, гаденыш, расстарался, сочинил прежалостную историю, как осенью пошел в лес по грибы, там я будто его подкараулил, заманил в Горелую Падь, за шиханы, и принудил к содомскому греху — да так, что он потом месяц кровью серил.

Читая, слезами обольешься. Куда Карамзину! Он, ербондер те пуп, талант, не зря я его риторике учил. Настрочил целую повесть, в какой день было, в котором часу, при какой погоде, сколько красноголовиков и обабков у него корзине лежало, когда мы повстречались. А ведь как любил меня! От любви подарил мне свое сокровище — грецкий орех в красной бумажке.

<...> Опять меня со двора не выпускают и переписки лишили. Одно это письмо согласился снести на почту старый знакомец, майор Чихачев. Его командировали сюда из Екатеринбурга с ротой Верхнеуральского горного батальона, а то в Перми солдат мало, при государе в караулы ходить будет некому. Он, добрая душа, по секрету шепнул мне, что нынче осенью государь император Александр Павлович собрался на Урал и сколько-то дней пробудет в Перми проездом из Оренбурга в Москву.

Знаю, ты ногами болен, но другого брата у тебя нет. Сам же потом казнить себя станешь, коли не подашь ему помощи. Сделай милость, составь прошение на высочайшее имя и приезжай с ним в Пермь. Опиши все гонения на меня, а в конце прибавь, что я, дворянин-воин, пожертвовавший своим здоровьем на поле чести, намерен открыть его императорскому величеству особенную важную тайну, могущую способствовать торжеству креста над полумесяцем.

<...> Чихачев говорит, велено ожидать государя с 20 сентября.

Вот бы ты подгадал к этому числу!

Пермский губернатор Кирилл Яковлевич Тюфяев — князю Лобанову-Ростовскому, июль 1824 г.

На отношении вашего сиятельство №1223 из 2-го отделения канцелярии Министерства юстиции сообщаю: решением Пермского верхнего уездного суда от 29-го сего июля отставной штабс-капитан Григорий Максимов Мосцепанов за ложные наветы на управителей Нижнетагильскими заводами, а также за содомию, богохуление и прочая присужден к лишению всех чинов и дворянства и ссылке в Сибирь. Решение направлено в Правительствующий Сенат на конфирмацию, и, пока она не поступит, Мосцепанов будет содержаться не в тюремном замке, а на гауптвахте. Из его следственного дела, заключающегося ныне в 1672-х листах, составляется экстракт, который по окончании выписки представлен будет вашему сиятельству.