В 2018-м мы делали читку пьесы Натальи Зайцевой «Siri» в рамках проекта Science Drama, я тогда с ней и познакомился. Первая прозаическая книжка драматурга называется «Ипотека страданий», и это в чистом виде автофикшн. О мужчинах, о творчестве, о деньгах и долгах, «о себе (не)любимой», в общем. Это очень подходящая для дискуссий про автофикшн книжка. Почему, скажем, «Рана», «Степь» и завершающая трилогию «Роза» Васякиной на литературу похожи, а у Зайцевой — что это, дневник? Почему мне, собственно, должны быть интересны притворяющиеся художественной прозой дневники человека, с которым я и лично-то не знаком? Он чего вообще о себе возомнил-то, этот человек? Но тут же возникает обратное сомнение — а кто я такой, с другой стороны, чтобы судить, раздавать оценки и отказывать другому в праве быть услышанным? Как повод для таких обсуждений она работает хорошо, эта тоненькая во всех отношениях «Ипотека страданий». И работает лучше, чем как собственно книга, которую однажды захочешь вдруг перечитать. Я вряд ли захочу.

104.

Позвала его на концерт. Опять — может, да, может, нет. Мой план затягивается в пункте два. Учитывая, сколько прошло времени от знакомства до переписки, специального свидания мне ждать еще месяц.

105.

Черт, мы должны были поцеловаться в том трамвае.

106.

Вчера была читка моей пьесы на Любимовке. Ю. М. подошел и сказал, что ему очень понравилось. И я стала радостно тыкать его в грудь и говорить: это тебе, тебе, хочу, чтобы ты ставил эту пьесу. А утром он написал пост: очень хорошая пьеса. Я сделала скриншот и написала твит «можно я буду жить в этом скриншоте».

107.

Не успеваю осмыслить факт, что я перформер и скоро мне придется со сцены говорить о своей прекарной жизни и заработках. Весь театр — это какой-то стыд. Как будто снимаешь трусы: вроде, всё как у других, но стыдно очень.

108.

Вышло интервью со мной с заголовком «Человечество — это плесень на теле планеты» и моим очень злым лицом. Попросила заменить фотографию на ту, где я улыбаюсь.

109.

Мужчина в метро продает карту звездного неба.

110.

Ш. отдала мне пенни-борд, на котором мы катались тогда втроем: я, она и N. Она сказала, что с тех пор им не пользовалась. Мы еще встретили ту даму с джек-расселом Норой, и N кидал Норе палку и очень радовался, как будто он тоже джек-рассел. Ели пельмени. Имитировали игру в баскетбол. Курили траву в подъезде его дома на Пречистенке. Я тогда поняла, что они спят. Не сразу, а медленно, как будто ледник наступает.

111.

Когда у меня замерзли ноги на кладбище — а это был октябрь, снег уже выпал, — меня отправили отогреваться в машину с Антоном Чистовым. Антон завел машину, я сняла кроссовки и положила ноги на радиатор. Он молчал и я молчала. Наверное, мы оба чувствовали неуместность разговоров. Я была единственный подросток на похоронах, никто не знал, с какой стороны ко мне подойти и что говорить. Антон был моей первой любовью: в двенадцать я танцевала с ним медленный танец на свадьбе, на которой он был свидетелем, и все незамужние девушки должны были с ним потанцевать. Помню ощущение от его белой рубашки и его бережную отдельность. Молчаливый Антон Чистов, похожий на солиста группы «Браво». Он, наверное, помнил меня младенцем, потом танцевал со мной первый медляк, и вот теперь сидит со мной в машине на похоронах моей мамы и не знает, что сказать.
Спустя много лет, мне уже было сильно за двадцать, мы приехали с сестрой в Кировск специально на могилы родителей. И заехали на дачи к младшим Чистовым. Через забор от них был дом младших Шепелевых — как раз тех, на свадьбе у которых Антон был свидетелем. Мы снова сидели с Антоном рядом, в беседке, и снова молча, потому что говорили другие. В нас вплетались смородиновые кусты.

112.

Выбралась в тиндер и получила два интригующих дикпика от высокого рыжего бородача по имени Алексей, двадцать три года.

113.

Отправила Сереже видео с салютом из моего окна, он ответил: здорово. Отправила то же видео N, он ответил: роскошь.

114.

Я позвала Рому к себе в гости. Сейчас он придет. Ну что. Выпьем вина, поужинаем, покурим травы (может быть). Потом он сделает какое-то движение-приближение. Я кое-как отвечу. Говорю себе: ты делаешь это, чтобы почувствовать себя увереннее, так и начинай — чувствуй. Это всё равно что на сцену выйти. Волнуешься, но выходишь, и «это происходит». Главное, присутствовать и выдерживать. Кажется, он пришел. Важно. Я не знаю, что важно. Сегодня девочки сказали, что я пишу так, как будто знаю секрет. Я не знаю секрет. Они сказали, что я пишу так, будто всё могу пережить. Я всё могу пережить. Только что снова был салют, я снова его сняла и снова отправила Сереже со словами «сегодня опять». Он не ответил. Зачем я это делаю? Рома застрял где-то между Кутузовской и Молодежной — поехал по МЦК. Я хочу есть и не готовлю. Я купила вишневый сидр на случай, если Рома купит совсем плохое вино. В нашем подъезде трубы с теплоизоляцией. Это всё так несексуально.

Подписывайтесь на Настю и ее канал про музыку, уже писал и с радостью напишу еще!

16 марта я впервые сходила на Мегаполис так, чтобы в Москве и чтобы услышать не только «Из жизни планет», с которым они приезжали в 2019 году в Новосибирск.

Мегаполис для меня группа из детства, когда у папы на кассетах с многочисленными клипами был вездесущий тогда Karl Marx Stadt (и тут сразу пришлось узнать, что за язык и впервые знакомиться с немецким). А потом мне как-то очень повезло встретить человека, который знает Мегаполис вдоль и поперёк. И в 2017 году весь Мегаполис разом актуализировался, и я переслушала вообще всё.

Теперь это важная и понятная группа для меня самой по себе. Когда вышел «Ноябрь» в 2020 году я его уже слушала с абсолютно своими ассоциациями (Москва, осень, тёплые дни, красивые вечера, Ясенево).

16 марта играли песни из «Ноября» и «Супертанго» (пока что ничего не появилось более катарсического для меня, чем соло на гитаре в песне «Супертанго»), и этот концерт попал на переломную точку моего подъёма со дна. Я как будто бежала, бежала, бежала сильнее наверх и наконец добежала.

Возможно, пожалев «зарезанного» Сережу, Лагина посчитала своим долгом его воскресить. Вот только пользы сиквелу это не принесло — началась неминуемая «мутация».

https://gorky.media/context/mutanty-v-strazah-dlya-starika-hottabycha/

Оказывается, дочь автора «Старика Хоттабыча» Наталью Лагину так возмутил фильм «}{0ТТ@БЬ)Ч», где джинна играл Владимир «Шариков» Толоконников, что она написала аж три «официальных» продолжения отцовской книги. Спасибо одному из лучших авторов сайта «Горький» Глебу Колондо, как бы мы еще про этот удивительный трэш узнавали.

Монеточка* и Noize MC* осенью 2020 года снимались в рекламе тарифа Билайн, который называется «Связь Z».

В ролике они поют «Живи без остатка» на фоне гигантской буквы Z.

* признаны иноагентами

Сквирклморфизм!!! Продолжаем любить узнавать новые слова.

«Не все кладут дилдо на комод, но оно будет. Я его точно найду». <…> «Когда мы приезжаем, жизнь уже остановилась. А они не убирались».

https://knife.media/living-dead/

Прекрасно как: мужик решил делать бизнес, впечатлившись Тарантино и Мистером Вульфом из «Чтива».

В рубрике «Пересмотрел» — один из лучших фильмов всех времен и народов Love Actually, с годами не утративший своего обаяния, и его продолжение, о котором мало кто знает. Red Nose Day Actually — это 15-минутный телефильм, в 2017-м показанный на BBC в рамках «Дня красных носов», ежегодной акции благотворительного фонда Comic Relief. Режиссер Ричард Кертис — сооснователь фонда, решившийся показать, что случилось с героями его «Реальной любви» за 14 лет. В спэшеле, правда, снялись не все: кто-то умер (Алан Рикман), кто-то отказался (Эмма Томпсон), кого-то не позвали. В кадре — Эндрю Линкольн, Колин Ферт, Билл Найи, Кира Найтли, Лиам Нисон, Роуэн Аткинсон и Хью Грант. Что же мы узнали о героях? Марк женился на Кейт Мосс. Премьер танцует под Дрейка (как в меме) вместо The Pointer Sisters. Аурелия родила писателю троих детей, а тот всё еще плох в португальском. Нет, от ТАКОГО спэшела все-таки ждешь большего… В 2015 году на «День красных носов» вышел «мюзикл» Coldplay про «Игру престолов» — вот это было замечательно.

Ревзин пишет, что Академгородок строился по образу атомных ЗАТО, даже созданный для его строительства «Сибакадемстрой» подчинялся Минсредмашу. Факты из серии «Наверняка знал, но забываю каждый раз и заново удивляюсь».

Очень логичный, красивый ход со стороны Individuum — через год после «Хиросимы» выпустить, также на годовщину, «Колокол Нагасаки». Но это очень разные книги. Джон Херси — американец и журналист, он не был 6 августа 1945 года в Хиросиме, его книга основана на множестве интервью (и она совершенно выдающаяся). Такаси Накаи — японец, доктор и очевидец второй (и последней?) в истории ядерной бомбардировки. Это его воспоминания о том, что он с коллегами из Университета Нагасаки делал перед взрывом бомбы «Толстяк» и в первые дни после него. И это очень японская книга. Накаи и коллеги увлеченно обсуждают факт создания людьми атомной бомбы («Блестяще! Это можно сделать с помощью одного только нейтрона!»), рыдают из-за новостей о капитуляции Империи и решают к тому, что произошло 9 августа 1945 года, относиться как к воле небес: «Мы должны были получить прощение Бога через жертвоприношение». Как рассказ свидетеля одного из ужаснейших событий XX века, книга бесценна, но «Хиросима» Херси почему-то пробирает меня сильнее.

Атомная бомба упала, но пока не взорвалась. Маленькая, почти крохотная урановая бомба с часовым механизмом. Он тикает. Через пять минут взорвется. Но никто, кроме меня, не знает о бомбе. Я взволнован и потерял терпение. Я должен обезвредить бомбу. К счастью, у меня есть бамбуковое копье. Я кричу и атакую бомбу копьем. Но оно не может пробить обшивку бомбы и ломается. Хорошо, что рядом со мной лежат еще несколько бамбуковых копий. Взяв другое копье, я наношу удар, еще удар, но эта атомная бомба — крепкая штука, и после нескольких ударов копье ломается. Я раздражаюсь и злюсь.

Я кричу, хватаю следующее копье. Мне трудно дышать; пот покрывает все мое тело. Бомба вот-вот взорвется. Я дрожу от страха. Слышится урчание внутри бомбы. Затем ужасная вспышка света! Лучи падают на мое лицо. Все кончено! Я кричу.

«Доктор! Доктор! Очнитесь», — лицо старшей медсестры появилось надо мной, когда я открыл глаза. Фасолинка тем временем открыла ставни, и утренний солнечный свет ударил мне в лицо.

«Дорогой доктор! У вас жар», — сказала старшая медсестра, положив руку мне на лоб. Затем вытерла полотенцем пот. Я пытался встать, но у меня кружилась голова. Я чувствовал боль в правой ноге и не мог ею пошевелить. Старшая медсестра осмотрела мою ногу. «Ваши раны гноятся. Почему вы довели себя до такого состояния и ничего нам не говорили?» — отчитывала она меня. «Это война», — ответил я твердо. Сам же понял, что не в силах встать и, тем более, работать.

Меня начали лечить: раны обработали, сделали укол. Тем временем Цубакияма отправилась в город, чтобы узнать, что же на самом деле происходит. Я остался один на один со своей болью. Прошло какое-то время.

«Доктор!» — раздался голос Цубакиямы, которая вернулась из города. С мрачным лицом она подала мне газету. Мельком взглянув, я понял все. В газете напечатаны слова, которые я не хотел бы видеть никогда в жизни: «Священным императорским указом война окончена».

Япония повержена! Я зарыдал. Минут двадцать-тридцать я плакал, как ребенок. Слезы иссякли, но рыдания не прекратились. Цубакияма рухнула на татами, ее плечи сотрясались, она плакала тоже.

Под вечер вернулись наши товарищи. Увидев их лица, удрученные новостями, я снова расплакался. Мы взялись за руки и заплакали. Солнце зашло, казалось, навсегда, и взошла луна, но мы не могли остановиться, мы плакали. Так мы и сидели, не прикасаясь к ужину, не думая ни о чем, не говоря ни слова. Наши белые, как молоко, лица погрузились в пучину слез. Когда не осталось слез, усталость овладела нами, и мы погрузились в глубокий сон.

В рубрике «Пересмотрел» — дико смешная и в наше время, кажется, абсолютно невозможная «Догма» Кевина Смита. Два падших ангела Локи и Бартлби, изгнанные из рая в Висконсин, пытаются вернуться на небеса через Нью-Джерси и не знают, что демон Азраил задумал воспользоваться ими, уничтожив всё сущее. Дальняя родственница Христа, апостол-негр, муза, Джей и Молчаливый Боб должны спасти мир, пока Бог в коме и не может. А Бог — женщина с лицом Аланис Мориссет и голосом, способным убить человека: «Списали пяток Адамов, пока не разобрались, что не так», — признается Метатрон с лицом и голосом Алана Рикмана.

Смита еще в 1999 году обвиняли в оскорблении чувств верующих. На самом же деле это умный (и даже добрый) фильм про религию, веру и свободу, в которой религиозные фанатики отказывают нам и себе. Странно, что «Догмы» нет в книге «Лучший год в истории кино»: для нашего поколения крайне важный фильм, без шуток. Кто орал, когда увидел Мэтта Деймона в третьем «Торе», или обзывал кого-нибудь дерьмодемоном, тот меня поймет.

Меня часто называют протестным художником, но я не считаю себя таковым. <…> Я отношусь к жизни созерцательно, принимаю реальность такой, какая она есть. То же самое делает пейзажист на пленэре — пишет то, что видит вокруг. У меня получается такой же пейзаж, только социальный.

https://knife.media/slonowata/

Василия Петровича Слонова уважаю и горжусь знакомством. Каждый год он делал для победителей Канского фестиваля уникальные дипломы — с канской земелькой внутри. В Канске я с ним и познакомился.

А вот вы знаете, в чем прелесть нашей с вами беседы двух разумных людей? Вы первый человек, который мне сказал, что «Простые числа» — хороший альбом. У нас в группе он считается провальным, и в кругу многих моих знакомых было сказано, что «Простые числа» — самый слабый альбом «Несчастного случая», а вот сейчас мы наконец записали хороший. Поверьте мне, я не вру. Мог бы соврать десятком других способов, но это именно так. Понимаете, это та область, в которой мы, слава богу, оба пребываем, как и множество наших друзей и знакомых, в которой ориентиров нет и почвы под ногами тоже нет. И как великолепно сказал Сергей Юрский, выходя после какого-то спектакля: «В чем отличие театра от спорта? Там ты знаешь, кто забил гол, а здесь нет, и вообще непонятно, забит ли он». Так и в музыке: неизвестно, какой счет, когда выходит новый альбом.

https://tayga.info/100714

Там дальше еще круто о том, что «из ваты тоже можно делать кристаллы при определенном нагревании и сдавливании». Люблю Кортнева, это интервью и этот альбом.

Суперсайт «Слово Толстого», «цифровой путеводитель» по ВСЕМ текстам в 90-томнике Льва Николаевича, во-первых, дичайше впечатляет, во-вторых, напомнил мою любимую байку о том, как дедушка девушку в кустах сирени уважил и в дневник про это написал. Поискал по возможным ключевым словам — ничего нет. Или плохо ищу, или Толстого оговорили (обидно, я верил!), или включать запись в ПСС всё-таки не стали.

Опрокинутый в небо Третий Рим, сбрасывая маски, являет свое подлинное имперское лицо — в Небесном граде, застроенном Вавилонскими башнями, движение истории останавливается, что подчеркнуто торжественно-застылым темпом фильма.

https://www.kommersant.ru/doc/5902239

Смотрел гипнотические «Гимны Московии» Дмитрия Венкова в темноте зала Городского дома культуры Канска: в 2018 году этот фильм получил гран-при Канского международного видеофестиваля. Перевернутая Москва под музыку Александра Маноцкова, похожая на Облачный город из «Звездных войн» и парящие горы на планете Пандора, — одно из сильнейших аудиовизуальных впечатлений за последние годы. «Гимны» в HD-качестве можно найти в VK; вряд ли Венков и Маноцков об этом не слышали, так что спасибо им, что фильм до сих пор не выпилен «по жалобе правообладателей».