В рубрике «Пересмотрел» — один из лучших фильмов всех времен и народов Love Actually, с годами не утративший своего обаяния, и его продолжение, о котором мало кто знает. Red Nose Day Actually — это 15-минутный телефильм, в 2017-м показанный на BBC в рамках «Дня красных носов», ежегодной акции благотворительного фонда Comic Relief. Режиссер Ричард Кертис — сооснователь фонда, решившийся показать, что случилось с героями его «Реальной любви» за 14 лет. В спэшеле, правда, снялись не все: кто-то умер (Алан Рикман), кто-то отказался (Эмма Томпсон), кого-то не позвали. В кадре — Эндрю Линкольн, Колин Ферт, Билл Найи, Кира Найтли, Лиам Нисон, Роуэн Аткинсон и Хью Грант. Что же мы узнали о героях? Марк женился на Кейт Мосс. Премьер танцует под Дрейка (как в меме) вместо The Pointer Sisters. Аурелия родила писателю троих детей, а тот всё еще плох в португальском. Нет, от ТАКОГО спэшела все-таки ждешь большего… В 2015 году на «День красных носов» вышел «мюзикл» Coldplay про «Игру престолов» — вот это было замечательно.

Ревзин пишет, что Академгородок строился по образу атомных ЗАТО, даже созданный для его строительства «Сибакадемстрой» подчинялся Минсредмашу. Факты из серии «Наверняка знал, но забываю каждый раз и заново удивляюсь».

Очень логичный, красивый ход со стороны Individuum — через год после «Хиросимы» выпустить, также на годовщину, «Колокол Нагасаки». Но это очень разные книги. Джон Херси — американец и журналист, он не был 6 августа 1945 года в Хиросиме, его книга основана на множестве интервью (и она совершенно выдающаяся). Такаси Накаи — японец, доктор и очевидец второй (и последней?) в истории ядерной бомбардировки. Это его воспоминания о том, что он с коллегами из Университета Нагасаки делал перед взрывом бомбы «Толстяк» и в первые дни после него. И это очень японская книга. Накаи и коллеги увлеченно обсуждают факт создания людьми атомной бомбы («Блестяще! Это можно сделать с помощью одного только нейтрона!»), рыдают из-за новостей о капитуляции Империи и решают к тому, что произошло 9 августа 1945 года, относиться как к воле небес: «Мы должны были получить прощение Бога через жертвоприношение». Как рассказ свидетеля одного из ужаснейших событий XX века, книга бесценна, но «Хиросима» Херси почему-то пробирает меня сильнее.

Атомная бомба упала, но пока не взорвалась. Маленькая, почти крохотная урановая бомба с часовым механизмом. Он тикает. Через пять минут взорвется. Но никто, кроме меня, не знает о бомбе. Я взволнован и потерял терпение. Я должен обезвредить бомбу. К счастью, у меня есть бамбуковое копье. Я кричу и атакую бомбу копьем. Но оно не может пробить обшивку бомбы и ломается. Хорошо, что рядом со мной лежат еще несколько бамбуковых копий. Взяв другое копье, я наношу удар, еще удар, но эта атомная бомба — крепкая штука, и после нескольких ударов копье ломается. Я раздражаюсь и злюсь.

Я кричу, хватаю следующее копье. Мне трудно дышать; пот покрывает все мое тело. Бомба вот-вот взорвется. Я дрожу от страха. Слышится урчание внутри бомбы. Затем ужасная вспышка света! Лучи падают на мое лицо. Все кончено! Я кричу.

«Доктор! Доктор! Очнитесь», — лицо старшей медсестры появилось надо мной, когда я открыл глаза. Фасолинка тем временем открыла ставни, и утренний солнечный свет ударил мне в лицо.

«Дорогой доктор! У вас жар», — сказала старшая медсестра, положив руку мне на лоб. Затем вытерла полотенцем пот. Я пытался встать, но у меня кружилась голова. Я чувствовал боль в правой ноге и не мог ею пошевелить. Старшая медсестра осмотрела мою ногу. «Ваши раны гноятся. Почему вы довели себя до такого состояния и ничего нам не говорили?» — отчитывала она меня. «Это война», — ответил я твердо. Сам же понял, что не в силах встать и, тем более, работать.

Меня начали лечить: раны обработали, сделали укол. Тем временем Цубакияма отправилась в город, чтобы узнать, что же на самом деле происходит. Я остался один на один со своей болью. Прошло какое-то время.

«Доктор!» — раздался голос Цубакиямы, которая вернулась из города. С мрачным лицом она подала мне газету. Мельком взглянув, я понял все. В газете напечатаны слова, которые я не хотел бы видеть никогда в жизни: «Священным императорским указом война окончена».

Япония повержена! Я зарыдал. Минут двадцать-тридцать я плакал, как ребенок. Слезы иссякли, но рыдания не прекратились. Цубакияма рухнула на татами, ее плечи сотрясались, она плакала тоже.

Под вечер вернулись наши товарищи. Увидев их лица, удрученные новостями, я снова расплакался. Мы взялись за руки и заплакали. Солнце зашло, казалось, навсегда, и взошла луна, но мы не могли остановиться, мы плакали. Так мы и сидели, не прикасаясь к ужину, не думая ни о чем, не говоря ни слова. Наши белые, как молоко, лица погрузились в пучину слез. Когда не осталось слез, усталость овладела нами, и мы погрузились в глубокий сон.

В рубрике «Пересмотрел» — дико смешная и в наше время, кажется, абсолютно невозможная «Догма» Кевина Смита. Два падших ангела Локи и Бартлби, изгнанные из рая в Висконсин, пытаются вернуться на небеса через Нью-Джерси и не знают, что демон Азраил задумал воспользоваться ими, уничтожив всё сущее. Дальняя родственница Христа, апостол-негр, муза, Джей и Молчаливый Боб должны спасти мир, пока Бог в коме и не может. А Бог — женщина с лицом Аланис Мориссет и голосом, способным убить человека: «Списали пяток Адамов, пока не разобрались, что не так», — признается Метатрон с лицом и голосом Алана Рикмана.

Смита еще в 1999 году обвиняли в оскорблении чувств верующих. На самом же деле это умный (и даже добрый) фильм про религию, веру и свободу, в которой религиозные фанатики отказывают нам и себе. Странно, что «Догмы» нет в книге «Лучший год в истории кино»: для нашего поколения крайне важный фильм, без шуток. Кто орал, когда увидел Мэтта Деймона в третьем «Торе», или обзывал кого-нибудь дерьмодемоном, тот меня поймет.

Меня часто называют протестным художником, но я не считаю себя таковым. <…> Я отношусь к жизни созерцательно, принимаю реальность такой, какая она есть. То же самое делает пейзажист на пленэре — пишет то, что видит вокруг. У меня получается такой же пейзаж, только социальный.

https://knife.media/slonowata/

Василия Петровича Слонова уважаю и горжусь знакомством. Каждый год он делал для победителей Канского фестиваля уникальные дипломы — с канской земелькой внутри. В Канске я с ним и познакомился.

А вот вы знаете, в чем прелесть нашей с вами беседы двух разумных людей? Вы первый человек, который мне сказал, что «Простые числа» — хороший альбом. У нас в группе он считается провальным, и в кругу многих моих знакомых было сказано, что «Простые числа» — самый слабый альбом «Несчастного случая», а вот сейчас мы наконец записали хороший. Поверьте мне, я не вру. Мог бы соврать десятком других способов, но это именно так. Понимаете, это та область, в которой мы, слава богу, оба пребываем, как и множество наших друзей и знакомых, в которой ориентиров нет и почвы под ногами тоже нет. И как великолепно сказал Сергей Юрский, выходя после какого-то спектакля: «В чем отличие театра от спорта? Там ты знаешь, кто забил гол, а здесь нет, и вообще непонятно, забит ли он». Так и в музыке: неизвестно, какой счет, когда выходит новый альбом.

https://tayga.info/100714

Там дальше еще круто о том, что «из ваты тоже можно делать кристаллы при определенном нагревании и сдавливании». Люблю Кортнева, это интервью и этот альбом.

Суперсайт «Слово Толстого», «цифровой путеводитель» по ВСЕМ текстам в 90-томнике Льва Николаевича, во-первых, дичайше впечатляет, во-вторых, напомнил мою любимую байку о том, как дедушка девушку в кустах сирени уважил и в дневник про это написал. Поискал по возможным ключевым словам — ничего нет. Или плохо ищу, или Толстого оговорили (обидно, я верил!), или включать запись в ПСС всё-таки не стали.

Опрокинутый в небо Третий Рим, сбрасывая маски, являет свое подлинное имперское лицо — в Небесном граде, застроенном Вавилонскими башнями, движение истории останавливается, что подчеркнуто торжественно-застылым темпом фильма.

https://www.kommersant.ru/doc/5902239

Смотрел гипнотические «Гимны Московии» Дмитрия Венкова в темноте зала Городского дома культуры Канска: в 2018 году этот фильм получил гран-при Канского международного видеофестиваля. Перевернутая Москва под музыку Александра Маноцкова, похожая на Облачный город из «Звездных войн» и парящие горы на планете Пандора, — одно из сильнейших аудиовизуальных впечатлений за последние годы. «Гимны» в HD-качестве можно найти в VK; вряд ли Венков и Маноцков об этом не слышали, так что спасибо им, что фильм до сих пор не выпилен «по жалобе правообладателей».

Большое семейство Каннингемов собирается на горном курорте: из тюрьмы выходит Майкл, три года назад осужденный за убийство. У его брата Эрнеста есть повод для волнений, учитывая, что приговор основывался на его показаниях. А еще у всех Каннингемов есть куча секретов. Не зря книга называется «Каждый в нашей семье кого-нибудь да убил», и Эрнест, кстати, ее автор. Бенджамин Стивенсон, австралийский детективщик и стендапер, делает рассказчика писателем (который сочиняет не детективы, а дешевые пособия по их созданию; «книги о том, как писать книги, которых никогда не писал сам, которые покупают люди, которые никогда ничего не напишут»), и сначала кажется, что весь роман строится лишь на этом приеме. На 132-й странице будет убийство; запомните, что я сказал про эту фразу; нет, убийца не он, это было бы слишком просто — от такого быстро устаешь. Но потом втягиваешься и после серии лихих флэшбеков, захватывающих сцен и внезапной, но логичной развязки думаешь: а Стивенсон и правда хорош, не зря я повелся на название.