Не частичная мобилизация, а рекрутский набор: книги про войну располагают сегодня к поиску параллелей, хотя после «Ленинградских сказок» сравнения напрашиваются только с ними. Юлия Яковлева опять написала о войне, на этот раз 1812 года, скрестив вариации на тему русской классики XIX века (персонажи существуют в одной вселенной с героями «Войны и мира») с хоррором уровня фильмов Blumhouse и A24 (финал крайне киношный и очень логичный для книжки об оборотнях). «Нашествие» не столько о войне, сколько о предчувствии войны, которое есть не у всех героев, но мы-то знаем. По словам авторки, это «мир пока скрытого, но страшного напряжения в обществе. Кто-то стиснут крепостным правом, кто-то — нормами общепринятых приличий, всем нехорошо. Война выпустит напряжение наружу и покажет, кто есть кто на самом деле». Помимо очевидных аллюзий (одного героя зовут Бурмин, другие читают и косплеят «Опасные связи»), нашел неочевидную: а что, если в этом же самом Смоленске живет Святослав Вернидубович из «Вампиров средней полосы»?

Появление помещика, да ещё вместе с самим губернатором, мочалинские крестьяне истолковали как свидетельство большой важности происходящего. Толпа как будто подобралась, зашевелилась, загудела.

— Что ж это, отец? — взвизгнула из толпы баба. И за ней заверещали другие подстрекательницы: — Глянь, что творится среди бела дня! Видано ли дело! Святотатство! Глумятся над покойниками!..

При этих словах Норов поморщился, как от зубной боли, но не переменил позы. Все загалдели, стали напирать, хилая ограда вильнула.

— Тихо! — рявкнул Шишкин, унял море.

Губернатор встал в коляске во весь рост. Промокнул платком лысину. «Экая комиссия». Но что он мог поделать? За Норовым и в самом деле стояли и консистория, и сам епископ, и бери выше — петербургский Синод.

— Вот что, ребята. — Каждое слово губернатора отчётливо слышалось в солнечном воздухе. — Что среди дня — так потому что дело открытое. Не ночью же, как воры, копать. Дело официальное. Проводится дознание. Тела надобно осмотреть. Это нужно для установления и поимки злодея. Или злодеев. Об глумлении речи нет. Гробы вернут в благопристойный вид, и отец Михаил отслужит панихиду. А пока ступайте.

По толпе прошёл ропот.

— Идите, ну! Дел нет других? — гавкнул Шишкин. — Кому сказано?

Толпа заволновалась. Губернатор бросил быстрый взгляд на отца Михаила, и хоть священнику не улыбалось всё это дело, он выступил вперёд. Дождался, пока все умолкнут, пока все взоры не соберутся на нём:

— Ступайте, дети. Дело печальное тревожить покойных. Но я здесь и прослежу о благообразии.

— Какое уж тут благообразие, отец?! — опять заверещала баба-зажигалка. — Мёртвых выкапывать!

Толпа загудела. Но отец Михаил видал и похуже.

— При жизни своей эти четверо о своих семьях и соседях радели, живот свой из-за вас положили. И после смерти согласились бы на это, чтобы помочь тем, о ком пеклись при жизни.

— Да чем они-то теперь помогут?

— Иной раз мёртвое тело несёт на себе следы, которые могут изобличить злодея.

— Дак злодей-то известен!

Толпа загалдела. Приставы на вершок-другой выдвинули шашки. Но чрезвычайное происшествие заставило всех обернуться, оторопеть, умолкнуть. Норов с клёкотом спрыгнул прямо в могильную яму. Тишину разорвал треск выбираемых разом гвоздей. С грохотом подпрыгнула, упала, поехала по насыпи крышка гроба. Следом уже лез, перепачканный глиной и песком, как из преисподней, Норов.

— Есть! — крикнул он.

Лицо его, обычно бледное и пустое, как костяная пуговица, горело. Глазки сверкали. Толпа точно почувствовала магнетические лучи, которые летели из него, выжигая всякое расстояние между петербургским господином и смоленскими холопами, почуяла, что он сейчас был один из них, с ними, и вся обратилась в слух. Все глаза были прикованы к Норову, он точно разрастался от устремлённого на него внимания. Ни Шишкин, ни отец Михаил, ни сам губернатор не рискнули бы сейчас встать между ними.

— Вы думаете, злодей вам известен! — ликующе-гневно обрушился на крестьян Норов. Народ безмолвствовал. — Как же... Мочалинский оборотень?!

В тишине низко гудели пчелы.

— Как бы не так! Сказка для отвода глаз.

Смелая прямота и убеждённость его речи поразили крестьян.

— Это убийство... — Норов потряс в воздухе кулаками, точно сжимал в них волю толпы, как вожжи, — дело рук человеческих!

«Он говорит с ними как с людьми», — с неприязнью подумал губернатор, наливаясь апоплексической краской. О том, чтобы разогнать крестьян, теперь не могло быть и речи. Толпа была наэлектризована, она смяла бы и приставов.

— Вы! Готовы верить в оборотней, в домовых, в привидения. Пускай. Дело ваше. Я в них не верю. И сейчас я вам покажу!.. — Норов решительно обошёл коляску.

— Что вы творите? — прошипел губернатор, цапнув его за рукав.

— Я? Творю не я, — так же прошипел Норов, обдав губернатора брызгами слюны. — Я ненавижу. Ненавижу так называемых благородных господ, которые дичают, но не от волшебных сил, а от безнаказанности. Творят гнусности и жестокости над крепостными рабами и думают, что все им сойдёт с рук.

От изумления губернатор открыл рот и выпустил рукав. Норов сердито дёрнулся. Махнул мужикам:

— Подымай.

Полез читать после фильма про пяточки про Михалковых и прочитал, что, оказывается, сыновья Петра Скворцова — внуки Степана Михалкова, правнуки Никиты Михалкова и Анастасии Вертинской, праправнуки Александра Вертинского и Сергея Михалкова, прапраправнуки Петра Кончаловского и прапрапраправнуки Василия Сурикова. Проорался дико, а потом вспомнил, как пять лет назад в Канске, где у артиста Скворцова был мастер-класс по сторителлингу, кто-то мне говорил, что Петя, мол, скоро станет отцом и породнится с Никитой Сергеичем, поэтому и отрывается как в последний раз — потом-то не до тусовок будет, с маленьким ребёнком да с такими родственниками.

Про геев у «Диснея» на «Кинопоиске» всё еще смешнее, похоже. Мистер Икс этот появляется в следующих сериях «Амфибии», но их на «Кинопоиске» не блокируют. «Неужели в самом деле из-за этих СЕМИ СЕКУНД?» — подумал я, пересмотрел этот отрывок в оригинальном дубляже («No, I will not clown face you»), нагуглил, как можно перевести глагол clown face, и очень сильно смеялся.

Название альбома «Который возвращается» звучит на нем дважды. В «Тихом огоньке» «она молчит и улыбается ему — тому, который возвращается». А в «16:37» есть «белый парус, который возвращается на много-много-много лет назад».

Много-много-много лет назад «Метро» звучало из всех утюгов, а группа из Фрязино «Високосный год» выпустила суперальбом, где все песни были одинаково хороши. (Кто-то скажет, что они просто одинаковые; простим им.) Выходившие позже «Кино» и «Приносящий удачу» не смогли повторить успех первых хитов. Да и песен других много не было.

Но были два крутых кавера: в 2002-м Илья Калинников и Юрий Сапрыкин записали летовское «Наваждение», назвав дуэт «Рысь и Рыба» (пел Сапрыкин!), а в 2008-м выходил трибьют «Машине времени» с «Музыкой под снегом».

Три года назад узнал, что у «Високосного года» была еще песня «Новосибирск», где рифмой городу был неоправданный риск, а через три недели после того, как я это узнал, Калинников умер.

Какая, в сущности, смешная вышла жизнь, хотя что может быть красивее.

Интересный какой Бродский, впервые на русском: «Есть только одна веская причина проводить Олимпиаду в Москве: окончательно дискредитировать Игры, что было бы не такой уж плохой идеей — одной ложью меньше. С другой стороны, у нас осталось не так уж много иллюзий, так почему бы не попытаться спасти эту? Единственный способ сделать это — бойкотировать Олимпийские игры, поскольку это придаст спорту видимость угрызений совести. Просто трудно оценивать спортивное мастерство и безупречные тела, когда происходят убийства: шоу становится чуть-чуть болезненным».

https://vatnikstan.ru/archive/brodskij-vs-olimpiada/

Мне давно уже не плохо и давно не хорошо,
Мне давно уже не плохо и давно не хорошо,
Мне давно уже не плохо и давно не хорошо,
Год по пизде пошел, по пизде пошел.

Пока нет новых песен OQAV, слушаем другие проекты с участием Вадика Королёва. Проникаясь ими, правда, с опозданием: «Пилар» открыл для себя только в прошлом году (до сих пор не пойму, как так вышло), а «Игоря, Деда и Оглоблю» начал слушать месяц назад, когда появился крутой альбом «И Александр, и Алексей».

В этом трио к Королёву и гитаристу OQJAV Дмитрию Шугайкину присоединяется Игорь Титов из Мастерской Брусникина. (Не занятый в их проекте клавишник OQJAV Ярослав Тимофеев 8 ноября, кстати, будет в Новосибирске в своей филармонической ипостаси.) Звучит троица так, как если бы других поводов слушать музыку, танцевать и заниматься сексом под нее человечество за все эти века тупо не придумало. Еще одна странная ассоциация с альбомом — Sausage Party (финал, да).

Когда-нибудь я расслушаю и проект «Королев Попова», до Joker James тоже же не сразу дорос.

Новая экранизация «Второй жизни Уве» смотрите с кем.

Неприятный какой человек.

Психотерапевт, с которым я это обсуждала, говорит, что их работа изменилась. Раньше работа психотерапевта сводилась вот к чему: есть какая-то объективно существующая нормальная жизнь, и есть человек, который воспринимает эту жизнь неадекватно, которому она кажется хуже, чем есть. И нужно поправить оптику: убедить, что жизнь на самом деле нормальная и надо начать смотреть на нее объективно. А вот сейчас жизнь объективно чудовищна. И если человек будет смотреть на нее объективно, то ему будет плохо. 

Тут сложно, потому что если человек не будет смотреть на жизнь объективно, то он рискует не учесть вовремя какие-то опасности. С другой стороны, если смотреть на нее объективно, то она правда чудовищная. И выход здесь может быть в том, чтобы, признавая ее чудовищность, все равно пробовать переключать внимание, думать не только что она чудовищная, но что есть и светлые стороны. Например, вот красиво деревья желтеют. И вы, с одной стороны, помните, что жизнь чудовищна, с другой — смотрите на эти красивые деревья.

https://meduza.io/feature/2022/10/22/rossiya-nikuda-ne-denetsya-rezhim-nado-nadeyatsya-denetsya

Скорее бы суббота

«Груша» возвращается! Главная конференция Сибири о маркетинговых и пиар-коммуникациях пройдет 29 октября, вновь собрав в Новосибирске пиарщиков, маркетологов, бренд-менеджеров и предпринимателей из соседних регионов. Успевайте купить билеты, цена вопроса — 5000 рублей.

Среди тем «Груши» — маркировка онлайн-рекламы и маркетинг в метавселенных, управление в креативных индустриях и телеграм для бизнеса, небольшие города как точка роста продаж и современные коммуникации с клиентами, партнерами и СМИ.

Спикеры конференции:
— Тамара Никифорова (S7 Group)
— Дарья Адамович (Альфа-Банк)
— Ирина Бахарева (Яндекс Практикум)
— Наталья Репина (Deltaplan Group)
— Александр Литвинов (Планёрка)
— Анна Махмутова (Demis Group)
— Владимир Завертайлов (Сибирикс)
— Анастасия Захарова (2ГИС)

Программа опубликована на сайте «Груши». Там же можно оплатить билеты на конференцию, в том числе по счету для юридических лиц.

Продажи закроются 25 октября в 23:59.

#реклама

И не сказать, что неудачный, неинтересный и несмешной сериал, но серии на третьей мне стало понятно, какой он: «Женщина-Халк» — пресный. За жизнью и приключениями Дженнифер Уолтерс, кузины Брюса Бэннера, наблюдаешь без энтузиазма и вовлечения, несмотря на все разрушения героиней «четвертой стены» (в какой-то момент они даже начинают раздражать). Вагон звездных камео — Мерзость, Сорвиголова, Вонг, сам Халк — ситуацию лучше не делает. Финал сезона в этом смысле мне кажется не самоиронией уровня «Я такая пост-пост, я такая мета-мета» (в сериале Marvel Studios нашлось место для Кевина Файги, надо же!), а попыткой предпринять хотя бы в финале хоть что-то, хотя бы как-то взбодрить пресную «Женщину». Когда ругали за некоторую поверхностность «Сокола и Зимнего солдата» и «Соколиного глаза», у меня находились слова в защиту (и чего за соколофобия вообще, можно узнать?), а здесь даже не хочется их искать. Скучно.

Вопрос, который неизбежно возникает: а как так вышло, что немецкое общество оказалось мобилизованным и поддерживало союз с государством, пока Германия не капитулировала? Иными словами, как произошло то, о чем мечтает Сергей Кириенко, заявивший на днях в интервью «Комсомольской правде», что «Россия победит в войне с НАТО, если она станет народной»?

https://gorky.media/reviews/etu-stranu-ne-mobilizovat/

Еще не настоящая война, но уже предчувствие её. Когда не все хотят кровопролития, но его, увы, уже не избежать. Потому что кто-то что-то не так интерпретировал. Потому что дети, в которых взрослые поощряли соперничество, не захотят от него отказываться. Потому что драконам, кто бы ими не управлял, на людские распри наплевать, у них свои танцы. Финал первого сезона — потрясающий. Ожиданием неотвратимой большой беды сезоны нам уже обрывали, но на таком нерве — давно не.

Не помню, сколько лет (точно больше десяти) мы знакомы с Сергеем Самойленко. Для меня он всегда был в первую очередь культуртрегером и журналистом. Как поэта я его почти не знал, хотя именно это определение всегда шло у Самойленко через запятую — вторым, иногда и первым. Какие-то стихи он публикует у себя в фейсбуке, а еще есть несколько книжек, и одну из которых Сергей подарил мне, когда я заходил к ним с Юлей незадолго до отъезда. (Все в этом году уезжают, я каждый раз боюсь, что это навсегда.) Большинство стихотворений в книге «Остановки сердца» написаны Сергеем в 1990-е; не в последнюю очередь она интересна мне именно этим: пока я учился в школе, люди творили всякие интересные штуки, и ретроспективно это осмысливать очень здорово. А еще понял, что мне далеко не все стихи Самойленко по нраву, но по ним видно, что он настоящий большой поэт, не чуждый и традиции, и экспериментам. Горжусь знакомством с ним, дорожу подарком, надеюсь увидеть его и Юлю когда-нибудь снова. Год-то такой, что надеяться всё труднее.

ДВА СТИХОТВОРЕНИЯ

1

Ночь, как сказано, нежна. Жизнь, как водится, ужасна.
Снег, идущий вдоль окна, осторожен, будто вор.
Если свет не зажигать, невозможно не прижаться
лбом к холодному окну, выходящему во двор.

На дворе горит фонарь, освещая площадь круга.
Снег крадется аки тать, налегке и босиком.
Я гляжу на этот снег, и от снега, как от лука,
то ли слезы на глазах, то ли в горле снежный ком.

Оттого ли что зима приключилась в одночасье,
белизна в моих мозгах снега белого белей.
Ну чего тебе еще недостаточно для счастья? —
Ляг поспи и все пройдет, утро ночи мудреней.

Помнишь шуточку одну: то погаснет, то потухнет?
Дочка спит и спит жена, так какого же рожна,
прижимаясь лбом к окну, ты торчишь в трусах на кухне,
бормоча, как попугай: жизнь ужасна, ночь нежна.

2

Обухом по голове, по хребтине ли оглоблей, —
к Рождеству такой мороз ударяет, что держись.
Что ж ты ходишь подшофе, приговаривая: во, бля! —
греешь варежкою нос, проклинаешь эту жизнь.

Нет трамвая битый час, потому что понедельник.
Не осталось ни рубля на такси и на табак.
Жизнь, мин херц, не удалась, сикось-накось, мимо денег.
Если все начать с нуля, я бы жизнь прожил не так.

Полно, батенька, пенять, эне-бене, крибле-крабле,
никому не нужных книг сочинитель или кто.
Нынче минус сорок пять, водка выпита до капли,
спрятан шнобель в воротник допотопного пальто.

Шепчешь: ухогорлонос. Слышишь: навуходоносор.
Как сказал бы дед Пихто: орган речи без костей.
Я прошу, не надо слез. Что не в рифму — это проза.
Жизнь не удалась, зато образуется хорей.

1996

Катерина Тихонова — про комплекс отсутствующего отца и как его преодолеть.

Другая Катерина Тихонова, не та самая, но как теперь перестать смеяться, «Нож»?

Забыл написать тут еще про один сериал Marvel Studios, вышедший в этом году. Такой маленький (за восемь минут можно осилить целый сезон), что и немудрено, что забыл. Всеми любимый Малыш Грут из «Стражей галактики» по-любому обязан был получить свой спин-офф, и даже жаль, что он получился настолько, м-м, незначительным. Всего пять коротеньких мультиков, скорее просто миленьких, а не выдающихся — не самые, в общем, запоминающиеся восемь минут этого года. Но «Я есть Грут», конечно, все равно останется в истории: как шутят в интернетах, пока DC не знает, что ей делать с Суперменом, Marvel снимает сериал про дерево.

Чувство бездарно закольцевавшегося времени хорошо росло на почве застоя, и Данелия обжил эту заевшую темпоральность лучше, чем кто-либо из его современников.

https://www.kommersant.ru/doc/5622116

Месяц назад видел пепелац на Уралхиммаше; никуда не улетел, без гравицаппы-то.